Парящие цветы

Юнги никогда не позволял так глубоко входить в его сознание; черно-белые картинки сменялись с такой бешеной скоростью, что Намджуну пришлось с охом ухватиться за парту и стиснуть зубы крепче. На каждой из них были изображены люди, и только один мальчик ярким пятном выделялся среди тех, кто сливался с сероватым цветом старинного снимка. Намджун мог только догадываться о том, кто окружает ребëнка, но детский голос, эхом разносящийся в ушах, каждый раз кричал, прерываясь на рыдания: - Папа! - от пронзающего вопля изображение начинало рябить, сменяясь на новое. - Мама! - улыбающаяся женщина тянула руки к ребëнку, который неуклюже переступал ножками и после каждого сделанного шажка удивленно распахивал глаза, ухая при этом. По женским губам Намджун даже прочитал подбадривающее "умничка!", и после этого картинка опять смылась волной. - Дедушка... Господи, нет, пожалуйста... - маленький мальчик становился старше, и теперь в нëм можно было узнать Юнги. И этот Юнги больше не кричал; с взрослением пришло понимание, что никто не слышит, что бесполезно драть себе глотку. Зачем делать себе больнее, когда и так уже больно? - Твою мать, бабуля, не умирай, прошу тебя, - теперь Намджун видел того парня, который сейчас сидел перед ним. Только смертельно бледного, качающегося из стороны в сторону перед едва живой старушкой и пытающегося закусить нижнюю губу, чтобы скрыть ее подрагивания. Сморщенная от старости рука погладила его впалую щëку и безжизненно упала, вызывая у Юнги в сознании Намджуна сдавленное рычание, наполненное гневом. Намджуну не хватало воздуха в легких и концентрации на своих ощущениях, но он продолжал зрительный контакт, потому что: - Ещё не всë, - Юнги процедил это сквозь зубы, пытаясь забыть о неприятном стуке в виски. Не каждый день над ним проводят такие опыты. И не каждый день он вспарывает свои старые раны. Намджуну нужно было это "всë", и поэтому рука сильнее сжала опору под собой. - Ага, - в такой же манере ответил он, даже не моргая, - Продолжаем.