ты обещал...

— Кхм-кхм, — Алек откашливается и понимает, что не может выдавить и слова. Слишком многое пришлось забыть. Слишком больно теперь вспоминать. — Нет, нет, Магнус, нет! Магнус! Вернись, Магнус! — кричит Алек, надрываясь до хрипоты, срывая горло и связки, — Магнус, я прошу, вернись! — перед глазами плывет, почему-то очень горячо и мокро щекам, подбородку, — пожалуйста, пожалуйста, очнись, не оставляй меня одного, слышишь, не оставляй меня одного! — истерически шепчет, прижимаясь к холодному лбу губами, срываясь на крик, полный отчаяния и боли. — Я… — наконец-то сипло выдает Алек, но понимает, что это было слишком тихо, откашливается опять и произносит снова, — Я пришел сказать… — нет, в горле встает горький, душащий ком, приходится поднять голову и моргать на голубое небо, дожидаясь, пока слезы уйдут обратно, туда, откуда они вышли. — Ненавижу солнечную погоду, — сетует Бейн и картинным жестом достает из нагрудного кармана солнечные очки, — мои глаза не выдерживают такой яркости! — А мне нравится солнце, — тихо говорит Алек, задумчиво глядя на небо, — оно как большой заботливый друг, обнимающий нашу землю. — Его лицо спокойно, и он как будто бы обо всем забыл. Магнус смотрит на это редкое зрелище и чувствует, как где-то глубоко внутри будто разливается что-то теплое. — Ладно, — Магнус всплескивает руками, — отныне солнце — моя любимая погода. Просто не знаю, что делал бы без него. Солнце — наша большая, теплая, горячая суперзвезда. Оно будет напоминать мне о тебе всякий раз, когда я буду на него смотреть, — просто поясняет маг в ответ на вопросительный взгляд нефилима. — Все так… странно, — Алек не может больше смотреть на небо. Слишком больно, — просто уже целый год прошел… Я думал… — голос внезапно обрывается, но Алек берет себя в руки и снова начинает: — Я… решил, что раз… время прошло, я… смогу жить нормально, — Алек ужасно сипит, будто он глубоко простужен, но ему глубоко наплевать. — Я думал, — продолжает он через некоторое время, — что смогу прийти сюда и… поговорить с тобой, — Алек зажимает рот и глубоко дышит. Все нормально. Все в порядке. Надо успокоиться. Холодные струи стекают под рубашку, мокрая ткань хлюпает о тело. Все так размыто, и гром гремит как набат прямо в уши, оглушая, добивая Алека. Он прижимает к себе холодное, промокшее тело и никак не может понять… — Поч-чему, — губы онемели от холода, Алек еле выговаривает слова, — почем-му?.. за что мн-не это? — Но я понял, что ошибался. Все это время, — Алек яростно проводит рукой по глазам, — все это время… Я обманывал сам себя. Я думал, что справлюсь, что все пройдет, и я снова начну жить как прежде… Но я так ошибался, — Алек опускает взгляд на землю. Она уже заросла травой, и то тут, то там виднелись яркие голубые головки. Кто-то посадил здесь незабудки. — Твои очи похожи на нееебо. — Ну хватит, — закатывает глаза Алек. — Они как спокойное моооре… — Да хватит… — Как для глубоких прозрачные омута… — Прекращай уже!.. — Как ровное гладкое озеро… — Ну Магнус! — Как два гладких озера!.. — Да прекра… ммм… Бейн отрывается от Алека, легко надавливая ему рукой на позвоночник и притягивая ближе: — Я понял. Они как незабудки. Все смущенные протесты охотника заглушены более целесообразным делом. На следующее утро Алек находит на столе букет незабудок. — Возможно ты был бы рад узнать, что у нас все хорошо, — Алек через силу улыбается, — я и Джейс рубим демонов, Иззи снова закрутила какой-то роман, вытаскивали ее из проблем всем скопом. У Клери наметился прорыв в отношениях. Даже Саймон, наш вампир, вроде бы смирился со своим положением. У всех все хорошо… Кроме меня. — Алек, открой, — слишком громкий стук. Нефилим морщится и пытается встать, но выходит лишь слабо трепыхнуть рукой. Даже сил крикнуть нет, — Алек, я вхожу! Дверь отодвигает кучу мусора: бутылки вперемешку с контейнерами от доставочной еды. — Боже… Что за свинарник? Кто ты и что ты сделал с моим братом? — слегка фальшиво шутит Иззи, пробираясь сквозь баррикады из нагромождений одежды, мусора, оружия и еды. — Зачем ты пришла? — хрипит Алек. Ему плохо. Сейчас бы опохмелиться… — Я пришла вызволять своего большого брата из того срача, которым он наполнил свою квартиру. Боже мой, это что, индейка? — стук каких-то тарелок приносит ощутимую боль в висках. — Уходи, Иззи, — просит Алек. — Ну уж нет. Если в твоей жизни происходит что-то плохое, это не повод запираться в своей квартире на неделю, пить каждый день и есть только то, что может привести доставка! — Иззи садится на угол кровати, и та слегка проседает под ней, — Давай, вставай! На улице прекрасная погода, солнце, голубое небо!.. В ответ Алек молча отворачивается к стене. — Да, первые недели были очень… трудными. Но сейчас уже гораздо легче. Хотя, конечно… Мне все равно так плохо без тебя, Магнус, — шепчет Алек, кусая губы, — я слежу за каждым прохожим и в каждом мужчине вижу тебя. Ты мельком являешься мне и тут же исчезаешь. Всё в этом городе напоминает мне о тебе… Я так скучаю, — голос снова срывается. Алек поднимает голову, позволяя слезам исчезнуть, а потом продолжает, — помнишь… как-то раз ты обещал мне… — Торжественно и от всего сердца заверяю, что всегда буду рядом с тобой, Александр Лайтвуд, мужчина моего сердца, — драматически заявляет Магнус и вдруг прямо посреди торгового магазина встает на колено перед нефилимом. — Ты что творишь?! — шипит мужчина сердца и оглядывается по сторонам в поисках посторонних людей. Таковых не оказывается, что довольно странно для магазина, хотя сейчас уже очень поздно, так что этот факт вполне оправдан. — А ты? Ты обещаешь? — Бейн заглядывает в глаза Лайтвуда, хватая его за руку и прижимая тыльной стороной к губам. — Что? Ты о чем? — Алек, явно испуганный внезапным поведением мага, все еще в панике оглядывается. — Быть со мной всегда, не смотря ни на какие опасности? Согласен? — допытывался Магнус, но, видя нервозность охотника, добавил, — я включил руну невидимости. Не волнуйся ты так, я же тебе не предложение делаю. Хотя этот поворот событий мне тоже нравится, — лукаво улыбается Бейн. — Магнус… Конечно, согласен. Глупый вопрос, — смущается нефилим и мгновенно оказывается вдвинут в стойку с зубными щетками и обласкан губами разошедшегося мага. — И вовсе не глупость, — жарко выдыхает ему в губы Магнус, — что бы не случилось, куда бы ты не вляпался… Я всегда буду рядом… — Ты обещал, ведь верно? — криво улыбается Алек, — так что… Я прошу тебя. Я почти никогда ничего у тебя не просил. Но пришла пора отыграться за все разы, которые я упустил. Пожалуйста, — горло внезапно пересыхает и дальше нефилим продолжает уже ужасно хрипло, — Вернись… Голубые незабудки колышутся на ветру. Солнце согревает мягкую землю. На могильной камне красивыми изящными буквами высечено: «Магнус Бейн. Вечно любИм».