На шестой раз, когда ты должен был вернуться

Сейчас уже поздно ждать, но это чувство все еще скребется в нем поздно ночью, когда он остается один на один в своей постели. Уже поздно стирать ту пыль в душе и поздно искать очки, через которые раньше Зейн смотрел на жизнь. Конечно, он мог подумать, прежде чем начать подпускать Найла к себе. Он мог бы подумать, что будет все не так, как он хотел и представлял. Все будет по-другому. У них не могло быть улыбок. У них не могло быть смеха. У них не могло быть переплетенных пальцев и перешептывающихся ночных голосов. То, чего хотел Зейн. Все, что у них было и может быть - это тягучие стоны и жесткий секс. То, что мог дать Найл. И все мечты Зейна рушатся, становятся невидимыми. Это такая несправедливость, и он корит себя в своих желаниях, угнетает себя и принимает то, что дают. Первый раз он ушёл ночью, оставив спящего Зейна одного с засосами по всему телу и болью в заднице. Неприятное жжение в глазах сопровождало его целое утро (он провел его в метро, где запах пота пробивался к нему в нос, но он не хотел тратить деньги на такси). Второй раз он ушёл с другим парнем на глазах у Зейна, но все закончилось тем, что Найл снова вжимал его в матрац и трахал, а Зейн извивался с надеждами, что в этот раз он останется. Но он ушёл. Третий раз он ушёл утром, оставив Зейну таблетку от головы. Он проснулся в пустой квартире Найла, где чувствовался запах других мужчин. Тошнота подкрадывалась к горлу. Он не в силах ее остановить. Они метались от квартиры Зейна до квартиры Найла. От кровати до дивана. Из кухни в ванную. Третий раз он вернулся ночью ужасно пьяный. На его шее были засосы, а белокурые волосы растрепаны. И охуеть как невыносимо видеть его таким: попользованным другими людьми, раскрасневшегося не от тебя, а от жалких незнакомцев. -Мне жаль, Зи, - этих слов было достаточно, чтобы Найл насаживал парня на свой член, а Зейн чувствовал себя шлюхой, потому что опять он не смог ему отказать. Слабак. -Останься хотя бы до утра, - парень шептал отчаянно. Четвёртый раз он ушёл тем утром, хлопнув дверью, когда Зейн был в душе.Конечно, захлебываться слезами в грязной дешевой душевой кабине не по-мужски, но кого, блять, это волнует, если больно? Больно до такой степени, что внутри все перекручивается, выжимая из Зейна все соки. Но Найл этого не стоил всего этого. Нет. Пятый раз они встретились у Гарри. Они потрахались у него в комнате. На его кровати. Но Гарри не обязательно было знать об этом. ( Стайлс узнал об этом, когда успокаивал Зейна той же ночью. Зейн поменял ему простыни утром.) -Какой красивый, - Найл целовал его тело, касаясь руками и горячей кожи, - мягкий, горячий. -Ты что нибудь ко мне чувствуешь? Ему все это просто осточертело, хорошо? Хоран остановился, делая вдох,и вновь прижимает свои губы к татуированной коже. -А ты? -Может быть, - Зейн догадывался, какой ответ ожидать. - Найл? -Зейн. -Ты знаешь, где дверь. Он выгнал Найла. Оставил его одного. Это был первый раз. Малик закрылся в душе, когда Найл вышел из квартиры, хлопнув дверью так же, как и в четвёртый раз, когда он ушёл. Но только это был шестой раз. И сейчас просто не понятно, кто от кого ушел. Зейн от Найла или Найл от Зейна? -Может это и к лучшему, - Гарри не мог оставить друга одного. (Он принес диски с фильмами, так что Зейн смог положить голову ему на плечо и расклеиться.) -Я слишком сопливый. -Перестань, - Стайлс гладил его по спине, и это успокаивало. - Мы должны сходить куда-нибудь. -Я не хочу. Зейн устал.

***

-Пошли. Гарри тянет его за руку к мосту. Ветер бьет по ушам, продувая его тело в тонкой куртке. Зейн прячет кулаки в рукавах, но это не помогает. Он жалеет, что не захватил свою старую шапку, когда Гарри разбудил его утром, поторапливая. -Держи, - он достает из своего портфеля стопку бумаги, и на всех одинаковое фото Найла. Живот скручивает и хочется кричать. -Для чего? -Отпусти его. Давай, - парень дружески хлопает Зейна по плечу. -Ты думаешь, это поможет? -А ты попробуй. Зейн забирает стопку у Гарри и поворачивается к реке. Он смотрит в черно-белые глаза Найла, когда стук сердца набирает обороты, а руки начинают дрожать то ли от холода, то ли от страха. Поднимая конечности перед лицом, Зейн бросает листы в воздух, крича: -Пошел ты нахуй, Найл Хоран! Ветер подбирал листы, пронося немного дальше над рекой, но рано или поздно они все ложились на поверхность воды. Их всех ждала одна и та же участь.