Для полёта мне не нужны крылья

      Проболела я несколько дней, пролежав в, выделенной начальством, комнате. За это время в воспоминаниях сохранилось всего несколько фрагментов, где меня навещали некоторые знакомые лица. В основном это были Сима и Ханджи, но каким-то странным образом присутствовали и Ривай с Эреном, что меня несколько удивило. С последнем мы лично знакомы не были.       Спустя пять дней я более менее пришла в себя; скинув одеяло и поднявшись с постели, я побродила по комнате, находясь в одной белоснежной тунике. По телу пробежали мурашки в тот момент, когда, спустя несколько минут ходьбы, я всё-таки заметила висящую на стуле рядом с кроватью это «прекрасную» униформу развед-отряда. От одной мысли, что «это» будет обтягивать моё тело, хотелось разрыдаться. «Ну да что поделать, сама виновата»… Ещё раз изучив комнату взглядом, моё внимание привлекла дверь в ванную, находящаяся рядом с входной. Тут я забыла про все тревоги на счёт одежды и, схватив белое махровое полотенце, лежащее на тумбочке, с халатом, исчезла за дверью.       Ранее, купание занимало у меня около двух часов, и оказалось, что подумать, этот мир не исключение. Для большего удовольствия, материализовав наушники и плеер, я погрузилась в мир музыки, лежа в, хоть и не шибко большой, но довольно удобной, ванне. Закончив очищение, накинув халат и убрав большую часть воды полотенцем с, довольно-таки длинных, русых, волос, с несколькими светлыми прядями, я вернулась в комнату. Всё бы нечего, но видимо мне да же помыться нельзя, что бы с остальной частью выделенной площади ничего не случилось. Всё было перевёрнуто: раскрытый шкаф валялся у двери, простыни, содранные с кровати, покрывали пол, содержимое тумбочки, вместе с ящиками раскиданы по всей комнате.Я бы предположила, что это вор, но что за идиот будет красть у человека, ничего не нажившего в этом мире? Сосчитав до десяти и успокоив нервы я всё-таки убралась, что заняло около 20 минут. После чего натянула на себя форму и отправилась исследовать корпус. Разгуливая, я всё больше и больше задумывалась: » что-то не то…как-то пусто…я что же, одна во всём штабе?» От всей этой хрене задёргался левый глаз. Вот только это малая часть того, что меня волновало, а именно- голод.       Не медля ни секунды я направилась на запах крепкого кофе. «Похоже кто-то живой всё-таки остался», но заглянув в столовую мне до жути захотелось, что бы этот «живой» сдох! Пара безжалостных, холодных глаз уставилась на меня, двуличного человека, стоящего в проёме. Держа кружку ароматного напитка Аккерман молча следил за моей реакцией. «Вот, ненавижу такие ситуации!»-подумала я и, вспомнив, что спалилась с голосом в тот раз, крикнув: — Чёрт! — рванула. «Хоть бы не догнал, хоть бы не догнал! — молилась я, слыша следом стук сапог, после треска разбитой кружки.«Что же он такой быстрый?» — Бля!       Бегали мы долго, единственным способом хоть как-то увеличить дистанцию были резкие повороты, но и это не давало большого результата. Плюс, незнание коридоров в этой громадной постройке сыграло со мной злую шутку.       Забежав в тупик, я остановилась и, только только развернувшись на 180 градусов, осознала, что уже прижата к стене, а путь к выходу преграждает Ривай, расставив по обе стороны от меня руки, опиравшихся о ту же стену: — Попалась! — прерывисто дыша, воскликнул капрал, — почему убегала?       От подобной близости я потеряла ход мыслей, щёки покраснели, а голос предательски задрожал: — Зачем догоняли? — выпалила я, отчаянно сражаясь с его проникающим взглядом. — Ты не в том положении, что б задавать вопросы, отвечай. — сделал акцент Ривай, плотнее прижимая руки.       «И что ему ответить? Здравствуйте я из другого мира? или, может быть: привет, я проникла за вашу стену, причём дважды… Нееет тогда меня точно прибьют…» — Времени на дальнейшие раздумия не было, и я ляпнула то, о чём, пожалуй, да же думать то не стоило: — Платочек не хотела стирать…       Глаза капрала расширились, что выглядело довольно нелепо. Хотя, если об этом говорить, то самым глупым из нас двоих выглядела я: красные щёки, большие от испуга глаза, поджатые губы. Мне, определённо, нельзя видеть этого брюнета, хотя бы ради сохранения своей гордости.       Опустив ладони, Аккерман, резко развернувшись, стуча платформой сапог, направился в противоположную сторону, медленным шагом, бросив на последок:  — В семнадцать часов в моём кабинете, не опаздывай!       Глубоко вздохнув от облегчения, я сползла по стенке на пол: «Твою мать! И это мне предстоит терпеть каждый божий день?»