Private dance..

那英 – 默 (电影《何以笙箫默》主题插曲)

Блеклый свет от фонаря обволакивает холодные, темные улочки Сеула. Людей, как и машин, совсем ни осталось, придавая свою атмосферу: заброшенного города. Все это походит на дешевую хоррор игру, с ужасным сюжетом и, отнюдь, не страшным главным героем. Смуглое, в меру подкаченное тело, скрывается за синим дорогим пиджаком, белой выглаженной рубашкой и красивыми серебристыми запонками. Своеобразное изящество. Ноги обтянуты зауженными светлыми джинсами, разбавляя всю строгость парня. Тяжелые черные ботинки, крупные серьги — три на правом ухе и маленькое колечко на левом. Массивная черная подводка, ярко выделяет глаза, красивый, зачесанный чуб русых прядей волос, придает особый шарм двадцатисемилетнему парню. Шум полосующих шин по просторам асфальта разбавляет звуки живности и ужасных, по мнению парня, стрекотание цикад. Дорогая черная Мазда рассекает воздух, на умопомрачительной скорости и останавливается на улочке с самыми дорогими борделями города. Ярослав Косухин, так зовут героя всея истории, владелец собственной компании, имеющий целую сеть элитных бутиков. В свои двадцать семь, он добился не малых успехов и хорошей рекомендацией в сфере бизнеса. Добился всего, но не ощущал счастья от достигнутых высот. Просиживал свою молодость за стопками бумаг и чашкой кофе. Он был девятнадцатилетнем парнем, когда открыл свой маленький магазинчик цветов, за свои честно заработанные деньги. "Глупая мечта - быть флористом, - говорил Ярослав, спустя много лет. Почти половина от шестидесяти, без семьи, детей. Одна лишь светлая полосочка в томном, безмерном существовании Ярослава — его друзья. Хосок и Чонгук, братья Чон двадцати пяти лет-одногодки, зависающие в клубах города, названные Ярославом, "танц-машины" и просто, хорошие ребята, которым можно и душу излить под стаканчик хорошего соджу. На вершине иерархии, таким образом, располагаются великие дома терпимости. В Сеуле, после реконструкции города, они расположились в деловом центре, там, где бывают богачи, — в кварталах вокруг различных агентств, парков, фондовой биржи. В этих домах царит вальяжность. Везде ковры, слуги немногословны, круговорот «сотрудниц» и клиентов размерен; благодаря этому такие дома становятся самыми настоящими храмами секса, где аппетит к страсти подогревается обстановкой. Вход в бордель сделан так, чтобы произвести впечатление таинственности: двойная дверь, обильно обитая войлоком, изолирует внутреннее пространство дома от шума улицы, благодаря чему клиент, едва переступив порог, чувствует, что отрезан от внешнего мира. В вестибюле, украшенном шелковыми занавесями, Ярослава ожидали служанки в белоснежных передниках, которые вели его сквозь анфиладу потайных дверей в залы, устланные мягкими коврами. Путь шёл по лестницам и коридорам, стены которых были украшены обоями с вызывающими желание сценами; на каждом перекрестке и в конце каждого пролета располагались маленькие салоны, где экономки усаживали клиентов в кресла, с тем чтобы в это время по соседней лестнице незамеченным спустился и уехал другой клиент. Затем парня сопровождали в залу, где его ждала младшая бандерша, которая проводила с ним предварительную беседу о его желаниях и их стоимости. Строгая полноватая женщина, Лувуа-такое имя дала она себе сама. Завидев своего самого частого и любимого клиента, засияла великолепной выбеленной улыбкой, приглаживая свою укладку. Косухин скривился в усмешке и вальяжно воссел в большое, кожаное кресло. — Дорогой мой, рада снова тебя видеть в нашем царстве, — женщина подмигнула и выложила толстые папки на стеклянный стол, что стоял на против кресла. — Ты же знаешь, мне как обычно, — не понимая поступка со стороны этой особы, парень забросил ногу на ногу, сложив руки в замок с долей злости и иронии, взглянул на нее. — А ты сначала посмотри серую папку, — усмехнулась женщина. — Что это? Новые услуги? — Ярослав с долей интереса вчитывался в пронумерованные строчки, пока взгляд не упал на весьма заманчивое предложение, — «Private dance» мне, и самого лучшего паренька в этом деле давай. — Парень украдкой взглянул на особу, бросив папку обратно на стол. — Будет сделано, комната 666. Косухин отправляется в третью залу, устланную другими коврами, с расписным плафоном, где на столах стоят вазы с живыми цветами, висят люстры, картины; мебель — низкие удобные кресла, оттоманки, диваны. Некоторые бордели славились своим экзотическим декором, особенно это вошло в моду в шестидесятые годы XIX века. Так, в одном борделе соорудили настоящий каменный грот с особенным, таинственным освещением; в другом особое внимание уделили ванным комнатам, где были устроены настоящие бассейны на манер тех, что имелись в восточных борделях, наконец, в самом знаменитом борделе, у Лувуа, была специально подготовлена анфилада пышно обставленных комнат для маньяков — любителей экзотики. Клиент, привыкший к комфорту своей буржуазной жизни, должен был испытывать в борделе дрожь от роскоши, он просто не мог не почувствовать себя на другой планете. В оформлении комнат хозяйка борделя давала волю воображению. При этом в каждой имелись необходимые предметы мебели. Стены комнаты могли быть целиком зеркальными. Постель устраивалась по-разному: мог быть балдахин, черные занавеси, черное постельное белье, специальное освещение; все это придавало лежащей на ней девушке или парню необычный вид, как будто бы перед клиентом лежит статуя из мрамора; кровать могла быть сделана в виде каюты на корабле, тогда рядом с ней устанавливалась ванная в форме морской раковины — все это создавало впечатление морского путешествия; она могла быть сделана в виде эскимосской хижины; вокруг постели могла быть устроена диорама, создающая иллюзию нахождения в далеких странах… На этот раз Ярослав не стал по часу выбирать комнату на вечер, а доверился женщине и думает, что да, она уж лучше разбирается в этом и точно не огорчит парня своим выбором. Хотя, номер комнаты, ну точно не внушал доверия. Комната Ада, самого дьявола с семью котлами, комната похоти и жаркой страсти. Как и воображал себе парень, комната обрамлялась в красный, мягкий мех, а красно-матовая кровать в форме круга стояла прямо по середине, откуда открывался отличный вид на рядом стоящий шест. В помещении достаточно темно, что бы еле завидеть вошедшего в обитель Ярослава на этот вечер, парня. Парень немедленно подходит к сидячему на кровати русоволосому, завораживающе виляя бедрами и аппетитной задницей. Свет от прожектора падает прямо на грудь этого парня, Ярослав судорожно сглатывает от такой картины: перед ним, хрупкий парень с идеальной молочной кожей, без единого следа, а запах, о этот запах, мускусного арахиса в шоколаде. Русоволосый прикрывает глаза и с наслаждением вдыхает манящий аромат, не сдерживая сдавленный стон. Танцовщик заметно для Ярослава вильнул бедром, направляясь к шесту, походкой гордой лани, а русоволосый и не против, наблюдать часами за этими стройными ногами, которым позавидовала любая топ-модель. Только сейчас можно было рассмотреть великолепное лицо парня, с феерической подводкой, блестками вокруг уголков глаз, весьма редкими серыми волосами, скорее с отливом лавандового. И не смотря на противный цвет, бледному танцовщику шло до безумия охренительно. Явно музыкальные, длинные пальцы обхватили железный шест, медленно проводя ладошкой правой руки от ляжек до шеи, он изящно огибал все свои формы, закусывая блядско-пухлую губу, прокручиваясь по всей оси, держась одной рукой. О это хрупкое тело, так и хотелось вонзить в молочную кожу свои острые зубы, испортить девственно чистую шею и грудь в алых засосах, расцветающих синяках. Вальяжно раздвинув ноги в узких латексных шортах, танцор прижался пахом об шест, наворачивая круговые движения, а уши застелил сладкий аларм стонов. Невольные движения бедер монотонны изгибам широких плеч под мелодичную, медленную музыку. У Ярослава комок в горле и испарина стекает капельками пота. Душно, невыносимо, нестерпимо. Он опускает голову на секунду, чтобы перевести дыхание, но натыкается лишь на острые коленки танцора, что сгибаются в такт музыке. Этот парень с ног до головы состоит из собственных фетишей русоволосого, такого хочется любить каждую ночь и приручить стройную суку, обучив командам «сидеть, лежать, смирно» Возбуждение, уже ноющей болью отдает в паху, а атласная ткань брюк лишает возможности вздохнуть. Ярослав поднимает затуманенный взгляд на танцора, что проделывает последние движения, настигая эпилог. — Я хочу большего, например-тебя, — сардоническим тоном произносит Косухин, в голову бьет возбуждение, разбивая рассудок на мелкие осколки разума. — Это твоя прерогатива, я не шлюха-запомни. Мир не фабрика по исполнению желаний. Ярослав не успевает опомнится, как замечает лишь мелькнувшие серые пряди волос, а дальше-закрытая черная дверь. — Какой же эготизм… — думает Ярослав, нервно посмеиваясь, но замечет оставленную записку танцора: «Как нибудь повторим.. +3########## Андрей.» Хотел упасть в объятья Морфея, но Дионис оказался проворнее..