море тэхёна;

      Каждый проклятый день Пака проходит в страданиях и самобичевании. Он проклинает себя за свою любовь и эти неутолимые чувства к бледнокожему блондину. Что же поделать?       Юнги приходит каждый день. Бывают дни, в которые Пак не открывает, просто потому что боится смотреть в эти безумные глаза, не окрашенные толикой эмоций. По-своему они безумны, ведь в них ничего не отображается. Очень страшно. Мин в такие дни оставляет под дверью не очень свежие ромашечки и присаживаясь на ступеньку, начинает курить дрянной марболо. Уходит сигареты три и Мин сдается, бросает окурки в какую-то жестяную банку, прикрученную к пошарканным зеленым перилам.       Потом весь вечер проводит в непонятном кабаке за три квартала до собственного дома. Там он томно попивает грустное соджу (по старинке, так сказать) и укутываясь в мутные голоса старинных певцов тонет в опьяненном сознании и валится на соседний диванчик. Потом, к часам 3, его выставляет владелец с прекрасным: «заебал» за дверь.       «Я люблю вас», - шепчет Юнги и катит на своих ножках до дому. На работу же сегодня.       Вы только представьте, до него только сейчас дошло, сколько он тогда терял. Ведь, Пак-ебучий-Чимин, предназначенный, сука. Тот самый нужный. И он вообще не мыслит, на кой черт ему сдался этот бешеный омега, который его толком-то и не понимал, в общем. На кой черт ему была вся эта заварушка.       Вы только представьте, а он и не знал, что Пак сделал «вскр вскр» из-за того, что непутевый Мин Юнги сдавливал его сердце своими красивыми длинными пальцами, превращая его по пути в кровавую кашу. Кашу из смеси каких-то там чувств и мяса.       И вообще, блять, «Пак пахнет ахуенно и я хочу трахнуть его во время течки».       Нет, Мином не правит убийственное желание трахнуть своего бывшего (так оно? бывший? наверное, - нет), просто, ну черт, понимаете, это очень сложно сдержаться. И описывать никто ничего не будет, ибо Юнги задолбался очень.       На следующий день он опять заглядывает к Чимину с таким же не особо свежим букетом. Чимин открывает, немного радостно на душе и легко как-то.       - Привет.. – неловко, опять.       - Чимин, я не знаю, поверишь мне или нет, но я люблю тебя.       - Я не верю. – Опять эти слёзы. Просто невозможно видеть это всё дерьмо на лице любимого (любимого? любимого? любимого? любимого? любимого? любимого?)       - Даже этот дым не душит меня так сильно, как чувства к тебе...       - Надоели все эти слова, иди нахер, – Чимин поддается вперед и так по-детски обвивает руками талию своего белоснежного хёна и утыкается ему носом в плечо. – Ненавижу.

Конца, наверное, не будет.