Иногда не стоит включать свет

Темная, освещаемая лишь лунным светом, комната. Слишком белоснежные простыни для того, кто ходит в черном. Шеллдер не знает, когда все началось… Когда его стало тянуть к своему другу. Когда он начал позволять рисовать ему у себя на спине тату, понятные лишь этому парню… Но он вновь в этой комнате, пропахшей вишневый сигаретами и одеколоном. Не то чтобы он не понимает, почему свет выключен, но его это очень интересует. Слишком много догадок, слишком много Джиёна на этот раз. А сам Джиён уже стоит в дверном проеме и смотрит на парня, не понимая, какого черта тот не включил в комнате свет. Отрывается от косяка и медленно подходит к другу. Хотя к другу ли? Он уже не раз задумывался, можно ли его чувства назвать дружескими. Но ведь друзья могу спать друг с другом? Нет? .. Все слишком сложно для одного него. Шеллдер может лишь смотреть заворожено за тем, как Джиён снимает ветровку, оставаясь лишь в майке. Скользить взглядом по бледной коже, которая расписана чёрными красками. Желать дотронуться и предвкушать, как эти длинные пальцы будут скользить по его спине. Но весь настрой, лишь смотреть, летит к черту, когда ветровка падает на пол. Джиён не успевает даже сообразить, когда его толкают на кровать и стаскивают майку. Но ему определённо нравится то, что происходит сейчас. Может, друзья все же спят? А может, уже не друзья? Ответ парень не найдёт сейчас, да и искать не собирается.. Шеллдер наконец может позволить себе провести языком вдоль шеи, припадая к ней поцелуями. Пальцы очерчивают талию, слегка сжимая бледную кожу, проходятся по впалому животу. И тормоза окончательно сносит, когда он слышит сбивчивое дыхание парня. Рисует языком узоры на шее, обводя кадык и слегка прикусывая его. Ведёт им до левой ключицы, оставляя легкий поцелуй на тату… Per aspera ad astra… Обводит каждую букву, жадно целует ключицы, ведя пальцами вверх и задевая соски. Первый тихий стон еле слышен, но возбуждает еще сильнее. Ведёт дорожку поцелуев вниз, оставляя засосы на выпирающих ребрах. Обводит языком пупок и, наконец, стягивает мешающиеся джинсы и боксеры с парня. По классике жанра, Шеллдер ожидает найти в прикроватной тумбочке лубрикант. Один. Не пять. Впрочем, Джиён всегда был странный и любил что-то с запахом вишни. Бросив баночку на кровать, он вновь возвращается к парню, закидывая его ноги себе на плечи и целуя бедро. Немного смазки на пальцы и парень проводит ими по сфинктеру, довольно улыбаясь от того, что Джиён вздрагивает из-за прикосновений. Первый палец входит без проблем, и Джиён не чувствует сильный дискомфорт. А поцелуи в бедро заставляют выгибаться в спине, запрокидывая голову назад. Второй… Мозг утверждает, что так не должно быть. Но сознание посылает импульсы удовольствия, и дискомфорт становится таким тягучим и приятным. Джиён теряется в потоке эмоций и ощущений, разводит ноги шире, когда язык парня проходится по тату на внутренней стороне бедра… You and I go rough… Усмешка и укус после последнего слова, потому что обоим понятно значение фразы. Пальцы покидают столь желанное тело. Пустота, чувство незаполненности вперемешку с предвкушением большего. Парень нетерпеливо стягивает такую ненужную футболку с любовника и тянет за ремень. Немой намек, но слова и ее нужны, они лишние. Последняя одежда летит куда подальше. Завтра придется ее искать под столом, но это завтра. А сейчас есть лишь этот парень, который тяжело дышит, смотря мутным взглядом. Первый толчок выходит слишком сильным и Шеллдер не сдерживает стон, целуя приоткрытые губы и чуть покусывая их. Он знает, что младшему не нужно время, чтобы привыкнуть. Боль для немного сладкая. Странный парень, но слишком манящий. Неторопливые движения, короткие поцелуи, тихие стоны в самое ухо, потому что так интимней, так можно насладиться друг другом по полной. Сознание мутнеет, а реальность существует лишь этой ночью, лишь на этих белоснежных простынях. Последние стоны тонут в тягучем поцелуе, сперма пачкает животы и постельное. Слова не нужны, когда можно прижать к себе и поцеловать в висок, когда можно положить голову на его плечо и нагло перекинуть через него ногу. Слова не нужны, когда все и так понятно… Но на утро можно и пошутить, что ты все-таки сводишь этого маленького беса в церковь… Но это будет утром, а сейчас еще вся ночь впереди.