Иные узы (Лавка "Метиор")

      Линия рассвета едва коснулась скалистых вершин Сидарских гор, когда Метаис остановился перед угасающим по мере рассеивания сумерек знаком. "Ремен" - гласила окованная металлической рамкой деревянная дощечка, прибитая к потрескавшемуся столбу. Стилизованные буквы немного переливались из-за угасания на день, и парень с минуту постоял, любуясь, а заодно и отдыхая. Он шел почти всю ночь, и теперь ноги недовольно гудели, намекая, что пора бы отдохнуть, а не продолжать размерено шагать по пыльной дороге. Но Тай, натянув сползший на затылок капюшон обратно и поправив лямку сумки с нехитрым скарбом, потопал дальше, желая отдохнуть в возвышающемся на небольшом холме городке, за которым стеной высились горы.       Поднимаясь к широким воротам, в которые ныряла извилистая дорога, путник невольно следил за тем, как светящаяся рассветная линия опускается по скалам, подбираясь все ближе к острым городским крышам. Здесь было ощутимо холоднее, чем в его родных краях, где огнелист* проявлялся летящими паутинками и яркими закатами, и предрассветный ветерок заставлял парня ежиться, пытаясь укутаться в плащ сильнее, мысленно подгоняя слишком медленный по мнению Метаиса рассвет. Теплые лучи сгладили бы касание ветра и позволили бы расслабиться. Но, как бы Тай не хотел иного, а лучи осеннего солнца коснулись его макушки только на входе в город. И через пару шагов путник снова оказывается в тени, на этот раз уже отбрасываемой домами.       Не сказать чтобы Ремен понравился парню с первого взгляда. Город не выделялся чем-то особым, крепко стоя в ряду с десятками таких же, разбросанных по всей Даготской империи. Дома, сложенные из серого камня, покрытые покатыми крышами из красновато- коричневой черепицы; извилистые улочки, мощеные камнем более твердым и более темным; кованные ветроловы на крышах или высоких кованных столбах; мерцающие в ночи узоры на стенах и заборах у богатых жителей, которым хватало средств, чтобы заказать эти узоры у местных итришей*; да белые, в дневном свете словно наполненные туманом, шары ночных фонарей. На все это путник смотрел без особых эмоций, устав удивляться каждому новому городу, да и не видя ничего необычного после долгих скитаний по империи. Пройдясь по улицам и послушав гомон местного населения, Метаис поначалу решил, что отдохнет пару дней да пойдет дальше. К западу отсюда, если верить карте, находится легендарный город Лист, который парню хотелось посетить хотя бы для того, чтобы посмотреть. На величественную статую Первого Учителя, которая, по слухам, одним своим видом вызывает трепет даже у драккаров, на алею памяти Первых Тридцати - отряда, изменившего ход истории.       От мыслей об овеянном славой городе Метаиса отвлек золотой отблеск, мелькнувший в толпе. Заинтересовавшись, сделал пару шагов в том направлении и замер, удивленно глядя на высокого мужчину, остановившегося у мальчишки с лотком булочек. Золотой отблеск, замеченный путником, был ничем иным, как блеском волос этого самого мужчины. Словно золотой водопад, они ниспадали на его плечи и спину и солнечные лучи играли в них, рассыпаясь на искры. Завороженный этой картиной, Тай так и встал посреди улицы, не моргая и, кажется, не дыша. Что и привело к тому, что кто-то из горожан, не ожидавший столь резкой остановки, врезался в спину застывшего акриота. Выслушав возмущенные возгласы, Тай быстро извинился и снова зашарил взглядом по улице, но все, что он успел увидеть, это то, как златовласый незнакомец скрылся в одном из переулков. Будь Метаис чистокровным акритом, он мог бы пойти следом, тайно наблюдая за предметом своего интереса, но у полукровки хватило самообладания вздохнуть и пойти искать средней паршивости хиршат* чтобы, наконец, отдохнуть от дороги и позавтракать заодно.       "Прыткий мышонок" не был хиршатом ни разу. Но ноги поставили акриоту ультиматум - или в ближайшие пару минут он находит где отдохнуть, или сидит прямо посреди улицы. Пожалуй, именно поэтому акриотским ногам стоит сказать большое спасибо - прямо перед приходом Метаиса из этого заведения с криками выгнали работника, и парень, неожиданно для себя, вошел в "Мышонка" не просто с заказом, но и с вопросом, не может ли он заменить ушедшего. Хозяин, все еще нервный после скандала, окинул кандидата недовольным взглядом и так же неожиданно кивнул. Так Тай получил работу посудомойщика, не успев даже задуматься, а действительно ли оно ему надо.

***

      Являясь драккаром во втором поколении, Валиор был большой диковинкой сначала в родном городе, потом в Академии, а потом и в армии. Если до него подобное и случалось, история об этом сосредоточенно умалчивала. Дети у драккаров вообще редкость, а чтобы еще и ребенок был таким же, это уже... ну, можно сказать, чудо.       Сам Вал своей уникальности никогда не ощущал, по крайней мере внутренне, и к особому - присмотр в двойном размере, старание контролировать каждый шаг и ожидание в глазах окружающих, надеющихся и боящихся, что у него проснется какой-либо невиданный дар - отношению привыкал с трудом. Кто-то из учителей пытался доказать остальным, что эта чрезмерная опека и контроль могут привести к тому, что мальчик замкнется или же сорвется, но это помогало мало. Как и то, что годы шли, а ожидаемые невиданные способности так и не проявлялись. Поэтому решение Валиора покинуть ряды доблестных войск и уйти в мирную жизнь было воспринято категоричным отказом и лекцией на тему безопасности невинного населения империи. Это не убило у него желание уйти из армии, но дало понять, что хотеть этого бессмысленно. Не видя другого выхода, "уникальный драккар" все-таки согласился участвовать в показательном турнире на ежегодном визите императора.       И только когда отмеченная высшим гербом карета въехала в ворота гарнизона, Валиор понял, что это ничто иное, как шанс на исполнение его желаний.       Победить в турнире не оказалось особой проблемой, хотя против него выступали другие драккары, обученные, как и он сам. Но у них не было того, что было у него - мотивации. А если и была, то явно не столь сильная, как у златовласой уникальности, шедшей к своей цели и сметающей все на своем пути.       - Чего желает победитель этого года? - величественно вопросил император, когда выкачанный в пыли, в рваной после финального боя одежде, Валиор опустился перед ним на одно колено.       - Свою жизнь, - подняв невероятно яркие, синие глаза, откликнулся драккар, спокойно глядя на правителя.       На то, чтобы объяснить императору суть данного вопроса (скажите, а отчего это этот парень просит у меня свою жизнь, будто он мой раб?), ушло довольно много времени, заставившего Вала держать себя под контролем как никогда до этого. Проявление любой лишней эмоции могло стоить ему свободы - драккар должен владеть собой абсолютно и полностью, чтобы иметь возможность быть отпущенным к простым людям. Особо сложно пришлось во время личного разговора с владыкой, когда нужно было не только сохранять полное внешнее (как минимум) спокойствие, но и правильно отвечать на поставленные вопросы.       Сказать себе "парень, ты это сделал" Вал смог только когда оказался в своей комнате за надежно закрытой дверью. Осторожно держа в руках разрешение, написанное самим императором, драккар позволил себе улыбнуться, а потом и тихо засмеяться. Он получил свободу, он может уйти. И никто теперь не в силах его остановить.       Только оказавшись в Листе, стоя посреди многолюдной улицы, среди гомона и шума города, Валиор понял, что не знает, что делать дальше. Все, что вело его до этого момента - это желание уйти из армии. Возможно, дело в подсознательной уверенности, что его никто никуда не отпустит, но вопрос зачем он, собственно, уходил, пришел к нему в голову только после того, как он этого все же добился.       Возвращаться не было ни смысла, ни желания, и драккар, сняв на скопленные за годы службы деньги себе небольшую комнату, принялся слоняться по городу в поисках нового занятия, найти которое оказалось очень даже нелегко, потому что всю жизнь его обучали солдатскому делу, которое в повседневной жизни не имело совершенно никакой пользы. А хотелось чего-то... нового? Каждый вечер, укладываясь спать на потрепанную подушку, Валиор понимал одно: он и сам не знает, чего хочет.       Прожив в Листе пару лун, драккар так и не нашел своего нового предназначения. И к середине солнцежара*, пересчитав свои сбережения, Вал решил отправится попутешествовать. Может, в других городах ему повезет больше? Да и мир повидать тоже дело, а то до того только гарнизоны и видел. А империя, она, говорят, красивая.       Две луны ушло у Валиора на намеченный изначально круг путешествия. Проехавшись по разным достопримечательным местам, побывав в разных городах и даже посетив столицу, драккар возвращался в Лист, неосознанно стремясь "домой". То, что это и домом-то назвать нельзя, было не важно. Нужно было вернуться к чему-то знакомому, так всегда бывает у подобных ему. Да, для всего населения драккары остаются безразличными существами, но, вопреки стереотипам, им нужен дом. Место, где они могут расслабиться, где все знакомо, где безопасно и привычно. И Лист казался именно таким местом.       Однако когда на пути обратно встал небольшой городок под названием Ремен, Вал, к удивлению для себя, решил остаться в нем. Возможно ненадолго, на пару семизвездов*, отдохнуть от переезда (и это в шаге от конечной остановки), или же чтобы насладиться местными кенорами*, приготовленными по какому-то особому рецепту. Можно было бы найти много причин остаться, но Валу не нужно было оправдываться перед самим собой. Вот захотелось. Странно? Да. Но странность решения не так уж важна, драккары всегда верили своей интуиции.       Сняв небольшую комнату в Ремене, Валиор начал слоняться уже по нему, в поисках чего-то, не понятного даже его интуиции. Особых достопримечательностей в этом городе не было, и драккар занимал себя тем, что изучал переплетение его улочек, думая о том, что не мешало бы перестать страдать не пойми чем, а найти, наконец, работу. Или вернуться в Лист и найти работу уже там.       И вот, во время своих скитаний по городу, златовласый искатель нашел небольшую тайру* по пути домой. Заведение не шумное и не слишком людное, с вкусной едой и чакой*. Побывав там единожды, он решил время от времени заходить в "Прыткого мышонка", отметив его как еще одну причину оставаться в Ремене. "Так, гляди ж, и к зиме в Лист не попаду" - помешивая золотистый напиток, думал Вал, и понимал, что в Лист ему уже не очень-то и хочется.       Но в конце концов главной причиной остаться оказался лохматый акриот с волосами цвета меди, подошедший к его столику в один из визитов в "Прыткого мышонка".