На темной стороне.

День выписки ознаменовался сначала незапланированным шоу Джастина. Бодрый и сосредоточенный он собрал все вещи, снес их к машине и, вместо того, чтобы забрать уже усевшегося в нетерпении в кресло, Брайана и его документы, подошел к окну и внезапно начал горько плакать. Совершенно сбитые с толку таким его поведением, Алекс с Филипом и Марси могли только растерянно смотреть, как вздрагивают от плача его плечи, и молча переглядываться. А Брайан так и вовсе не на шутку испугался, почему-то решив, что от него что-то скрывают и передумали его выписывать. Сам же Джастин в этот момент мог чувствовать только одно: как внутри разжимается что-то холодное и причиняющее дискомфорт на протяжении многих месяцев, а его сердце, наконец, перестает все время саднить. Ничуть не смущаясь зрителей, он всхлипывал, прижавшись лбом к прохладному стеклу окна. И, вместо по-весеннему яркой листвы, он видел перед собой те самые, царапающее серое небо, голые верхушки деревьев. А под руками по-прежнему продолжали тихонько шелестеть бумаги, собирающиеся поставить финальную точку в жизни Брайана. - Что-то ты запоздал со слезами, - похлопала его по спине Марси, которая уже видела эту картину и первой догадалась, что с ним происходит. – Тогда отмолчался, а сейчас, когда надо радоваться, довел себя до слез. - Ненавижу это окно, - захлебываясь слезами, признался Джастин. – Ненавижу! Будь моя воля, я бы заплатил, чтобы его заложили, и чтобы уже никто не мог в него больше смотреть. - Хорошенькие дела, - по-доброму усмехнулась Марси. – У нас на эту палату очередь, мне вчера даже взятку предлагали, чтобы я посодействовала в этом вопросе, а ты хочешь в ней окно заложить. - А, так значит, не только меня пытаются подкупить с этим бумом под названием - «счастливая палата»? – подключился к разговору Марси и Джастина Алекс. – Я даже всерьез обдумываю, какую сумму можно запросить! Так что не надо тут окно закладывать, пусть оно будет, дай врачам и медсестрам подзаработать. - Так меня все-таки выписывают! – обрадовался Брайан. – Тогда прекращай реветь и забирай уже меня отсюда! Ты же сам говорил, что мечтаешь о той минуте, когда сможешь меня забрать – так забирай! И на хуй окно! Хочешь, я оплачу - и тут вообще все окна сменят, раз они тебя беспокоят? Хотя я бы лично лучше подумал о цвете стен, - задумчиво осматриваясь по сторонам, признался он. – Вашему дизайнеру надо руки оторвать, он дальтоник! Как можно было решить сделать оранжевые стены и выдать вам зеленую форму? Никакого вкуса! Прыснули все - даже Джастин, не выдержав, заулыбался. Брайан, в своей обычной манере, прекратил вокруг себя развитие драмы и излишнее проявление чувств. Но в тот момент, когда все отвлеклись от него, он потянул на себя руку Джастина и на секунду прижался к ней губами, давая понять, что очень сочувствует, и что сам не так спокоен, как хочет казаться. В ответ Джастин благодарно погладил его по щеке. Провожать Брайана собралось все отделение и все врачи, которые принимали хоть какое-то участие в его лечении. Сияющий Джастин тепло прощался с каждым сотрудником отделения, без конца благодарил и жал руки, а взбудораженный Брайан принимал поздравления и аккуратные объятья медсестер. Напоследок Марси с довольным видом вывезла кресло из отделения, под дружные аплодисменты, и Джастин впервые видел, как выглядит по-настоящему смущенный Брайан Кинни. Провожать до машины пошли только Алекс, Филип и Марси. Врачи, перебивая друг друга, давали последние наставления Джастину, и наперебой требовали отзваниваться каждый день, хотя бы первые две недели. Джастин беспомощно крутил головой, пытаясь запомнить все, что ему говорят; в какой-то момент, он от волнения даже решил, что забыл папку с назначениями и выписками, и бросился останавливать лифт - с целью вернуться и забрать. Но папка нашлась в руках у Алекса, правда, никто так и не вспомнил, когда и как она туда попала, даже сам Алекс. Последние рукопожатия, последние строгие указания звонить, если вдруг возникнет хоть малейшая проблема - и Брайан, наконец, пересел из кресла в машину, а Джастин, посигналив и помахав рукой на прощанье, увез свой ценный груз в обычную жизнь. - Ну, как ты? Замучили тебя все обнимать? – улыбнулся Джастин. - Я пока не верю, что все закончилось, мне все кажется, что ты меня сейчас покатаешь и вернешь обратно. - Нет уж! Никаких больниц отныне! Только на процедуры будем иногда приезжать - те, которые невозможно организовать дома - остальных специалистов я уже подобрал: сегодня отдых, а завтра в десять утра уже придет массажист, и дальше по плану, я тебе все распишу, чтобы ты знал, когда и кто к тебе должен прийти. - С ума сойти, когда же ты все успел? – искренне восхитился Брайан. - Сам не знаю, - Джастин пожал плечами, - но мне все помогали, вот и получилось. Сейчас будешь оценивать еще мой гениальный дизайн дома, состряпанный на коленке. Сразу предупреждаю: все можно переделать, если у тебя будут возражения. - Я не буду возражать, можешь даже не сомневаться, что мне понравится. Легкое волнение охватило Брайана в тот момент, когда он увидел у ворот новенький почтовый ящик. До этого ставить его не было надобности - дом был необитаем, и вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову отправлять сюда корреспонденцию. Появление такой обыденной вещицы красноречиво свидетельствовало о том, что теперь тут будут жить, и что у дома есть настоящие хозяева. Разглядывая стриженые лужайки и, явно приготовленные для каких-то посадок, клумбы вдоль подъездной дорожки, он задавался только одним вопросом: «Как и когда ты все это успел, Джастин?». Но самое большое волнение почему-то охватило Брайана при виде портьер на окнах первого этажа и коврика у входной двери. Вот именно коврик и стал последней каплей - он почувствовал, как у него дрожат руки. Самое смущающим оказалось то, что это почувствовал и Джастин, помогающий ему выбраться из машины. Неверно истолковав происходящее, он с сожалением спросил: - Что? Это все слишком для тебя? Да? – он сочувствующе заглянул Брайану в глаза. - Но мы же всегда можем переехать в город, если что. Просто сейчас все равно некуда. - Идиот, мне просто странно, что тут все так изменилось - тут же было совсем пусто все эти годы, - Брайан ближе притянул к себе Джастина за плечо, подставленное для опоры. - Скажи мне, только честно, внутри меня не ожидает толпа желающих порадоваться за мою выписку? - Честно, - Джастин состроил самое серьезное лицо, - там пусто! Поползновения устроить тебе сюрприз были, но я уговорил отказаться от этой идеи. Сошлись на целой неделе отсрочки. Ну, и всех остальных я разогнал, чтобы ты мог спокойно осмотреться и отдохнуть. Брайан поморщился, только сейчас вспомнив, что ему предстоит встретиться с Джоан, но решил, что нет смысла сейчас портить себе настроение. Он еще раз окинул взглядом фасад дома и двинулся вперед, ощущая, как Джастин мгновенно подстраивается под его нетвердый шаг, крепко поддерживая его за талию. Они, глупо хихикая, синхронно вытерли ноги о коврик у двери и, распахнув её, одновременно переступили порог, идеально вписавшись в дверной проем. «Быть степфордским педиком не так-то и ужасно», - подумал про себя Брайан, когда его, окончательно вымотанного, Джастин заставил пойти в спальню и прилечь на кровать, чтобы дать отдых его подрагивающим от напряжения недомышцам. Полулежа на удобной кровати, он ждал, пока Джастин найдет то, чем так вкусно пахло из кухни. Запах ванили и свежей выпечки они почувствовали, как только переступили порог. И все время, пока они обходили отремонтированную часть дома, их животы, устроив перекличку, урчали на все лады, под обоюдные шуточки и смешки по этому поводу. В результате, едва усадив Брайана на кровать, Джастин убежал, с обещанием добыть то, что так возбуждающе подействовало на их аппетит. Брайан еще раз с удовольствием покрутил головой, осматривая комнату, которая на некоторое время станет их пристанищем. Он никогда не сомневался в том, что Джастин обладает утонченным и невероятным художественным вкусом, но то, что он успел сделать всего за шесть дней, реально потрясало и заставляло восхищаться. Весь первый этаж выглядел, как хорошо продуманный дизайнерский проект - с четкой концепцией, прослеживаемой даже в самых незначительных мелочах. Теплые песочные оттенки перекликались с легкими сливочными и бежевыми, усиливая и подчеркивая световые блики от бьющего в окна солнца. Казалось, что дом изнутри облили солнечной краской. Даже пол, к удивлению Брайана, не был просто полом, а являлся чуть ли не произведением искусства - со скрупулезно подогнанными цветами, гармонично сочетающимися со стенами, и легкой невычурной светлой или совсем белой мебелью. Они медленно переходили из комнаты в комнату - Джастин что-то объяснял, рассказывал об общей концепции, о том, как ему хотелось, чтобы в доме было светло, независимо от времени года и погоды за окном, а Брайан молчал, невпопад кивая головой, и наслаждался состоянием безграничного счастья. Легкий запах краски, новой мебели, горьковатой и свежей туалетной воды Джастина, аромат выпечки - теперь это сочетание всегда, наверное, будет у него ассоциироваться с домом и с тем, кто делает его таковым одним своим присутствием. «Похоже на гипноз», - улыбнулся Брайан своим мыслям, и с интересом вытянул шею, прислушиваясь к нарастающему шуму под дверью. - Зачем вы их забрали? – спрашивал незнакомый женский голос. - Обед уже через час, сейчас перебьете аппетит и не сможете нормально поесть. - Тина, я всего две булочки взял, мы голодные, а ими так пахнет! Мы за час еще захотим есть, нам бы просто перекусить пока, - оправдывался Джастин. - Для кого я, спрашивается, готовила праздничный обед? – возмущалась неизвестная Тина. - Для нас - ты не представляешь, как мы хотим есть, мы этих булочек и не заметим! Брайан с коротким смешком свесил ноги с кровати и решил пойти на выручку Джастину и вожделенным булочкам. Он доковылял до двери и резко распахнул ее, застыв с дурацкой полуулыбкой и открытым ртом. Под дверью перетягивали маленькую тарелку с двумя булочками Джастин и необъятных размеров черная женщина. Отшатнувшись от внезапно открывшейся двери, Джастин на долю секунды утратил контроль над тарелкой, и черная суперженщина, издав победный вопль, резво подняла руку с тарелкой над головой. Шумно сглотнув слюну, Джастин тоскливо проводил взглядом утраченную добычу, понимая, что, даже если будет подпрыгивать, дотянуться до булочек не удастся. - Ладно, потерпим, - окончательно признал он поражение, - Познакомьтесь, кстати, Брайан – Тина, Тина – Брайан. Брайан, Тина будет для нас готовить и помогать по дому. Тина, Брайан мой партнер и хозяин дома. Брайан молча протянул руку и даже успел удивиться, когда в ответ вопреки ожиданиям последовало очень осторожное и мягкое пожатие. Тина несколько раз моргнула и опустила задранную с тарелкой руку. - Знаете что? – неожиданно затараторила она. - Свинство есть булочки всухомятку! Хоть бы чай налили! – она впихнула тарелку обалдевшему Брайану в руки. - Я не нашел, - попытался оправдаться Джастин. - Я на кухне еще плохо ориентируюсь. - Пойдемте! – скомандовала она ему. - Налью вам чаю с молоком. Идемте же! Суперженщина стремительно пошла в сторону кухни, а за ней почти бегом последовал Джастин, оглядывающийся на ходу и посылающий в сторону Брайана веселые гримасы. Усмехнувшись, Брайан с тарелкой в руках зашел обратно в комнату и, уже закрывая за собой дверь, услышал, как Тина спрашивает: - Сколько вы говорили его надо раз в день кормить? Пять? Я думаю, начнем с шести, а там посмотрим… За поглощением просто невозможно вкусных булочек с ванильным кремом оба дружно молчали и мычали в знак одобрения. - Где ты ее нашел? – поинтересовался Брайан, как только булочка была съедена, а чай выпит. - Она единственная спокойно отреагировала на сообщение, что ей придется работать в доме, где будут жить два гея, глухонемой трехлетний мальчик и странная набожная старуха. Тебе она не понравилась? - Да нет, я вовсе не против, тем более, если и все остальное она будет готовить так, как эти булочки. Просто был потрясен ее габаритами - она явно выше меня и в два раза шире. А ты - так и вовсе гномиком смотришься рядом с ней. Хотя тебе не привыкать, - насмешливо улыбнувшись, Брайан с удовольствием вытянулся на кровати. - А меня не напрягает! Мне нравится, что она такая нестандартная внешне! – Джастин наклонившись с улыбкой чмокнул Брайана в нос. - Ну, раз у нас впереди час и надо постараться не уснуть, предлагаю тебе пойти в душ. Наверняка мечтаешь смыть с себя больничный запах. - Это было бы прекрасно! А, если дашь во что-нибудь переодеться, что я не носил в больнице, так и вовсе впаду в восторг. - Вставай тогда, будем раздеваться, - скомандовал Джастин, закрывая дверь на ключ и поясняя с улыбкой, - Майлз должен с няней вернуться, он-то если ворвется - ладно, но вот если за ним прибежит няня - случится конфуз. Джастин обыденно, как делал это сотни раз в больнице, помог Брайану справиться с одеждой; ни капли не смущаясь, быстро разделся сам и спокойно пошел в ванную. Брайан нервно сглотнул, глядя ему в след. То, что сам он обнажен - это было уже привычно - пришлось привыкнуть. А вот абсолютно голого Джастина он видел первый раз за годы, и посмотреть, честно говоря, было на что. Он с удивлением обнаружил, что старый добрый друг, безнадежно спящий последние десять месяцев, зашевелился и стремительно стал тяжелеть. Со всей доступной ему скоростью Брайан припустил в ванную, рассчитывая на пристальное внимание к победно ожившей части тела со стороны Джастина. Картина, открывшаяся ему от входа, добавила силы эрекции и легкого головокружения ему самому. Джастин, повернувшись спиной к двери и наклонившись к полу в душевой кабине, укладывал резиновый коврик. Два самых совершенных, по мнению Брайана, полушария, бесстыдно выставленные сейчас на показ, двигались, следуя за движениями их хозяина, иногда расходясь настолько сильно, что становилось видно розовый плотно сжатый анус. Он хотел было позвать Джастина, но решил дождаться, пока тот обернется и сам увидит приготовленный сюрприз, а тем временем сам принял максимально расслабленную позу, решив, что негоже Брайану Кинни выглядеть, как истекающему слюною подростку. Он уперся одной рукой в стену и постарался скрестить ноги. Под рукой оказалась гладкая поверхность, и он просто повернулся посмотреть, что это - и тут же уткнулся взглядом в большое зеркало от пола и до потолка. Сначала испарилась самодовольная улыбка, за ней рукой помахала эрекция, а он, медленно развернувшись, уставился хмурым взглядом на бледного до синевы кузнечика, который смотрел на него из глубины зеркальной поверхности. В больнице таких больших зеркал не было - только в гимнастическом зале - но там он был в одежде. Теперь же Брайан тоскливо рассматривал то, что осталось от тела, которым он так гордился, и которое считал своим главным оружием и помощником. Он скользил взглядом по своему отражению, поеживаясь и вздрагивая, рассматривал шрамы и, как сквозь наушники, слышал шум, постепенно начинающий складываться в слова: - Смотри, а педик то живой! - Живучая тварь! Понравилось, наверное, ублюдку, как его сразу несколько членов трахает! - Надо заканчивать с ним и убираться, тут воняет, как в аду. - Ты сам предложил его поджарить немного - кто орал «Лучший педик – жареный педик!»? Последнее, что успел понять Брайан - вокруг завоняло сгоревшим мясом. - Я с тобой, я с тобой, только дыши, Брайан, дыши! - умолял голос Джастина. - Дыши, приходи в себя, я с тобой, я тебя не отпущу! Сквозь постепенно проясняющуюся пелену, он начал различать очертания душевой кабины, темно синей плитки и белизну полотенец на держателях. Голос Джастина шептал откуда-то сзади, а к спине в легких поцелуях прижимались теплые губы. Он потряс головой, стряхивая с себя обрывки кошмара и шумно вздохнул. - Вот так, дыши! – тут же подбодрил его голос за спиной. - Дыши, любимый, не пугай меня, пожалуйста. Крепкие руки мягко поглаживали его живот и грудь, помогая выровнять дыхание. И, через некоторое время, ему удалось, наконец, задышать так, чтобы воздух стал полностью проникать в легкие, и он закрутил головой по сторонам, пытаясь понять, что же такое случилось. Он сидел на чем-то мягком и, судя по рукам и голосу, этим мягким был Джастин, прижимающий его к себе. Попытавшись приподняться, он тут же поскользнулся на том, что, при ближайшем рассмотрении, оказалось недавно съеденной им ванильной булочкой. - Джас, меня вырвало? – спросил он смущенно. - Да, но это нормально - очень сильный был приступ, солнечное сплетение просто в узел сплелось. Не переживай, я сейчас уберу. Все в порядке. - Давай я встану, я же тебя раздавлю. - Посиди еще пару минут. Пусть окончательно отпустит. Мне не тяжело совсем. - Меня тошнит опять, помоги мне подняться, - он отчаянно пытался совладать с дрожащими ногами, но ничего не получалось. - Ничего, просто наклонись вперед, я тебя держу. Он хотел возразить, но подкативший к горлу комок заставил его мгновенно наклониться и забиться в спазмах. - Полегчало? – Джастин целовал выступающие позвонки, дожидаясь пока он откашляется. - Угу, вроде как отпустило. - Вот теперь и я чувствую, что отпустило, живот расслабился. Теперь можно аккуратно встать, я тебя держу, но постарайся не поскользнуться, у меня поза неудобная, могу не успеть среагировать. Они медленно встали, и Джастин тут же потянул Брайана к душевой кабине, где усадил его на пластиковый стул и включил теплую воду, а сам засуетился, убирая последствия идиотского приступа, так не вовремя нагрянувшего и испортившего прекрасный и такой долгожданный момент. - Расскажешь мне, что случилось? – поинтересовался Джастин, намыливая ему плечи. Брайан молча замотал головой и отвернулся к прозрачной стене душевой кабины. - Думаешь, что поступаешь правильно? Мы в одной лодке, Брайан. И как не верти, все, что с тобой происходит, отражается на мне, – Джастин присел на корточки и заглянул ему в лицо. - Я просто переживаю за тебя. - Все в порядке, - губы Брайана упрямо поджались. - Я просто не хочу об этом говорить, по крайней мере, сейчас. - ОК, - выдохнул, Джастин поднимаясь. - Но тебе придется об этом поговорить, в конце концов, и будет лучше, если ты не будешь затягивать. Брайан промолчал, ничего не ответив. Прикрыв глаза, он расслабился, наслаждаясь тем, как уверенно и умело скользят по телу руки Джастина. Он еще раз с сожалением вспомнил об утраченном моменте и о потерянной эрекции, и прислушался к собственным ощущениям, с удовольствием отмечая, что некогда привычный теплый комок внизу живота никуда не делся, а подобно незримой пружине сжат и похоже может «выстрелить» и выпустить возбуждение на волю. - Поднимись, я сзади помою, - Джастин спокойно намыливал мочалку, дожидаясь пока он найдет опору, чтобы встать. - Там, на стене - ручка, держись за нее, чтобы не упасть. Он повернулся лицом к прозрачной стенке и опустился локтями на ту самую ручку, едва заметно прогибаясь в пояснице и оттопыривая зад. Мочалка бодро заскользила по спине и ногам. Он почти перестал дышать, когда скользкие от геля руки стали намыливать ему ягодицы, ложбинку между ними, и даже расставил ноги чуть шире, давая больше доступа и чувствуя, как готовится распрямиться та сама пружинка внутри. Член наливался, тяжелея на глазах. Он улыбнулся и тайком посмотрел на Джастина из-под руки, мгновенно сникая, увидев сосредоточенное и отрешенное лицо. В надежде он перевел взгляд ниже и совсем уже разочарованно отвернулся, увидев мягкий, без признаков малейшего возбуждения член, в обрамлении аккуратной интимной стрижки из светлых волосков. - Все, готово. Можешь выходить. Там в шкафчике вся твоя косметика и зубная щетка. Полотенца - ты видел, где висят. Только аккуратней, не поскользнись! Джастин деловито складывал и убирал пластиковый стул, на котором сидел Брайан. - Вытирайся и можешь полежать передохнуть, пока я домоюсь. Выйду - помогу одеться. Брайан, придерживаясь рукой, перешагнул порог душевой, и за ним тут же с мягким шорохом закрылась раздвижная дверь. Стараясь не смотреть на большое зеркало, он почистил зубы и, немного подумав, решил не рисковать и не бриться самому. Уже от самой двери он обернулся и посмотрел на Джастина сквозь прозрачные стенки душа - тот, упершись руками в стену, стоял к нему спиной, и вода лилась ему на затылок опущенной головы. - Я бы тоже сейчас сам себя не захотел… - сказал он в пустоту, когда опустился на кровать и грустно заглянул за края полотенца, повязанного вокруг бедер. Услышав, как за Брайаном закрылась дверь, Джастин обессиленно опустился на пол, утыкаясь носом в колени. В голове звучал голос Филипа и слова, которые он ему говорил накануне вечером: «Ты должен понять одно: для Алекса миссия завершается - физически Брайан хорошо справляется и, при должной реабилитации, достаточно быстро восстановится. Но для нас с тобой все только начинается. Брайан построил Великую Китайскую стену из песка и рассчитывает, что она удержит всех демонов. Но я уверен, что, оказавшись в реальной жизни, он будет сильно разочарован, потому что песок - не самый лучший материал для такой постройки. И впереди у него не самые простые времена. Будь к этому готов. Наблюдай, будь внимателен к тому, что с ним происходит, старайся запоминать, что он тебе говорит, когда не контролирует себя. Помни, что я всегда на связи - он по-прежнему мой пациент, я готов консультировать вас столько, сколько потребуется. Если бы у меня была надежда, что он подпустит к себе другого специалиста, я бы дал целый список имен тех, кто мог бы помочь. Но боюсь, что пока он не готов к любому вмешательству и будет яростно сопротивляться любому консультанту - надо ждать. И еще одно, очень важное: обязательно следи, чтобы он пил таблетки которые я прописал - пока это единственная поддержка для него в том ужасе, в который он сам себя загоняет…» В тот момент Джастин, конечно, испугался, но потом успокоил себя тем, что все это - только предположения. Брайан – он сильный. Он справится. Он сумеет противостоять всему этому. Поэтому, когда он внезапно, ни с того, ни с сего, побледнел и стал, захлебываясь рвотой, оседать, Джастин от ужаса испытал шок. Он чудом успел подхватить бессильно заваливающееся тело и опустился, увлекая его за собой на крышку унитаза и вознося хвалу всем Богам, что был в этот момент рядом - потому что первый вдох Брайан сделал явно благодаря тому, что услышал его голос. Как теперь заставить себя успокоиться и хотя бы ненадолго выпускать его из вида, Джастин не знал. Теперь этот кошмар будет все время преследовать его. Знать бы хотя бы, что запустило приступ, с чего все началось - можно было бы хоть как-то его обезопасить, но даже это недоступно... А если никого рядом не окажется, если Брайан будет один?! Джастин тряхнул головой, отгоняя мысли. - Может, плюнуть на все - закрыться с ним здесь и не отпускать никуда от себя, пока все не закончится? – пробормотал он, поднимаясь на ноги. - Так он сам меня убьет, если почувствует, что я за ним слежу двадцать четыре часа в сутки. Может, это случайно? Может, больше такое не повторится? Но, в глубине души, Джастин знал, что песочная стена уже дала первую трещину и, стоит только подуть ветру - она развалится. На следующее утро Филип, вернувшийся с обхода, с удивлением обнаружил под своим кабинетом явно не выспавшегося и испуганного Джастина. - Привет! Быстро ты вернулся, как и не расставались, - с улыбкой пошутил он, но его глаза, внимательно рассматривающее бледное осунувшееся лицо, отчетливо продемонстрировали, что он встревожен. – Проходи, давай пообщаемся. Он распахнул дверь перед, молчаливым и даже не ответившим на приветствие, блондином и пропустил его в кабинет. - Давай, уже рассказывай, что случилось? – снова успокаивающе улыбнувшись, предложил он, как только Джастин сел в кресло и нервно стал теребить собственные пальцы. - Я боюсь за него! Я уже не рад, что вы его выписали! Лучше бы он оставался пока в госпитале! – выпалил Джастин, краснея. – Я даже сейчас думаю - как он там? Все ли с ним в порядке? Не случился ли у него приступ? Я всю ночь всерьез обдумывал возможность напичкать дом камерами, которые будут передавать информацию в интернет, чтобы я мог в любой момент убедиться, что с ним все в порядке! Я смог уговорить себя сейчас уехать из дома только потому, что у него массажист на полтора часа, а потом сразу инструктор по лечебной физкультуре. И я все равно волнуюсь и уже два раза звонил домой! Филип протянул руку и взял его за запястье, считая пульс. Кивнув каким-то своим мыслям, он пододвинул стул и присел рядом. - А теперь успокойся, и расскажи мне, что тебя так напугало, - предложил он. – Ты же не просто так впал в такую истерику, ты не из тех, кто боится попусту. Что случилось? - Сначала приступ в ванной, как только приехали. Еле раздышались. Спазм такой, что его даже вырвало. - На фоне чего? Что случилось? Ты понял, что послужило причиной? – зачастил Филип. Джастин покачал головой и признался: - Сначала нет - думал весь день и не догадался, а потом он мне сам подсказку дал… - Давай по порядку, - предложил Филип, поняв, что рассказ не ограничится только обсуждением одного эпизода. - Итак, случился приступ - как он после него был? - В том-то и дело, что нормально. Я даже удивился, что он не расстроился. Вел себя обычно, улыбался, радовался мелочам и был внешне доволен жизнью. А ночью я проснулся оттого, что его нет в кровати… Пошел искать и обнаружил его снова в ванной… - Джастин расстроенно свесил голову, с трудом выталкивая слова. – Почему-то абсолютно голого, хотя в кровати он был в пижамных штанах и футболке. Рука порезана, кровь капает. Рядом разбитый стакан - как не наступил на осколки - не знаю, уберег кто-то… Стоит, смотрит на себя в зеркало и молчит, и такое ощущение, что к чему-то прислушивается, а взгляд такой… Он замолчал, подбирая слова, и Филип сам стал предлагать варианты: - Испуганный, тревожный, отсутствующий? - Мертвый, абсолютно пустой, - прервал его перечисление Джастин и, отвернувшись, уставился в окно, вспоминая какой шок сам испытал, застав эту картину, и как, осторожно подобравшись со спины, обнял и прижал к себе заледеневшее худое тело Брайана. – Зеркало. Я, идиот, сделал зеркальную вставку. Ему видимо днем стало плохо из-за него, а ночью он решил вернуться и еще раз в него посмотреть. Филип серьезно кивнул и, обдумав услышанное, спустя пару секунд спросил: - Как быстро он пришел в себя? - Не сразу. Я его обнял, и мы так постояли немного, а потом, видимо, когда стал согреваться - почувствовал меня и стал возвращаться. Но - все равно, мне показалось, что он был, как сонный - как будто он ходил во сне и не очень понимал, как оказался в ванной перед этим злополучным зеркалом… - Ходил во сне - вряд ли, думаю, что специально пошел туда - проверить, - предположил Филип. – Он же помешан на том, чтобы со всем разобраться самому. Ты спросил его, зачем он это сделал? - Я спросил, что он видит там, внутри зеркала? Сказал: "В том-то и дело, что - ничего". А потом дал себя увести. Руку я ему заклеивал - уже спящему… - А утром? Говорил с ним утром? - Попытался, но он наотрез отказался обсуждать, даже ничего не сказал насчет того, что я зеркало закрасил, - Джастин устало потер воспаленные глаза. - А ты уже и зеркало успел закрасить? – удивился, улыбаясь, Филип. - А чего там его закрашивать: взял баллончики, оставшиеся от ремонта, и сделал граффити вместо зеркала. Он утром увидел и никак не прокомментировал, а на вопросы отвечать не захотел, - отмахнулся Джастин. Опуская то, что всю ночь - сначала придумывал, что предпринять, а потом рисовал наброски, вырезал шаблоны для контуров и, под самое утро, сушил феном нанесенные краски, чтобы их было не так просто стереть. И был даже рад тому, что пришлось чем-то заняться, потому что спать он бы все равно не смог. - Давай, прежде чем я тебе скажу свое мнение, разберемся кое в чем, - Филип дождался, пока Джастин на него посмотрит и продолжил. – Ты когда мне в самом начале говорил, что жалеешь, что его выписали, ты что имел ввиду? Ты, правда, хочешь, чтобы мы его снова положили в госпиталь? Потому что сейчас он уже будет лежать не на том отделении, где лежал, а на моем. Джастин испуганно вскинулся: - Нет-нет-нет, я не хочу, что бы вы его снова положили в госпиталь! Я сказал, что жалею, что выписали - может быть, стоило ему еще побыть тут в безопасности. Но, раз уже все так случилось, теперь даже не обсуждается. Я представить себе не могу, что я ему спустя сутки сообщаю, что вы поторопились! Теперь поздно что-то менять! Я просто хочу знать, как мне ему помочь? И как сделать для него мир безопасным! Мне страшно за него! Филип снова довольно улыбнулся и накрыл руку Джастина своей. - Это то, что я хотел знать, - признался он. - Потому что у него никого больше нет, и если и ты сдашься, он сам не справится. Он сейчас не может быть удобным, с ним трудно, и, возможно, будет еще труднее. Но ты для него сейчас - самое лучшее лекарство. Не сдавайся! Ты и так уже совершил невозможное - постарайся и теперь не сбросить его со счетов. Он очень в тебе нуждается, и его место - рядом с тобой, а не в госпитале, если, конечно, он тебе настолько же дорог, как ты ему. У Джастина от нахлынувшей обиды вытянулось лицо, а зрачки мгновенно затянуло ледяной коркой. Если бы взглядом можно было ударить, то Филип бы уже был повержен. - Я скорее весь мир сброшу со счетов, чем его! – прошипел блондин. – И он будет рядом со мной - независимо от того, где нам придется с ним находиться! - ОК, на том и порешим, - Филип дружелюбно и успокаивающе похлопал его по руке и, потянувшись, взял со стола карту Брайана. – Собирался внести наблюдения, - объяснил он в ответ на удивленный взгляд Джастина, привыкшего, что карта всегда у Алекса. – Давай, я тебе кое-что расскажу. Это не секретная или конфиденциальная информация. Это то, чем я могу поделиться с полицией с разрешения Брайана, поэтому большой беды не будет, если и ты будешь в курсе. Врачебную этику я не нарушаю. Ему пришлось со мной этим поделиться, несмотря на его огромное нежелание, иначе мне бы не удалось оградить его от бесед с полицией. Это касается того самого происшествия, которое привело его к этому состоянию. Он помнит, что случилось, но помнит очень избирательно. Его память - как разбитое зеркало, то самое, в которое он так вглядывался. Он помнит ощущения, слова, звуки, запахи, собственные мысли, свои действия, но у него нет никакого представления, как все это могло случиться, что послужило причиной и, самое главное, у него нет никакой картинки. Его память подсовывает ему маленькие разрозненные изображения, в которых он по какой-то причине не может разобраться и путается, не понимая, где реальность, а где - придуманное им самим. И самое странное в этом во всем этом то, что иногда ему кажется, что там, кроме него, никого не было…