Королевский шут

      Королю часто говорили, что у него абсолютно не смешной шут. Не подначивает дворян, не гоняет голубей в дворцовом парке, не поет и не пляшет на праздниках, даже бубенчики на колпаке - и те какие-то унылые у него. А тот, даже сидя в ногах у короля, низко опускал голову так, словно впал в немилость у великого монарха, игнорируя подколки двух других шутов. Вообще, на королевском дворе было пять балагуров, но самый красивый считался личным шутом Его Величества - высокий, стройный парень лет восемнадцати, темноволосый и синеглазый. Первая фрейлина королевы только успевала раздавать затрещины шушукающейся прислуге, которая тайно вздыхала, глядя на любимца короля в ярко расшитом костюме. Король же с улыбкой отвечал, что шут веселит его даже своей грустной физиономией, а то что не дурачится, как остальные, так это именно по его указке - мол, у всех шуты как шуты, а у короля особый.       Синеглазый парень частенько сидел на окне и болтал ногой, пока Его Величество принимал заграничных послов или слушал доклады из разных концов государства. Дворяне поначалу с опаской отнеслись к подобному, а потом и вовсе привыкли - шут языком не трепал, да и внимания ни на какие разговоры не обращал. Любимцу короля был дан доступ во все комнаты дворца, разве что на половину королевы был запрет, но шут любил только большую кухню, где была строгая худая повариха, которая и лицом, и голосом была похожа на его покойную матушку. Повариха иной раз ворчала, но парня не гнала, наоборот, подкармливала и подтыкала одеяло, когда тот дремал на печке. И дворяне, и слуги, и даже королева относились к шуту не иначе, как к диковинной зверушке - то пожурят потихоньку за безделье, то безделушку какую всучат в руки. А тот, знай себе, молчит, только глаза смеются. А в один день, как громом всех ударило, да так, что слова никто вымолвить не смел. Как раз в разгаре королевская охота шла и молодые дворяне с азартом загоняли лисиц, затравливая их собаками. Слышался смех - и мужской и женский, ведь даже королева приняла участие в охоте, хотя совсем недавно разрешилась от бремени, подарив государству наследника. Шут в привычном ярком наряде восседал на гнедой кобыле, чуть в стороне от королевского жеребца, когда Ее Величество с улыбкой подъехала к нему вплотную. На королеве был шикарный охотничий костюм из голубого бархата, украшенный ленточками и тафтой. Кокетливая шляпка в тон венчала белобрысую голову, густо осыпанную пудрой. -А зачем ты взял на охоту свою дудочку? - шутя, спросила она, глядя как парень вертит в руках флейту, на которой играл иногда для короля. -А вы зачем, ваше величество, на охоту на лис сокола своего взяли? - тут же ответил шут и бубенчики на колпаке звякнули. Адъютант Соколов, который с гордым видом восседал на пегой лошадке в обществе высокородных дворян, побледнел, как смерть, а король стрельнул по нему взглядом и усмехнулся. Королева чуть покраснела и, дернув поводья, направила лошадь в сторону, переходя на рысь, и уже в скором времени мчалась к охотничьему домику, а вслед спешила испуганная свита. Следующим же утром адъютант был отправлен нести службу на дальнюю границу. Другой случай состоялся во дворце. Князь Измайлов нанес визит вежливости Его Величеству, как только вернулся из длительного путешествия по заграницам. Король с улыбкой спросил, где же побывал князь, который тут же принялся нахваливать богатые города и балы, где собирался высший свет. -Что ж домой-то вернулся? - неожиданно перебил его шут. - Деньги кончились, решил снова из казны стянуть? Князь поспешил убраться из столицы до того, как пришла весть, что он растранжирил все свое состояние. С тех пор стоило шуту открыть рот, как все замирали, ожидая нового приговора для очередного любовника, казнокрада или лжеца. Синеглазый парень словно знал все и обо всех, не стесняясь вкладывать в слова то яд, то искреннюю горечь. Король же смотрел на своего любимца, загадочно улыбался и кивал головой. Раз одна нерасторопная или любопытная служанка застала в полночь интересную картину - шут сидел на коленях у короля, а тот гладил его темные волосы и что-то говорил. Вот тогда и пошли слухи, будто шут вхож в королевскую опочивальню и бывает там куда как чаще, чем Ее Величество. Фрейлины в ужасе прижимали ладошки к губам, а сами злорадно думали - как же высокого монарха воротит от собственной жены, раз он пустил в постель мужчину! Двусмысленные фразочки, брошенные в лицо шуту оставались без ответа, более того, парень только хмыкал и пожимал плечами. За шутом стали следить. Шпионы королевы просверлили в его комнатушке на территории слуг незаметные дырочки для подглядывания, за ним хвостом ходил еще один шут - приближенный Ее Величества, желавший выслужиться, но все без толку. Ночевал парень в своей спальне, один, иногда подолгу не ложился и сидел на окне, глядя на луну; все так же играл с королем одну партию шахмат в день, сидел на ступеньках, стянув свой дурацкий колпак, пока Его Величество занимался государственными делами. Королева заламывала руки, злилась, ведь слухи не утихали, а наоборот росли как на дрожжах. А вот доказательств им не было, но ведь откуда-то они взялись? -Шумно стало в последние месяцы, - король переставил коня и щелкнул языком. - Шах. -Так птицы на юг собираются, - ответил шут и подпер кулаком подбородок. - Вот улетят и потише станет, Ваше Величество. Ловкие пальцы отодвинули главную фигуру от угрозы и снова вернулись на колено, обтянутое яркими вышитыми штанами. -Вот оно как, - король повел атаку слоном, забирая пешку. - Значит холода уже скоро. А ты чего невеселый такой? -Пустил бы ты меня домой, Величество, - жалобно протянул парень. - Хоть на могилу матери схожу, поклонюсь. Душно мне тут. -И со мной душно? - пальцы, увитые дорогими перстнями, коснулись грубой руки шута. Парень опустил голову и, не глядя на доску, убрал белого офицера с клетки, заменив его черной ладьей. -За мной хвосты таскаются, - шут поднял голову. - И за тобой. -Обрубим. -Ящерице голову рубить надо, хвост она всегда новый отрастить сумеет, - отмахнулся парень, и король нахмурился. Какое-то время только стук фигур о деревянную доску нарушал тишину в комнате. Король хорошо понимал, о чем говорит шут - пусть и не смешной дурачок, призванный веселить монарха, а разумный и осторожный человек, способный разгадать коварные замыслы каждого на королевском дворе. Его Величество знал, чего стоит верность шута и чего стоят его обещания. -Давай поедем к морю, - предложил король. -Ну и бог с ними, со слухами, король я или кто? А у моря тебе и душу отпустит, и лица эти злые хоть на время исчезнут. Шут стиснул зубы и сжал кулаки. -Ты меня, сироту, пригрел, накормил и вырастил, - пробормотал он, вертя в руках черного коня. - Я если надо и жизнь свою к ногам твоим положу. Вот только не покрывай себя дурной славой от того, что тебе тело мужское целовать слаще, чем женское. Пустил бы меня домой, а тут, глядишь, и успокоились бы все к моему возвращению. -Не пущу, - грозно рыкнул король. - Кто мне слово поперек скажет? Кто посмеет? -Все неволишь меня? - недобро прищурился шут. - Я тебе не девка взаперти сидеть. Король нахмурил брови и молча смотрел, как парень делает ход. Затем разглядел что-то на доске и хмыкнул. -Шах и мат, - провозгласил он, ставя возле черного короля белого ферзя. - Приходи, как стемнеет в сторожку на краю леса. Я там буду.       Синеглазого шута было не узнать в просторной льняной рубашке, брюках и высоких охотничьих сапогах. Простой серый камзол он бросил на лавку. Король в похожей одежде стоял в центре небольшой комнатки, пытаясь в тусклом лунном свете разглядеть лицо парня. В маленькой сторожке не горел свет, зато было натоплено и пахло свежим хлебом. -Завтра ее величество уезжает к тетке погостить, - вполголоса проговорил монарх. - Все поспешно собираются. За тобой кто-то шел? -Нет, - прошелестел в ответ шут. -Неужто так тосковал, что сбежать захотелось? -Я простолюдин, у меня в крови королевское терпение не течет. В комнате воцарилась напряженная тишина, пока наконец король не протянул руку: -Иди ко мне. Парень бросился в раскрывшиеся объятия, зарываясь носом в шею, что-то бормоча, пока с него стаскивали широкую рубаху, оголяя молодую грудь, поглаживали кожу и жарко целовали. Шут толкнул короля на небольшую постель с тюфяком и принялся снимать с него одежду, пока монарх развязывал тесемки на штанах парня. -Сапоги, - жарко выдохнул он в ухо молодого человека и тот задрожав, чуть застонал. Оба разделись донага и набросились друг на друга с горячими поцелуями, пока напряжение не стало невыносимым, и шута грубо прижали к жесткой постели. На кожу полилось какое-то ароматное масло, привезенное издалека и стоившее немалых денег, а потом король чуть подался вперед с хриплым стоном входя в распластанное под собой молодое тело. Шут чуть дернулся и закричал, но ему зажали рот широкой ладонью. Король и не думал останавливаться - слишком долго он не касался своего желанного, поэтому не сдерживал своей похоти, обрушив ее на разметавшегося парня под собой. -Ты так сладко кричишь, но будь потише, нас услышат, - жар дыхания опалял кожу и шут бился в истоме, не в силах совладать с собой, прикусывая руку, зажимающую его рот, и издавал протяжные стоны. На пике желания уже сам король не сдержал крика, изливаясь семенем в жаркое тугое лоно, плотно обхватывающее его орган. Мужчина рухнул на парня сверху, придавливая всем телом, и тяжело дышал. Придя в себя, он перевернулся и повернул к себе лицом безвольное тело, и жадно поцеловал теплые губы. Ладони обхватили лицо короля, не давая отстраниться. А потом оба устроились на постели - шут положил свою темноволосую голову на грудь короля и мягко водил пальчиком по животу. -Ты должен всегда быть со мной, - чуть громче чем следовало прозвучало в тишине и парень вздрогнул. - Плевать, что говорят. Я хочу видеть тебя в своей постели каждую ночь. Шут тихонько засмеялся, не поднимая головы. -Твое Величество совсем из ума выжило? Если повезет, я лягу в гроб, испив яда, а на твою голову падет позор. Король помолчал, раздумывая над его словами. Убить шута, пусть даже и любимца короля, действительно просто. К нему ведь не приставишь ни охрану, ни свиту. Найти исполнителя очень легко - деньги сейчас могут все, а вот потом доказать кто на самом деле виновен непросто. -Я могу дать тебе титул и земли, - король был серьезен. - Останешься во дворце, как дворянин, станешь одним из моих советников. -С места шута у твоего трона гораздо легче разглядеть врагов, - прозвучал ответ. -Я совсем тебе неприятен? - раздраженно поинтересовался монарх, и шут приподнялся и заглянул ему в глаза. -Оставьте все как есть, Ваше Величество. Вам достаточно позвать меня, и я приду и отдам вам все, что у меня есть. -И ничего не попросишь взамен? - прищурился король. -У меня есть ваше сердце, а большего мне не надобно.

***

      Утро весенней охоты было на удивление солнечно. Королева пребывала в удивительно приподнятом расположении духа, несмотря на новую волну сплетен об отношениях двух мужчин. Осень сменилась снежной зимой, а теперь настала весна, и король с необычной нежностью следил за тем, как его шут держится в седле норовистого арабского жеребца. Его величество не совершал опрометчивых поступков и все так же иногда проводил время со своим любимцем, играя в шахматы или обсуждая книги. Единственным изменением стала одежда шута - теперь он надевал однотонный костюм, чаще всего темно-синий или черный, а дурацкие бубенчики исчезли без следа. Парень стал чаще улыбаться, больше язвить и все так же - одним словом убирал от его величества любую угрозу в лице дворянина, или простолюдина - неважно. Казалось, что шут знает о каждом совершенном шаге во дворе, о каждом случайно оброненном слове. Визиты короля в спальню жены прекратились еще осенью, но поначалу она этого не заметила, увлекшись молодым офицером, недавно вернувшимся в столицу. Уже позже, сменив двоих любовников, она задумалась, с кем проводит ночи Его Величество, но ни одной любовницы ее шпионы обнаружить не смогли. Вывод напрашивался сам собой, и королеву оскорбляло до глубины души, что ей предпочли какого-то безродного шута. Синеглазый парень с трудом сдерживал норов породистого коня, который рвался вперед, пританцовывая на длинных ногах, и раздраженно вскидывал гриву. Король чуть отвлекся на громкий лай собак - они гнали по лесу озлобленного медведя, который каким-то чудом умудрился забрести на территорию охоты. Жеребец взвился на дыбы, почуяв зверя и дернулся к деревьям. Мягкая шляпа шута слетела в траву, а его самого больно хлестнули ветки, но он смог удержать коня и вернуться на место. Его Величество чуть обеспокоенно кивнул на разорванный рукав. -Ай, какая жалость, - воскликнул шут. - Кто же мне возместит ущерб за вас, господин зеленый дуб? Свита короля и королевы заулыбалась, возвращаясь к представлению, разыгравшемуся у ручья, где собаки обступили здоровенного медведя со всех сторон, а он истошно рычал и пытался достать хоть кого-то из псов когтистой лапой. Охотники громко смеялись над обреченным зверем, и не спешили убивать неожиданную добычу, давая собакам всласть потравить медведя. Жестокое зрелище. Король грозно прикрикнул охотникам, и те с досадой выпустили в толстую шкуру несколько зарядов из мушкетов. Медведь взревел и мешком свалился в ручей, а собаки обступили мертвое тело и стали рвать на части. -Оставьте трофей себе, - махнул рукой король и тут же обернулся, услышав сдавленные крики за спиной. Арабский жеребец мчался по пыльной дороге, только черная грива разметалась на ветру, а в высокой молодой траве лежало неподвижное тело шута.       Его Величество сжал подлокотник кресла, когда побледневший доктор сказал, что не в силах помочь. -Простите, Ваше Величество, - залепетал престарелый медик. - Яд такой силы нельзя ни облегчить, ни вывести из организма. -Яд? - переспросил король. -Именно, - горячо закивал головой доктор. - Предполагаю, что оружие которым его поранили было отравлено, потому что кожа вокруг… -Погодите, - перебил король. -Как поранили? Где? -Ну, я не нашел других ран, кроме как небольшого пореза на руке. -Этого не может быть! Он всего лишь оцарапался о ветку. Доктор возмущенно крякнул и поправил съехавшее пенсне. -Ваше Величество, я очень хорошо разбираюсь в ранах и в состоянии отличить ровный порез кинжала от царапины о ветку. Несколько секунд король просто смотрел на доктора, а потом гаркнул: -Обыскать весь лес! Уже спустя час начальник королевской гвардии внес в покои завернутый в тряпицу короткий серебряный кинжал. Доктор немедленно забрал его проверить на наличие яда. -Он был воткнут в землю недалеко от того места, где вы находились, - доложил начальник. - Легко понять, там все еще лежит туша этого медведя. Судя по всему его метнули очень осторожно - только для того, чтобы задеть, а не убить. Полагаю, доктор прав, на кинжале действительно яд. Король подошел к кровати, на которой лежал шут, и знаком велел всем выйти. Лицо парня было бледным, лоб покрылся испариной, тело бил озноб, синие остекленевшие глаза смотрели на мужчину, склонившегося над ним, но не узнавали. -Ваше Величество… Ваше Величество… - шептал он в забытьи. Король прижимал дрожащую руку к своей щеке, шепча молитву, умоляя бога не забирать любимого. Раздался стук в дверь, и Его Величество отпустил руку больного. Вошедший доктор подтвердил наличие яда на острие. -Неужели вы совсем не можете ему помочь? -Нет, - горестно покачал головой медик. - Яд уже распространился по всему телу и теперь будет медленно убивать его. Я дам ему немного опия, это облегчит его страдания. Доктор вынимал из своего чемоданчика какие-то склянки, повернувшись спиной к королю, чтобы не видеть охваченное безумным отчаянием лицо монарха. -Такой молодой мальчик, - бормотал доктор, смешивая лекарство. -Такой красивый. За что? -За то, что я любил его, - сломлено прозвучал голос короля, и монарх, даже не стесняясь постороннего, упал на колени перед кроватью.       Королева ходила взад вперед по своим покоям, теребя шелковый платок в руках. Испуганная фрейлина жалась к оконным створками, прижимая к себе маленького шпица, не решаясь заговорить с Ее Величеством. Что-то назревало в воздухе, словно гроза, но небо было чистым и ясным. Громкие шаги по коридору заставили Ее Величество вздрогнуть и мелко задрожать. Она быстрее молнии метнулась к секретеру, делая вид, что сосредоточенно пишет письмо. Когда двери покоев распахнулись безо всякого стука, она возмущенно поднялась и тут же испуганно вскрикнула. Солдат королевской гвардии держал большой серебряный поднос, на котором лежала отрубленная голова графа Щербаковского - ее последнего любовника. Начальник королевской гвардии вышел вперед и протянул королеве бумажный приказ. -Ваше Величество, по приказу Его Величества вы признаны одной из заговорщиц в убийстве королевского шута. Как видите, ваш сообщник уже получил свое наказание, - начальник кивнул головой на поднос. - Вы же исполните свое. Королева испуганно вскрикнула, когда в комнату вошли еще двое гвардейцев. -Эти господа сопроводят вас в монастырь, где вы проведете остаток своей жизни, - безжалостно продолжал начальник. - Ваш сын останется во дворце, но никогда не станет наследником престола. И еще, Его Величество просил сказать вам, что если бы не просьба умирающего, он бы не задумываясь велел вас четвертовать. Королева в ужасе закрыла лицо руками и провалилась в глубокий обморок.       Шут умирал в королевских покоях, на королевском ложе. Это была огромная постель с мягкой периной и подушками, которую застилали шелком и дорогим льном. Это была та самая постель, которую они так часто делили вдвоем, засыпая в объятиях друг друга. Мягкий закат солнца лился сквозь открытое окно и шут жадно вдыхал свежий весенний воздух. После опия ему стало значительно легче и он даже пришел в себя, но яд уже струился по всему молодому телу, и Его Величеству было хорошо видно, как меняется лицо возлюбленного. -Не убивайте ее, не убивайте, - тихо вскричал шут, едва начальник королевской гвардии доложил, что найденный убийца сдал с потрохами графа Щербаковского. - Сошлите, отправьте в монастырь. Но не убивайте. Король отдавал приказы сухими рубленными фразами, рыча, как раненный зверь, когда его беспокоили. Он так и не отошел от кровати, и кто-то - его величество даже не помнил кто - принес небольшой складной стульчик, чтобы король был на одном уровне с лицом умирающего. Тело шута больше не содрогалось в судорогах, а было неподвижно, словно он уже умер, и даже остекленевшие от опия глаза практически не двигались, остановившись на лице короля. Кто-то робко спросил про священника, но шут прошептал: “Не надо, все равно в ад”. Близилась ночь. Старенький доктор дрожащим голосом пророчил не дожить ему до утра. Его Величество слышал тихие шепотки за своей спиной, чьи-то тяжелые вздохи и с удивлением разобрал в них не осуждение, а действительную скорбь и печаль. Он отослал прочь всех, заперся на ключ в собственных покоях, гася все свечи, оставляя только одну - чтобы разглядеть любимое изможденное мукой лицо. -Ляг со мной, - попросил шут, не в силах поднять даже руку. Король не поколебавшись ни секунды забрался на постель, одной рукой обнимая умирающее тело своего возлюбленного. -Так жестоко, - проговорил он. -Так жестоко мучить тебя. Я не могу смотреть на это, но и избавить тебя от страданий не могу. Что мне сделать? Скажи, что мне сделать для тебя? В ответ раздался тихий смех, в котором еще была жизнь и отголосок былого счастья, словно лучик солнца, обнимающий разрывающееся от боли сердце короля. -Обними… - шут захрипел и закашлялся. По подбородку стекла струйка крови. -Обними меня, я хочу умереть в твоих руках. Ты нашел меня, оборванного и больного, на обочине дороги и дал другую жизнь. Теперь забери ее у меня. Его величество стиснул зубы и крепко прижал к себе тело паренька, удобно устраивая его в своих объятиях и укачивая, как ребенка. На лицо шута упало что-то мокрое и горячее, покатилось по щеке и сорвалось вниз на гладкие простыни. -Не плачь, любовь моя, - шептал шут. - Не плачь…