Там, на невидимых дорожках...

Голубые глаза насытились цветом, будто небо поменялось перед грозой. Я рефлекторно отступил на пол шага, но, взяв себя в руки, вернулся, коря себя за секундный порыв. — Что это ты так помрачнел? Парень прищурился, вглядываясь в моё лицо, повернулся снова к селу и направился туда, начиная говорить и ожидая, что я пойду за ним. Что я и сделал. — Маркиян, Маркиян... красивое имя. И не скажешь, что не тут родился, — я промолчал, боясь сбить его: было интересно, что же скажет парень. Раньше он никогда не начинал диалог так. — Скажи, а как ты сам думаешь, что происходит? — Я уже не знаю, что и предполагать. Честно. Не мучай, пожалуйста. — Ты веришь в русалок? Катря будто предстала перед моим взором, а голос, чистый, как слеза, прозвучал где-то в сознании: «Так и утонула я в Зелёную неделю. Очнулась, а меня уже в русалки записали». Я вспомнил бледное всегда личико, часто озаряющееся улыбкой, пение, что проникало в душу, и закрыл глаза. Её прыжок и растворение в воде. Попытка защекотать меня до смерти. Царапины на боку, что сейчас напоминают о себе лишь корочкой. Могла ли это сделать обычная девушка? Конечно нет. — Верю. Парень запнулся, посмотрел на меня недоверчиво, кивнул сам себе и продолжил: — Тогда что тебе не понятно? Или ты думаешь, что русалки существуют, а всё остальное — нет? — Что остальное? — Как что? — он обернулся, пытаясь понять, не шучу ли я. — Ведьмы, оборотни, черти, домовые, лешие, хухи... Все они. Я сразу старался внимательно слушать, но под конец его речи таки не сдержался, засмеявшись. Я смахнул выступившие слёзы, и тут же захотел отмотать время назад: Адриян смотрел на меня если не с ненавистью, то точно со злобой во взгляде. Стало ужасно не по себе. — Это тебе не Левобережная, не заселённый Центр и не Юг с его фабриками. Это — Карпаты. Не тот обычный мир, к которому ты привык. Всё, о чём ходят легенды, здесь живёт на правах хозяина. И существует в реальности, хотя и не всегда показывается обычным людям. — А почему тогда я видел их? — Наверное потому, что у тебя сердце чистое, — я почувствовал лёгкое прикосновение длинных пальцев к груди, но Адриян быстро убрал руку. — Стой, — парень замер, что мне и было нужно. — Откуда ты это знаешь? Если это правда, а они скрываются... Его взгляд стал стеклянным. Адриян нахмурился, повернувшись ко мне. — А что, если я — один из них? Что ты тогда скажешь? — И кто же ты тогда? Оборотень? Вампир? Ведьма? — Гонихмарник. «Есть у нас в селе такой, гонихмарник... Главное — не враждовать с ним — убьёт, как пить дать, убьёт», — слова Маришки, вспомнившиеся так некстати, сейчас вызвали у меня дрожь, а глаза напротив, такие красивые и живые, вселили страх. Неизвестный парень в лесу, смуглый, с длинными, до лопаток, тёмными волосами. Гонихмарник. Адриян — смуглый, длинноволосый. Неужели я так долго не мог сложить два плюс два? Мои глаза широко раскрылись, когда я наконец осознал всё, а в голове начали борьбу два желания: остаться, расспрашивая, и отстраниться, спасаясь. От чего? От правды? Нет уж, слишком долго я убегал. Хватит. — И почему ты решил признаться? Адриян немного неуверенно поджал губы перед тем, как отвечать. Будто бы слова подбирал. — Ты бы всё равно узнал со временем, — как-то безразлично это прозвучало. Похоже, есть ещё причина, только называть её он пока не хочет. — Ты меня убьёшь, да? Он дёрнулся, будто ему дали под дых. — Убью? Зачем? — Ну, чтобы не рассказал никому. — Нет, конечно. Тебя уж точно я не трону. Хотя тебе лучше и в правду не болтать лишнего. — Вы так каждому встречному рассказываете? — не знаю, почему, но после его слов меня поразила какая-то... обида, что ли? — Получается, я зря с ума сходил столько времени, пока ты мог просто это рассказать? Хорошо, что ещё интересного ты утаивал? Кто был тот волк, что напал на меня, кто спас, что за руны я видел над дверью, как много вас тут..? Говори, говори. Меня резко схватили за шкирку и прижали к дереву, немного подняв над землёй. Ударившись головой, я скривился, зашипев от боли. К моему лицу приблизилось другое, и оно пылало настолько неподдельными эмоциями, что стало действительно страшно. — Слушай внимательно, Марк, — меня ещё раз тряхнули, правда, не так сильно, — то, что я рассказал тебе свою тайну, ещё не значит, что я теперь у тебя на поводу. Я не собираюсь раскрывать чужие секреты. Не смей говорить со мной в таком тоне: ты меня совсем не знаешь. Не забывайся. Адриян резко отпустил меня, из-за чего я тут же чуть не упал на землю, осев. Он махнул рукой в сторону здания, что виднелось совсем рядом — чуть больше ста метров. — До почты я тебя довёл. Дальше — сам, не заблудишься. Он отвернулся от меня и быстрыми шагами направился в сторону села. Я же остался сидеть и приходить в себя. Что же я наделал?