Защита на крови

Как у ведьмы четыре крыла, платье до пола, ой, до пола. Свили гнезда в ее рукавах совы, соколы да перепела. Ай, дурная голова, в волосах листва, и руки красны. Просит беса незрячей луны, чтобы за зимой не было весны.

Мэрилин в своем длинном черном платье в пол выглядит невероятно красивой, просто потрясающей, будто только-только сошла со страниц глянцевых журналов. Спина открытая, голая, а сами рукава длинные и широкие, словно Мэри в них что-то прячет. В рыжие волосы вплетены живые цветы, кленовые листья и рябиновые ягоды. Это в знак почтения самой земле. На ногах туфли красные (как огонь) и на платформе, чтобы ходить удобнее было. А еще, сумка огромная, в которой с десяток магических атрибутов спрятано. И куклы, конечно. Куда она без них? — Мне твоя идея не нравится, — Саша, лежа на кровати, закидывает ногу на ногу и руки под голову подкладывает. — Все ведьмы это делать, — Мэрилин аккуратно укладывает в сумку красивую куколку с прелестными рыжими волосами из ниток и в черном саване. Бог решил сотворить человека по образу и подобию Своему*. Мэри тоже делает кукол по подобию Их людей, каждому — свое, так же? Своими руками девушка создает одиноким мужчинам и женщинам друзей, защитников, желанных детей. — Ваши женские посиделки… — Шабаш, Саша, это шабаш*, чтоб ты знать, — эстонка повторяет любимые слова Шепса, сказанные им когда-то в порыве очередной глупой ссоры. Смеется глазами, когда на него смотрит. Говорила же, что припомнит ему эту фразу. Вот и сдержала обещание. — Вы там Люцифера не вызываете случайно? — Его случайно нельзя звать, ты это знать. Александр важно кивает, пока Мэри кладет в мешочек четыре склянки с жидкостью, символизирующие элементы. Портал на «ту сторону» делать собралась? — А нагишом вокруг костра танцуете? — Шепс улыбается, прикрывая глаза. — Хотеть поучаствовать? Нельзя. Ты же мужчина, тебе та штучка мешать танцевать хорошо. — Мне нравится, когда ты пошлишь, горячая эстонская женщина! Прямо мурашки по спине бегут от удовольствия. Мэри фыркает.

Там, где ведьма, там жито не свячено, кони не подкованы. Прахом пусть улетает, бродячая, во четыре, ой, стороны. Как завертит суховеем танец смерти, что иных древней, Ведьма спляшет, а с верою нашей не справиться да не сладить ей.

Саша не знает, чем занимается Керро на их «дурацких женских посиделках». Зато он прекрасно помнит ее первый шабаш. — Я самая слабая, — Мэрилин бросает пальто прямо на пол в коридоре, зло стягивая с себя сапоги. — Они там все сильный, много знать и делать! Как я помогать людям, если ничего не уметь? — Мэри, дорогая Мэри, ты чего? Ну-ка посмотри на меня? — Саша опускается перед девушкой на корточки и укладывает теплые ладони на ее щеки. Налаживает зрительный контакт. — Какая же ты слабая? Сильная, могущественная, великолепная — это да! Ты полноправным соперником моим на Битве была, не каждому такое под силу! Помнишь, мысли материальны? А ты о ерунде всякой думаешь! — Я правда говорить! Ты бы видеть, Саш. — Я тебя вижу, — он на колени приземляется, — мне этого хватает. — Они трогать их могут. — Кто они? — Саша вскидывает брови к верху, прижимая к груди непутевую девушку. — Ведьмы. Мертвых касаться… мочь, — Керро трется носом о шею Шепса. — Деревня травить, бесов гнать дом, дождь делать и солнце, целить людей… Они многое делать, а я не мочь. — Не надо к мертвым лезть, Мэри, — Александр говорит это серьезно, сжимая ведьму в медвежьих объятьях. — Ты плохо такие встречи переносишь. — Но ведьма должен! .. — Никому и ничего ты не должна, — прерывает ее Шепс. — Ни мне, ни своему ковену. Учись, наблюдай, но не лезь ты к этим фантомам, у нас итак полная квартира призраков, ты еще привести хочешь? — Не хочу. — Вот и молодец, — Саша гладит Мэри по волосам, чувствуя облегчение. Он и мыслей насчет того, что его эстонка будет проклятые вещи применять на практике, допускать не хочет. Ведь у каждого действия, есть противодействие. А они ведь детей хотят, даже очень.

Напейся пьяною нашего гнева. Танцуй! Сегодня ты королева. Пусть хмель и корица, и змей, и лисица На первой зарнице прославят сестрицу — Аллилуйя Огненной Деве!

Мэрилин почти не покидает комнату. Выходит только, чтобы душ принять или в туалет сходить, возможно, даже перекусит что-нибудь, если Саша заставит. Она не на шутку увлечена, подсела на эту «защиту» и читает свои книжки магические днем и ночью. — Ты меня пугаешь, — Шепс шутливо разглядывает уставшую Керро. Она вытягивает ноги, хрустя суставами, и моргает часто, от чего бусинки слез собираются на краешках глаз. — Иногда я тебя с фантомами путаю. — Саш, ты шутить, — эстонка счастливо улыбается, глядя на него. — Я всегда красивая, и ты меня любить. — Если пытаешься задобрить меня, то не получится, — медиум цокает языком. — Я с твоим салатом час провозился, поэтому по-любому придется его съесть. — Но я не хотеть! — ведьма машет рукой в знак отрицания, выставляя на свет изрезанные до мяса пальцы. Эта ее магия, в основе которой лежит кровавая жертва, Шепсу не нравится. — Мэри, дорогая, я не шучу. Керро только шепчет себе под нос что-то на эстонском и послушно кивает: — Как ты сказать. Но я хотеть вина. — Красного, — Саша уходит на кухню. — И пачку пластырей. И только тогда, когда Саша в Мэрилин позволяет себе тяжело вздохнуть, стирая положительные эмоции с лица, словно влажной салфеткой косметику. Она устала. Она измотана. Она хочет прекратить себя изводить. Вот только… нельзя. Сила дана была ей с детства, а опыт - нет. — Мэри, иди на кухню! Уже все готово!

Как у ведьмы четыре крыла, а и за плечами воздух дрожит. Нынче ей полыхать синим пламенем, как она горела во лжи. Нет предела милости огня, и Господь помилует нас, Чтобы рожь высока родилась, чтобы за зимой вновь была весна.

Мэрилин кровью рисует магическую пентаграмму: пятиконечную звезду с кельтскими символами на концах. В лесу темно и холодно, да и сыро после проливного дождя. Но дерево легко принимает на себя едва заметную в предрассветом часу метку. Дуб. Она выбрала его. Потому что он сильный и крепкий, могучий и долгий. Потому что… Только он и сможет принять на себя все. Керро падает на колени, без запинки чеканя заученное наизусть заклинание. На алтаре в окружении свеч три бычьих сердца, тридцать рыбьих глаз и перья белого ворона. Ах да, в центре фото Александра Шепса. Она его заговаривает. На защиту. Ради этого и стоило становиться сильной — ради Саши. Ради семьи.