Искушение соблазном

Веселого вечера с выпивкой и развлечениями не получилось, из клуба пришлось поспешно убраться, пока обиженный сын сенатора Том не привел в качестве аргумента какую-нибудь роту солдат. Камил едва не скрипел зубами от злости, пытаясь заставить Торсона идти, потому что фантастически счастливый Дейн двигался медленно, спотыкаясь о свои собственные ноги и о ноги Али, и не желал перестать обниматься, дышал в ухо и периодически целовал в щеку или в шею, для чего ему обязательно требовалось остановиться. Дорога до космопорта была длинной и мучительной. Но больше всего Али злился даже не на одурманенного Дейна, который ничуть не стесняясь терся об него, прижимался и делал попытки хватать за все нужные и ненужные места, а на этих, с позволения сказать, товарищей. И Шеннон, и Кости, и Викс заявили, что возвращаться на корабль всей компанией незачем, Али прекрасно доставит Дейна и в одиночку. Тем более, что Дейн все равно больше ничьего присутствия не воспринимает и сосредоточен исключительно на нем. И плевать все хотели, что у Али были совсем другие планы и в них не входила эта мучительная дорога с неадекватным мальчишкой на руках. Он, конечно, пытался поручить благородную миссию спасения Рипу — раз уж тот назначил себя нянькой помощника суперкарго, — но Торсон при любых попытках его отодвинуть больше, чем на пару сантиметров, начинал ныть и жалобно умолять Али не бросать его. Громко и очень несчастно. Так, что местные жители неодобрительно оборачивались на них и делали замечания, что лишать человека радости противозаконно. Али оставалось только сквозь зубы бормотать проклятья — нарываться на неприятности с чужими законами, когда от суперкарго никакой пользы, кроме вреда, было глупо. — Если это наркотик, да еще разбавленный чем-то психотропным, нужно поскорее доставить Дейна в лазарет, доктор Тау найдет антидот, — сыпал советами Рип. — И постарайся, чтобы Дейн не наделал глупостей в таком состоянии: когда он придет в себя, начнет переживать. Я очень за него волнуюсь. Впрочем, это трогательное волнение не помешало Шеннону поспешно отправиться вслед за улыбнувшейся ему девчонкой. Карл Кости и Джаспер Викс тоже растворились где-то посреди Веселого квартала. Конечно, они прекрасно знали, что Камил не бросит товарища в беде. Жаль только, они не догадывались об остром желании Али завалить Торсона прямо на месте, то ли с целью убить, то ли с целью трахнуть, — он сам еще не разобрался в своих истинных ощущениях после того, как разомлевший мальчишка в совершенно невменяемом состоянии попытался расстегнуть его брюки. Держать себя в руках и терпеливо сносить все пытки Али позволяло только то, что он напоминал себе, с какой радостью будет дразнить Торсона, когда действие наркотика закончится, и как смешно Дейн будет выглядеть, багровый от смущения. Поэтому Камил лишь страдальчески вздыхал, медленно продвигаясь к кораблю под идиотские комментарии своего неожиданного обожателя: − Как здорово так с тобой гулять! Почему мы не делали это раньше? Ах, какой красивый у нас корабль! Правда красивый? «Королева солнца» такая изящная… Я ее очень люблю. Никогда Али не думал, что медотсек располагается так далеко от входного люка и что, обнимаясь, взбираться по вертикальной лестнице очень и очень неудобно, практически нереально. И как они умудрились оказаться на второй палубе, он понять не смог. Так же, как и не мог понять, почему Ван Райк, стоящий в коридоре, смотрит на него с таким гневом и негодованием. − Камил, − тон суперкарго тоже не предвещал ничего хорошего. А Торсон, как назло, опять жалобно причитал, до сих пор осуждая намерение Али отцепить его от себя во время подъема по лестнице, и, вероятно, с точки зрения Ван Райка, который был не в курсе происходящего, звучало это двусмысленно: − Али, нет, я не хочу! Не заставляй, пожалуйста. Ты не должен заставлять меня! Как будто он тащил пьяного Дейна к себе в каюту с определенными коварными намерениями. — Камил, — голос Ван Райка был настолько ледяной, что Али поежился, — что происходит? — Сэр, — отчаянная попытка отлепить Торсона, наконец, удалась, Али отстранился на расстояние вытянутой руки, соображая, как бы в двух словах обрисовать проблему и отвести от себя несправедливые и оскорбительные обвинения. Да если бы он хотел Торсона, Торсон бы умолял его, а не возмущался! Это ему, Али Камилу, стоит кричать и искать защиты. Но, к счастью, Дейн сам избавил его от объяснений, заметив своего начальника. — Сэр! Ван Райк! — он бросился к суперкарго, припав к его мощной груди. — Сэр, я вас так люблю! Вы мне как отец! Даже больше — как первый воспитатель! Я всегда буду стараться, чтобы вы были довольны. Никогда еще Али не видел такого недоумения на лице обычно невозмутимого суперкарго. А Дейн буквально рыдал у Ван Райка на груди: — У меня ведь никого нет. Экипаж — моя семья. Вы и капитан мне как родители. Вы же знаете! Я так вам благодарен! — Да, Торсон, к-к-конечно, — того, что суперкарго заикается, Али тоже не знал. — Что случилось? Ты пьян? — Нет, сэр! — возмущенно воскликнул Дейн, отстраняясь. — Я же добросовестный работник. И я никогда не пью, если этого не требует этикет! Сегодняшний груз я доставил благополучно. Посылку передал. Вручил в руки адресату. Вы должны быть мной довольны, сэр. Вы же считаете, что я хороший работник? — Да, Торсон, ты молодец, — так же натянуто произнес Ван Райк и пошатнулся, явно не ожидая, что Дейн вновь кинется его обнимать. И вновь строго уставился на Камила через плечо своего помощника: — Что с ним? Али только закатил глаза: — Судя по всему, какой-то наркотик. Я вел его в лазарет. Дейн, а посылку ты случайно не своему новому приятелю Тому доставлял? — Да, — ответил Дейн, все так же обнимая начальника, — Том хороший парень, сэр, он забрал груз и предложил мне показать город, познакомить с местной культурой. — А заодно — с местными наркотиками и развлечениями, — усмехнулся Али. — Сэр, раз уж Торсон нашел, кого он любит больше всех на корабле, я оставлю его на вас? А то я почти весь выходной вечер потратил, пока он на мне висел. Али вздохнул с облегчением. И вовсе он не был разочарован, что Торсон, оказывается, любит всех и легко предпочел его кому-то еще. Впрочем, разочароваться, как и вздохнуть полной грудью, он не успел, потому что Дейн уже вновь повис на нем. — Нет, Али, я тебя люблю больше всех! — заявил он и поцеловал в щеку. — Я счастлив, — сквозь зубы пробормотал Али. Он готов был поклясться, что суперкарго со своим шоком быстро справился и теперь потешается. — Думаю, Камил, ты не можешь бросить товарища. Доставь его в лазарет. Доктор Тау, на нашу удачу, корабль сегодня не покидал. В лазарете сцена с признаниями в любви и заверениями, какое счастье, что Дейну повезло попасть на «Королеву солнца», и какие все замечательные, повторилась. Крейг Тау узнал, что он превосходный специалист и тонкий душевный человек. С последним Али, пожалуй, был согласен, потому что Тау не стал смеяться, когда Али с Дейном в обнимку ввалились к нему в медотсек, ввалились в прямом смысле, потому что Дейн решил прижать Али к стене для очередного поцелуя, но стена оказалась дверью, и эту дверь доктор открыл, услышав странный шум. — Достаточно редкий афродизиак с местной модификацией наркотика. Гремучая смесь, — проговорил доктор Тау, взяв у Дейна кровь на анализ и выслушав рассказ Али о произошедшем. Нет, Али не собирался оставаться в лазарете, передав Крейгу его пациента, и наблюдать за процессом обследования и лечения тоже цели не имел, но Дейн, которого уложили на койку, крепко держал Али за руку, и доктор Тау, чтобы не нервировать пациента, велел Камилу остаться. Оспаривать приказ старшего офицера Али не посмел, хотя внутренне кипел от раздражения. И чтобы успокоиться, в красках представлял, как и что будет говорить Дейну, когда тот придет в себя, и как Дейн будет бледнеть и краснеть от его замечаний. Он тешил себя этими мыслями до тех пор, пока не встретил щенячий преданный взгляд Торсона. «Сбежит ведь, не вынесет мучений совести: только раз ему напомню — и выскочит где-нибудь прямо в космос», — подумал Али. И разозлился еще больше. Отлично! Между прочим, мальчишка ему всю увольнительную испортил, а он решил поддаться жалости. Или не жалость в нем говорила? Потому что только сейчас он вдруг решил подумать над вопросом, а почему это вдруг Торсон, который и разговоров без особой на то необходимости с ним не начинает, и вообще держится отстраненно, и явно недолюбливает, вдруг выбрал его объектом своей страсти? Только ли из-за наркотика в своей крови? Но ведь с остальными-то все понятно — Ван Райк ему отец родной, Шеннон, Тау, Кости и Викс — братья, так Дейн вполне может считать в глубине своего замороченного разума. Значит, и Али он назначил своей любовью не на пустом месте? И эти его откровенные заигрывания не вызваны одним лишь афродизиаком?.. Доктор Тау что-то заумно объяснял о психике, личностном контроле, гормонах, эндорфинах и прочих далеких для механика Камила терминах, пожалуй, доктор разговаривал даже не с ним, а с самим собой. − Дейн ведет себя непосредственно, как ребенок? − уточнил Али то, что извлек из длинной путаной речи доктора. — То есть говорит и делает все, что у него на уме, и все, что он раньше тщательно скрывал? − Да, можно и так сказать, − Крейг кивнул, недовольный тем, что его научную речь прервали. − И вы ему поможете? − У меня нет сейчас подходящего успокоительного. Обычное снотворное на него не подействует. Можно попробовать достать какое-нибудь средство в местной больнице. Но это займет несколько часов. К тому времени его организм и сам справится. Думаю, кризис миновал и никакая опасность на «Королеве» Дейну не угрожает. Да и нельзя его резко из такого состояния выводить: судя по показателям, наркотическое похмелье у мальчика наступит очень болезненное. Он сейчас счастлив до предела, и если это ощущение мгновенно отнять, то из депрессии его придется выводить долго, а Торсон и так склонен к излишней драматичности. К утру он должен прийти в норму без особо тяжелых последствий. − То есть я зря вообще привел его в лазарет? Он бы мог вполне в том клубе остаться и вернулся бы утром как ни в чем не бывало? − неожиданно рассердился Али. − Нет, я думаю, вы очень удачно его выручили, потому что с измененным сознанием Дейн был очень уязвим. Но на здоровье введенный ему препарат не влияет. Достаточно гуманное средство. Хотя, может быть, Торсон сам согласился на эксперимент, а вы ему помешали? Али от возмущения едва не задохнулся: − Да он не соображал, что делает! Я не мог оставить его там, с толпой озабоченных извращенцев местных жителей. − Камил, мы все-таки торговцы, − поморщился Тау. − Не стоит так о чужой культуре отзываться, к тому же уверен, тебе показалось, потому что ты слишком предвзят. − Что? − возмутился Али. Но доктор Тау вносил какие-то данные в компьютер и на его негодование внимания не обращал. А Дейн и вовсе не слушал их разговор — он, кажется, задремал. И выглядел очень мило и трогательно. Али вновь разозлился на себя за странные наблюдения, решительно высвободил руку из хватки сонного Дейна и поднялся на ноги. − Я могу идти? Вы оставите Торсона в лазарете? − Не вижу смысла, забирай к себе в каюту, − не отрываясь от компьютера отозвался доктор. − Что? Почему ко мне? — возмутился Камил. − Ну или идите к нему, − пожал плечами Крейг. — Но Дейн должен быть под наблюдением. Али от негодования потерял дар речи. А Дейн, почувствовав, что от него пытаются избавиться, немедленно открыл глаза и вновь потянулся к Камилу. − Почему я? — обреченно спросил Али. − Ему нельзя сейчас оставаться одному, − равнодушно проговорил доктор Тау, поднялся из-за стола, и, так и не глядя больше на пациента и посетителя, начал складывать разные медицинские штуковины в разные коробочки, — он за многие свои поступки не отвечает, вполне может вернуться в Веселый квартал или угнать космический корабль Патруля, если это покажется ему забавным. Мне некогда следить за ним, у меня новое исследование, пока выдалась передышка, а так как физически Торсон здоров, я его выписываю. Он поднял глаза на Али. «А остальное на твоей совести», − прочитал Али в этом взгляде. − Но, доктор Тау, он же не в себе, − Камил даже растерялся, он не ожидал, что Крейг тоже попытается избавиться от неадекватно ласкового Торсона. — Дейн, кажется, влюблен в меня. Что мне с этим делать? − Камил, я корабельный медик, психология личностных отношений не мой профиль. Вы взрослые мальчики, разберетесь сами, − ответил Тау. − Или передай его кому-нибудь из ребят, если тебя что-то смущает, − по тонким губам Крейга скользнула усмешка. И очень Али эта усмешка не понравилась — почти так же не понравилась, как и то, что Дейн, который проснулся окончательно, едва обнаружив, что Али отошел на полшага, вновь схватил его за руку.