Saphael Drabbles

Рафаэль взял на себя обязательство присматривать за новичком, тем более, часть его начинала привязываться к парню. И он понял, что Саймон был одним из самых неиспорченных людей. Рафаэль был тем, кто тренировал его и учил жизни дитя Ночи, но, к сожалению, у него не всегда получалось следить за парнем из-за занятости. Тем не менее, он всегда делал всё, что мог, чтобы знать, где находится Льюис. Труднее всего было следить за питанием Саймона. Спрашивать, поел ли Саймон и удостоверяться, что тот положительно ответил, стало традицией Рафаэля. В один из занятых дней Сантьяго спросил Саймона, пил ли тот кровь, но Льюис лишь ответил, что только собирался. Рафаэль собирался сказать что-то ещё, но его позвал другой вампир. Его не было почти всю ночь, и, когда он наконец вернулся, Саймона нигде не было видно. Рафаэля словно повело невидимой силой к комнате Саймона. Он тяжело вздохнул, когда увидел Саймона, свернувшегося на краю кровати с трясущимися руками. Рафаэль мгновенно подошёл к нему. — Саймон, — сказал Рафаэль. — Саймон, что произошло? Саймон не ответил ему, вяло смотря на Сантьяго помутневшими глазами. Рафаэль немедленно распознал голод, замечая выпустившиеся клыки, которые упирались в нижнюю губу Саймона. — Ты солгал мне, — тихо сказал Рафаэль. Что-то заставило его мягким движением убрать прядь волос Саймона, которая упала ему на лоб. — Вот, — говорит Рафаэль, снимая с себя пиджак и протягивая свою руку к Саймону. У него займёт слишком много времени, чтобы добраться до пакетов с кровью, да он и не хотел оставлять Саймона одного. Рафаэль понял, как далеко зашёл голод Саймона, когда он, не протестуя, вонзил клыки в запястье Сантьяго. Рафаэль пообещал себе прочитать позже Саймону лекцию о том, почему нужно вовремя есть. Через какое-то время Льюис упал обратно на кровать, его грудь поднималась и опускалась, имитируя жизнь. Рафаэль терпеливо ждал, пока тот успокоится. — Почему ты солгал мне? — наконец спросил он, наблюдая за тем, как Саймон поворачивает голову в его сторону, недостаточно быстро, чтобы скрыть боль, которая появилась на его лице при движении. — Я отвратителен… Я отвратителен, — шептал Саймон, заглушая слова простынёй. Рафаэль на мгновение закрыл глаза, вспоминая тот вечер, когда Льюис был обращён. Саймон до сих пор не мог принять тот факт, что он не монстр. — Ты не отвратителен, — ответил Рафаэль, наблюдая за тем, как у Саймона на лице появляется что-то похожее на надежду. — Ты один из самых невинных людей, которых я знаю, Саймон Льюис, — сказал Рафаэль, почти чувствуя, как его мёртвое сердце пропустило удар. — И я докажу тебе это, даже если это займёт у меня остаток вечности.