-Я люблю тебя.

Я помню твои руки на моём теле, когда мы первый раз трахнулись. Ты был словно запуганный котёнок, который не знал что делать с мышкой, которую поймал. Когда я спросил, повторится ли это ещё, ты ответил "Не жди, Галлагер". Я и не ждал. Я помню наши поцелуи. Первый, второй, и даже третий. Ты не хотел меня целовать. Говорил, мол по-гейски это всё. А потом подставлял мне свой зад. Я помню как ты смотрел, когда я уходил в армию. Ты не смог попросить меня остаться, и я не обижаюсь, Мик, правда. Тебе тяжело давались такие фразы, как "я тебя люблю" или даже банальное "останься". Я помню твой взгляд, когда ты увидел как я трусь задницей об яйца другого мужика в клубе. Ты помнишь это чувство? Ревность. Я про это. Тогда я понял, мой уход в армию помог тебе понять, кто ты такой. Я помню, когда ты мне сказал, что мы пара, я потерял дар речи. Я был настолько счастлив, насколько ни тебе, ни мне не снилось. Я помню, как ты признался, и сделал меня самым счастливым. Я не забуду, как ты улыбался, побитый, измотанный, но свободный. Мы послали весь мир к чертям, и стали свободными. Ты не боялся быть тем, кем ты был на самом деле. И я гордился тобой. Я помню, что ты говорил мне, когда я свернулся в одеяле и не реагировал ни на что. Умолял меня очнуться, встать, поесть. Но какая-то боль прожигала меня изнутри. Прости, что и ты испытал эту боль. Я помню, как ты пытался поддерживать меня, говоря, что всё наладится. Заставлял меня пить таблетки, был со мной всё время, даже во время припадков. Ты просто хотел жить счастливо, а я всё испортил. Я помню, ты навещал меня в больнице, смотрел в глаза, надеясь отыскать в них прежнего Йена. Я решил, что если я не смогу снова им стать, я притворюсь прежним Йеном Галлагером. Я помню, как ты радовался, когда я оказался дома. А потом снова этот взгляд. Такой несчастный и соболезнующий, ведь ты догадался, что ничего не прошло. Я помню нашу драку на поле, а затем секс. И я подумал, может мы снова можем быть счастливы? Нам ведь хорошо вместе, нахуй эту биполярку. Мы всё сможем, мы же вместе. Я помню, как я сбежал с Моникой. Она мне говорил такие вещи, как "мы должны быть с теми, кого заслуживаем". И тогда я подумал, что я вовсе не заслуживаю такого, как ты. Который ухаживает, трясётся над своим парнем. Я был грузом для тебя. По крайней мере я так думал. Я решил отпустить тебя. Я помню, как ты стоял и смотрел на меня, с опустошенными глазами. Как будто ты потерял смысл жить. Я пытался скрыть эмоции, потому что я должен был отпустить тебя. Это тяжело делать, отпускать человека, особенно которого любишь. Я помню, как ты смотрел на меня, когда я пришёл навестить тебя в тюрьму. Я быстро убирал улыбку с лица, чтобы не привыкнуть к этому. Я должен был отпустить тебя. Должен был. Я помню твой вопрос. "Будешь... ждать меня?". И я ждал. Я помню, как начинался тот день. Солнечный, ничего не предвещающий день. Мы завтракали с Калебом, в то время, когда позвонил телефон. Я не знаю с какой скоростью я побежал. Я просто не верил, не верил что ты мог покончить с собой. Я помню, как пришлось опознаваться тело. Я сильно сжал руку Мэнди. После того, как я увидел твоё безжизненное тело, я был опустошён. Я убежал в то здание, около которого ты побил меня, потому что я сказал тебе, кем ты являешься на самом деле. Я помню, как сильно я рыдал, найдя выковырянную надпись "Не жди, Галлагер". И я всё вспомнил. Как будто я проснулся после какого-то странного сна, как будто все полгода до этого дня были сном, в котором я ничего не соображал. Как будто с тобой расставался не я, а моя болезнь. Я стою около твоего гроба, должен сказать какую-то речь, но ком в горле мешает это сделать. Я вообще не знаю что сказать. Все выжидающи смотрят на меня. С пониманием на меня смотрят только семья и Мэнди. Надо что-то сказать. И я произношу то, что никогда не говорил тебе при жизни. -Я люблю тебя.