Два сломанных взгляда на сломанный мир

Сегодня Джорджия решила прогуляться по центру города, посетив какие-нибудь исторические достопримечательности. Она помнила, как интересно было открывать для себя Фили времен подписания декларации независимости, и делала это обычно отдельно от туристических групп. Ни у кого не возникало подозрений на этот счёт, и всё думали, что девушка здесь просто на школьной экскурсии. Но это было тогда, в прошлой жизни. Сейчас всё по-новому, всё по-другому. Что она знала об истории Берлина? Только то, что успела прочесть в путеводителе, пока летела в самолёте. Именно поэтому Джо сейчас корила себя, не зная куда ей направиться, но мысленно выбрала для себя границу между ранее существовавшими государствами только потому, что в сети видела красочные граффити, которые сейчас украшают некогда разделявшую не только Берлин, но и семьи, разбивавшую судьбы стену. Джо рассматривала рисунки, выискивая пустое местечко, авось когда-то и она нарисует здесь что-нибудь такое же яркое, но не сейчас. Состояние девушки была крайне неустойчивым, хотя она вновь была рядом с близкими, родными людьми, но что-то шло не так. По крайней мере самой Рыжей всё время так казалось. Хотя, сегодня она решила погулять не так долго как обычно, а вернуться домой пораньше и приготовить что-нибудь вкусное. Соскучилась по домашней еде, всё чаще вспоминала то время, когда жила с Тони и Скаем в Филадельфии, и как сама всё испортила. Маленькие кулачки сжались, и ногти впились в кожу. Боль отвлекала, заставляя думать только о самой боли. И она опять бежала. Бежала от самой себя, бежала так долго, что выбилась из сил и почти упала на скамейку. Долго не могла отдышаться. Оглядываясь по сторонам, пыталась понять, где находится и куда теперь идти. Лучшим решением было бы вернуться домой, но не в этом состоянии. Джо чувствовала, что готова вот-вот наступить на те же грабли, и нужно было уберечь теперь уже не себя – всех. Не дать самой себе разрушить то, что она восстанавливала столько времени. Достала плеер и надела наушники, отгораживаясь от города, погружаясь в собственный мир, сотканный из таких знакомых, пусть болезненных, но в то же время счастливых эмоций. Джо запела и пошла вниз по улице, и с каждым шагом, с каждой эмоцией переживаемой вместе с исполнителем, становилось всё легче. Казалось, она опустилась на дно, чтобы сделать толчок и всплыть на поверхность, и теперь Джорджия плыла к свету. Пусть медленно, но девушка знала, что находится на верном пути, и будет прилагать все усилия к тому, чтобы не сбиться. Нужно просто переключить мозги. Снова. Как так случилось, что… Нет, не думай, просто не думай, всё в прошлом. Всё сгорело, как твои рисунки. Поддавшись эмоциям, ты же сама жалеешь, что сделала это, Джо, ведь так? Перестань лгать себе! Она остановилась и сжала пальцами переносицу. Черт, иногда это сложнее, чем кажется, но… Я счастлива. Джо повторила эту фразу вслух, заставив себя закричать, и на этот крик обернулись некоторые прохожие, но увидев, что с девушкой действительно всё в порядке, шагали дальше по своим делам. Джо остановилась перед четырехэтажным зданием, в котором был большой книжный магазин. Возможно, он занимал всё здание, а возможно, только его часть. Рыжая всмотрелась в витрину и увидела толпу. Странно, но в Фили в книжных магазинах никогда не собирались толпы, и любопытство взяло верх. Девушка несмело открыла дверь и проскользнула внутрь, стараясь оставаться незамеченной. Она прошла к стеллажам, прислушиваясь к разговору двух женщин, но они говорили по-немецки, и Джо ничегошеньки не поняла. Взяла из стопки первую попавшуюся книгу и раскрыла. – Скажите мне, на кой нам черт влюбляться? К чему весь этот пафос напоказ? Кто-то на неё шикнул из толпы, и Джо тут же закрыла рот, не зная, как ответить. Она перевернула книгу и посмотрела на портрет автора сборника стихов. Лицо казалось знакомым, и Ричардс, пролистав несколько страниц, вспомнила, что уже читала стихотворения этого поэта из тех, что были выложены в сети. Послышался приятный голос, и все вокруг замерли, кроме самой Джо, которая так и не понимала, что здесь происходит, пока не увидела рекламу с портретом. На ней была указана сегодняшняя дата. Неужели я попала на встречу с Хэнком Маейром? Но как? Хотя… Я же даже ничего о нём не знаю, почему же это меня так удивляет? Интересно, поймёт ли он меня? Плевать, поймут ли другие… Тишина воцарилась в магазине, кажется, никто не решался её нарушить. И Джо не пробиться было сквозь эту собравшуюся толпу. Но больше всего она боялась, что её вопрос останется просто не услышанным: – Мистер Майер, – начала девушка, хотя даже не видела того, кому задает этот вопрос. – Вам не кажется, что чувства, изложенные на бумаге и выставленные на всеобщее обозрение опошляются? Ведь Вы пишите о том, что пережили сами? Или это просто способ избавиться от боли, раздирающей Вас изнутри? Джо смотрела чётко вперед, стараясь не замечать обращенных на себя изумленных взглядов собравшихся. Казалось, девушка просто смотрит сквозь людей, желая встретиться взглядом с человеком, в чьей жизни, если судить по стихам, было столько же боли.