Ненавижу тебя

Feeling used, But I'm Still missing you, And I can't See the end of this, Just wanna feel your kiss. © Gnash feat. Olivia O'Brien

- Отвали! - злобный шепот получается совсем не злобным, а скорее жалобным. Но согласитесь, очень сложно негодовать, качать права и возмущаться, когда тебе в шею тыкается холодный нос, а горячее дыхание опаляет кожу. И от этого контраста хочется взвыть. Это не честно и чудовищно подло! - Отстань! Ну пожалуйста... Глеб! Услышав своё имя некромаг решает соблагоизволить оторваться от своей жертвы и посмотреть ей в глаза. - Фу, Валялкин, какой ты скучный. Бейбарсов специально растягивает слова и картинно зевает, прикрывая рот рукой. При этом, вторая его рука продолжает упираться в кирпичную кладку над головой Маечника. - Если для тебя веселье - это зажимания в грязном и пыльном чулане, то я твоих вкусовых пристрастий не разделяю. - А что, вы с Гроттер так не "веселитесь"? Глеб охает, получив кулаком под дых и сгибается, на сколько позволяет пространство тесного чулана, тем самым утыкаясь Ваньке в грудь. - К твоему сведению, Бейбарсов, - Валялкин не имеет привычки коверкать фамилию некромага, но каждый раз старается выразить своё презрение в интонации, - Я тебя просто ненавижу. Глеб уже перевел дыхание и выпрямился.На его губах играет довольная ухмылка, а бровь вскинута в коронной насмешливой манере. - Да неужели? И без того короткое расстояние сокращается между ними меньше, чем за секунду. Миг - и Валялкин снова зажат между некромагом и стеной, а наглые губы скользят по его шее, прокладывая дорожку от острой ключицы до уха. - Забыл предупредить, Валялкин, - сообщения о непосредственной ненависти меня жутко заводят. Ванька вздыхает, и, плюнув на то, что уже безнадежно опоздал на смену повязок у больной гарпии, расслабляется в руках Глеба. Тот издает своеобразный звук, похожий на победный рык. Маечник одновременно говорит правду и врет. Да, конечно, он ненавидит Бейбарсова. Всей душой. Но совсем не так, как показывает на публике. Он ненавидит Глеба за то, что не может перед ним устоять. За то, что ловит себя на мысли о том, что хочет, чтобы некромаг настаивал, заставал врасплох, затаскивал в пыльные чуланы. Валялкин качает головой, на время вытряхивая из неё эти мысли. Он подумает и поненавидит Бейбарсова потом. А сейчас Ванькины руки зарываются в волосы Глеба и пропускают мягкие пряди между расцарапанных всевозможной тибидохской живностью пальцев. После этого движения поцелуи некромага становятся менее агрессивными, а затем его губы вовсе покидают худую шею и прижимаются к губам Маечника. Ванька прихватывает его нижнюю губу и тянет на себя. Бейбарсов прижимается ещё сильнее, беря в ладони его лицо, и движение получается настолько нежным, что у Валялкина на пару секунд перехватывает дыхание. Если Маечник откровенно худой, то Глеба можно назвать стройным. Если провести ладонями под рубашкой, то можно почувствовать плотные мышцы пресса. Бейбарсов, в свою очередь, знает, что под выношенной футболкой можно пересчитать подушечками пальцев выпирающие позвонки. У Глеба очень изящные пальцы - тонкие и длинные. И очень умелые. Они ловко скользят по бокам Валялкина, соскальзывая на бедра. Большие пальцы обводят торчащие бедренные косточки, затем ладони перемещаются на поясницу. С каждой минутой дыхание обоих становится всё тяжелее и громче. Майка Валялкина уже на полу, а через пару минут ей составляет компанию темная рубашка Бейбарсова. Ваньке уже не стыдно. Или, по крайней мере, в потоке испытываемых ощущений он забывает проявлять признаки стыда. Он обвивает некромага руками, тянет на себя, жадно ловит его поцелуи губами и совершенно покорно относится к тому, что с него стягивают штаны. Хотя стягивают - не слишком точно сказано. На худых бедрах Валялкина джинсы чудом держатся благодаря ремню, так что чтобы избавиться от них много усилий прикладывать не нужно. Они и сами норовят свалиться со своего хозяина. Бейбарсов опускается на колени, и Маечник чуть не давится воздухом вперемешку со слюной. Он до побеления костяшек сжимает кулаки, когда Глеб начинает доводить его почти до исступления своими махинациями с использованием языка, руки и непосредственно члена Валялкина. Дальше - больше... У некромага сильные руки, и он крепко держит Ваньку поперек живота, не позволяя тому упасть на слабеющих ногах. Маечник прижимается щекой к холодным кирпичам и плотно сжимает губы, кусая щеку изнутри. Он слышит громкое, тяжелое дыхание Глеба, в такт его ритмичным движениям, и чувствует его на коже в районе лопаток. Когда внутри разливается обжигающее тепло, а внизу живота рывком разжимается невидимая пружина, Валялкин надрывно стонет, уткнувшись в изгиб собственного локтя. Бейбарсов вторит ему, только громче и смелее. Они опускаются на прохладный пол, натянув штаны обратно и прижавшись спинами к кирпичной кладке, восстанавливая дыхание и наслаждаясь приятной тяжестью в мышцах, быстро сменяющейся легкостью и слабым головокружением. - Я ведь тебе уже говорил, что ненавижу тебя. - Ага. Повторяй это почаще. Мне нравится, чем это потом заканчивается.