Кеша

Утро было дивным. Вообще, любое утро дивное, когда у тебя каникулы. И солнышко светит весело, и ветерок дружелюбно шуршит листвой старого клёна напротив моего окна. Компьютер был весьма солидарен с дивным утром и наотрез отказался включаться, несмотря на пару «волшебных слов». Впрочем нет, треклятый BIOS даже издал предсмертный скрип, а может и не скрип, но я не понимаю китайского языка, или какой там прописали хитрые китайские мастера. Нет, утро и вправду было прекрасным. Из кухни вкусно пахло блинами. Мать ходила по комнатам, куда-то собираясь, наверное, на рынок. — Ярик, ты уже встал? — Нет! — громко крикнул я, и, поспешно сунув в уши наушники плеера, включил полную громкость, чтобы матери не вздумалось тащить меня с собой на рынок в качестве вьючного животного. Она все-таки подошла, потеребила за плечо. Потом выдернула из уха наушник. — Хреновый ты конспиратор, Ярик, шестнадцатый год парню… Ладно, я пошла прогуляюсь до рынка. Что комп-таки издох? — и, не дожидаясь ответа, отрезала: — Денег не дам. Я отмахнулся. Мать ушла. Кот Маркиз вылез из-под моей кровати. Толстопузый толстопоп тоже прятался от матери — она его совсем закормила. Кошачья туша плюхнулась на мои колени. Я почесал Маркиза за ухом и стал думать, чем бы сегодня заняться. Возиться с компом было лень. Отец ещё затемно уехал на рыбалку, а я к этому досугу глубоко равнодушен. — Я ве-е-ерю, друзья, карава-а-аны ракет, Помча-ат нас вперед от звезды, до зве-езды!!! Донеслись из-за окна звуки нашего знаменитого дворового дуэта — дворника Петровича и Михалыча — безработного забулдыги. Они называли друг друга Гагариным и Леоновым, вместе пили за Землю и Луну, потом давали концерт и неизменно попадали в плен к злобному «марсианину» — участковому Пронькину, который терпеть не мог песен и наотрез отказывался вступать в Объединенную Федерацию Планет. — На пы-ы-ыльных тропинках далё-ё-ё-ё-ёких пла-а-анет Оста-а-анутся на-аши следы-ы-ы-ы-ы!!! Дружно и складно ревел дует «космонавтов», а меня появилась идея. Я оделся, взял чехол с гитарой и пошел к Кеше в соседний подъезд. В отличие от наших дворовых космобольцев и «вражеского захватчика» Пронькина, который, когда я проходил мимо него по двору, стоял перед детской горкой, на вершине которой восседал космический дуэт, и молча показывал им на пальцах грядущее количество суток за нарушение общественного порядка, Кеша был настоящим космическим пришельцем. И это знал весь наш двор. Осенним вечером, больше полугода назад, двухметровый детина в оборванной и обгоревшей форме, похожей на форму летчиков, просто заглянул в наш двор и, подойдя к оторопевшим бабулькам на лавочке, на хорошем русском языке представился капитаном Кешааром с планеты Ренхон и спросил не сдается ли здесь жилье. Жилье быстро нашлось. То ли строгая, хоть и рваная форма капитана инопланетного звездолета произвели впечатление на старушек, то ли длинный хвост и острые уши, а может и правильный русский. Кто знает? Но в тот же день Кешаар обзавелся приличной двушкой и, насколько было известно, хорошо заплатил хозяйке драгметаллами со своего потерпевшего крушение корабля за несколько лет вперед. Вообще пришельцу сильно повезло, что он свалился на Землю именно в наше время, когда фантастические книги и фильмы настолько проникли в массы, что прилета космических гостей не то чтобы ожидали со дня на день, но во всяком случае никто особенно не удивился. Конечно определенные проблемы были, и наш общественник Петухов даже намеревался доложить правительству про инопланетянина, но Михалыч, потрясенный событиями в Розуелле, о которых читал ещё в прошлом столетии в какой-то старой книге, вступился за Кешу, как пришельца быстро переименовали наши бабульки, и пригрозил перебить Петухову все окна пивными бутылками. Петухов затаил злобу, но докладывать передумал. Когда первые потрясения прошли, и люди попривыкли к Кеше, он стал не только достопримечательностью нашего двора, но и самым незаменимым человеком (ну или существом) для любого, кому требовалась помощь. Безотказность и голубиная кротость были чуть ли не основными чертой его характера и совершенно не вязались с устрашающей зверообразной внешностью. Добряк Кеша подносил старушками тяжелые сумки, помогал ремонтировать всем желающим все что угодно от автомобилей до квартир, разбирался в любой технике и был приятным собеседником. Глядя на него, до слез умилялись даже хапуги-сантехники из ЖЭКа. Впрочем, мне всегда казалось, что для него это не более чем игра, легкий отдых по сравнению с его жизнью дома . На Ренхоне была война — их Солнечную систему атаковали пришельцы из Актирской империи. И это была настоящая война, и руки Кешаара были покрыты настоящими шрамами, и я видел, что у него на стене висит настоящая винтовка, чудовищного по человеческим меркам калибра, и электромагнитный бластер, а в желтых Кешиных глазах с узкими вертикальными зрачками была неподдельная грусть и горечь, когда он говорил о доме. По выходным он одевал плащ и шляпу, чтобы скрыть хвост и острые уши и ездил на электричке в ближайший к городской черте лесок, где возился со своим катером. Спасательный катер, на котором Кешаар эвакуировался, когда взорвался большой звездолет, был безнадёжно сломан, а на Земле не было нужных материалов для его починки. Кеша надеялся отремонтировать хотя бы связь. И сейчас, если мне удастся застать Кешаара дома, то он, конечно, не откажется от компании. Дверь открыла Татьяна — Кешина девушка. Наверное странно, что человеческая женщина смогла полюбить инопланетянина и наоборот, но это было так и проблем в разнице физиологий у них, видимо, не возникало. Кеша очень любил Татьяну и мечтал увезти с собой на Ренхон, если удастся починить связь. — Ярослав? — Татьяна откинула рукой длинные светлые волосы. — Проходи. Она пропустила меня в прихожую. Кеша уже складывал в сумку инструменты. — Кешка, к тебе помощник явился. — Привет, Яр, — Кешаар даже головы не поднял. Наверное, узнал меня по шагам — у него очень чуткий слух, — Молодец, что пришел. Сегодня мне обязательно нужен помощник. Есть шанс, что я закончу чинить передатчик. — Здорово! — сказал я, но на самом деле мне было жаль, что Кеша скоро улетит, может через пару месяцев — их корабли развивают огромную скорость и нет проблем с перегрузками. — Скоро, скоро Танюшка мы полетим с тобой туда, — Кешаар поднял указательный палец, — домой! — Не морочь мне голову, — сказала Татьяна, и было непонятно рада она, сердится или наоборот — боится, что придется покинуть Землю навсегда. Это ведь не в другой район к мужу переехать. Это же ого-го расстояния! *** Электрички, несмотря на воскресный день, были пустые. Мы вышли на станции «Поречкино» и, перейдя по шпалам железнодорожное полотно, направились к лесу. Катер стоял в самой его глубине возле тихого пруда, в котором жили толстые утки, и был замаскирован под кучу металлолома, неизвестно как оказавшегося посреди глухого леса. Вернее, сам катер мало отличался от металлолома, и это было видно, когда Кеша снял маскировку, нажав кнопку пульта, но он предпочитал не рисковать. Мало-ли какие искатели приключений забредут сюда. Кеша разложил инструменты и полез под приборную панель. Я вытащил гитару и подключил к ещё работавшему реактору катера. Адаптер для гитары мне собрал сам Кеша. — А-а, бреньчалку принес! — отозвался Кешаар, как будто до этого не видел большого черного чехла у меня на плече. — Угу, — отозвался я. — Ну бренчи тогда, мне под музыку лучше работается. Я начал играть, но у меня у самого мысли разбредались: с Арии и перескакивал на Кинчева, потом начал выдавать что-то Цоевское. Кеша звенел инструментами, как хирург на операции. Он довольно ловко орудовал какими-то тоненькими щупами, датчиками, лазерными паяльниками или как там это у них называется, невзирая на здоровенные когти на руках. Работа спорилась. А я стал думать когда человечество достигнет такого уровня, что будет запросто летать к звездам. Может быть и никогда. Кешаар говорил, что не все цивилизации успевают вовремя остановиться до того, как уничтожат себя. Приборная панель щелкнула и вдруг включилась, замигала разнообразными дисплеями и кнопками. Довольный Кеша вылез из-под неё. На длинных синих волосах налипли клочья паутины, узкое скуластое лицо перепачкано пылью. — Как я соскучился по этому звуку, — бормотал ренхонец, настраивая связь. — Это музыка для моих ушей! И тут он запел, подражая «Федералам» Петровичу и Михалычу: — Я верю, друзья, караваны ракет … *** Мы уже подходили к арке, ведущей в наш двор, Кеша в очередной раз рассказывал о славной битве на планетоиде Аран-Фарр — он всегда о ней рассказывал в хорошем настроении, когда я понял, что что-то случилось. Возле арки стоял Толик, шестилетний братишка Татьяны. Обычно веселый и жизнерадостный, мальчик утирал рукавом разорванной рубахи слезы. Увидев Кешаара, он бросился к нам. — Дядя Кеша, малец потянул его за штаны, — скорее там… Таня, Сенька, там. эти. марсиане!!! Никогда я не видел, чтобы столь крупное существо так быстро и бесшумно двигалось. Я не успел ничего понять, а в темной арке уже исчезал длинный белый чешуйчатый хвост. Я побежал в арку. Кеша был там, он затаился, в руках у него был лазерный резак — не ахти какое оружие, но винтовка и бластер были дома, а попасть домой можно было только если пересечь двор. А во дворе были настоящие инопланетные захватчики. — Актир, чтоб им перьями подавиться, — процедил Кеша. — Какого же бассара они тут оказались? — Может они вычислили сигнал твоего передатчика? — предположил я, разглядывая тем временем пришельцев. Существа ростом с Кешаара в черно-золотых скафандрах были без шлемов, я увидел птичьи головы, похожие на головы доисторических фороракосов. Но у этих вместо крыльев были нормальные руки, и эти руки держали оружие. Актирцы выкрикивали что-то резкими гортанными голосами. Возле горки на песке лицом вниз лежал Михалыч, и я сразу понял, что он убит, а не просто пьян, потому что во дворе стояли почти все наши соседи, но никто не пытался помочь Михалычу встать. Наверное их вытащили во двор пришельцы. Окна квартир первых двух этажей были без стекол. Деревянные рамы были обуглены и сверху свисали мутные серые капли, словно по окнам шпарили из огнемета… — Нет, они бы не успели долететь. Вероятно ваша Земля просто оказалась следующей по списку. — По списку чего? — Экспансии и колонизации конечно. — Как колонизации? Мы же развитые цивилизованные существа, и планета уже можно сказать колонизирована естественным путем! — изумился я. Кеша приподнял синюю бровь и, не скрывая иронии, сказал: — А ты думаешь эту, да и любую другую планету нельзя зачистить от «лишних» цивилизаций? — Зачистить? Веником ракетных залпов? — я усмехнулся, но мне не было смешно. — Тише ты! — рявкнул вдруг Кеша, подобравшись как кошка перед прыжком. Я проследил направление его взгляда. Татьяну я заметил в первом ряду толпы. Она была бледной, как бумага и нервно теребила цепочку на шее. Из подъезда вышел актирец, держа в руках Кешин бластер. Ещё один начал показывать на него и кричать на Татьяну — до меня долетали ужасно исковерканные русские слова. Она стояла низко опустив голову, только тонкие пальцы безостановочно перебирали звенья цепочки. Кешаар стрелой промчался мимо меня. Дальше я мог только с отвалившейся челюстью смотреть, как под шквальным огнём ренхонец бросился в бой. Как выяснилось, резак прекрасно вскрывал металл скафандров, и орудовал Кеша им очень умело. Один за другим птицы падали, разбрасывая вокруг себя кровавые фонтаны. Кешаар в этот момент действительно выглядел пришельцем из ужастика — белокожее чудовище с клыками, хвостом (Кешин вид по-моему происходил от каких-то рептилий), весь измазан кровью и с резаком в руках. Но если бы это было всего лишь кино… Люди, мои соседи, знакомые, которых я знал всю жизнь, в испуге бросались к своим подъездам, солдаты расталкивали их пробираясь к месту побоища. Когда Актирцы наконец опомнились — треть из них была уже мертва. И хотя победой ещё и не пахло, некоторые соседи начали громко подбадривать Кешаара. Я все ещё стоял в арке, когда передо мной выскочил актирец и прицелился в Кешу из какой-то здоровенной штуковины, типа противотанкового ружья. — Кешаааа!!!!!!!!!! — разом охрипнувшим голосом, завопил я. — Ложись!!! Я не успел. Огромный, искрящийся, трещащий шар отбросил Кешу метров на пять. Ренхонец неловко упал спиной на асфальт. По его изуродованной выстрелом груди текла кровь. Не такая, как человеческая или актирская. Его кровь была такой яркой, что казалось, она светилась. Татьяна пронзительно закричала. Не понимая что творю, я обрушил на голову стрелявшего актирца свою драгоценную гитару. Конечно, удар не возымел должного эффекта, а пришелец обернулся и так врезал мне по лицу, что я увидел все звезды небесные без помощи телескопов и космических кораблей. Наверное, он даже сломал мне нос. Стрельба прекратилась, я с трудом поднялся на ноги и побежал к Кешаару, у меня все плыло перед глазами. Птицеголовые интервенты молча смотрели на меня, но никто не попытался остановить. Я был неопасен для них. Кеша был ещё жив. Он пытался встать, но уже не мог. Татьяна обнимала его и рыдала в голос. Кешаар увидел меня. — Яр, — его голос был очень тихим. — Яр, там… в лесу. Я кивнул. Он хотел сказать мне про передатчик, но я и так уже знал, что любой ценой нужно пробраться в лес и спасти рацию от актирцев. Тогда через месяц-два соплеменники Кеши прилетят сюда по автоматическому сигналу передатчика. И они спасут Землю. *** Мать налила мне и Татьяне чаю. Маркиз сидел на подоконнике и таращил на нас круглые глупые глазищи. На столе лежала прямоугольная кристаллическая пластинка — все что осталось от Кешаара. Тела ренхонцев разлагаются очень быстро, превращаясь в прах за пару часов. Остается только эта пластинка. Кеша говорил, что если её подключить специальному устройству, то погибшему можно вернуть жизнь в андроидном теле. Возможно, если ренхонцы прилетят, я отдам им эту пластинку, и Кешу сделают андроидом или частью компьютера военного космического флагмана. Так на Ренхоне отдавали посмертные почести достойнейшим воинам. — Как ты думаешь, они вообще прилетят? — спросила Татьяна, словно угадав мои мысли. Я пожал плечами, потрогал пластырь, налепленный матерью на переносицу. — Не знаю, но если прилетят, я приглашу вступить их в Объединённую Федерацию Планет. — Не морочь мне голову, Ярослав, — впервые за все время Татьяна улыбнулась. Я посмотрел в окно. В темнеющем вечернем небе горели далекие звезды, и слышались резкие гортанные голоса актирских солдат, марширующих по нашему дворику. Март 2010