Amour

Черная машина припарковалась у здания Парижского аэропорта. Измученная пробками Земфира буквально вывалилась из машины на улицу, сладко потянулась и даже позволила себе громко зевнуть. Прямо за ней из машины — смеясь — вышла Ульяна. — Эй, ребетенок, — Земфира подмигнула ей, открывая багажник машины. — Поможешь? — Да, сейчас, — девушка тут же оказалась рядом, помогая поставить на асфальт не самый легкий саквояж, основной вес которого — конечно же — составляли многочисленные подарки и обновки Литвиновой. Певица заглянула в салон, наблюдая разговор последней с водителем, удовлетворенно кивнула и захлопнула дверь. Земфира — потащив за собой чемодан — отошла на пешеходную часть; Ульяна последовала ее примеру. Облокотившись на забор, Рамазанова вытащила из кармана легкой куртки пачку сигарет. — О, боже мой! Не смотри на меня так? — она сунула в рот одну и — пытаясь зажечь — то и дело косилась на дочку своей приятельницы. — Я говорила, — будто нарочно приступ кашля оборвал Зе на половине предложения. — Говорила, что бросила. Ни слова о рецидиве. А кашель — это все твоя мать! Ледяное шампанское. Девушка стояла, скрестив руки на груди и слегка прищурившись. На лице застыло слишком серьезное для столь юной особы выражение лица. Не сумев совладать с эмоциями, Уля захохотала так, что проходившие мимо китайские туристы обернулись и улыбнулись в ответ. — Да курите, Вам идет, — она легонько надавила указательным пальцем на плечо Земфиры. Та слегка отшатнулась, не скрывая улыбки. — Уль, ну — договаривались же — на «ты». Ты в Москву-то собираешься? — На озвучку. Мама сказала примерно через неделю. — Отлично. Посмотришь моих новых рыбок в студии. Еще у меня дома теперь кактус. Женщины со всей строгостью посмотрели друг на друга и засмеялись: одна — выдыхая сигаретный дым; другая — поправляя спадавшие на лицо пряди волос. — Доставлю дочь в целости и сохранности, — мужчина за рулем подмигнул и вздохнул с каким-то сожалением. Медленно повернув голову, уставился на Земфиру, которая что-то рассказывала Ульяне. — Ты все еще с ней? — он кивнул в сторону певицы и перевел взгляд на актрису, которая в это время приводила себя в порядок, воспользовавшись зеркалом заднего вида. На вопрос Рената, промолчав, лишь улыбнулась и продолжила засовывать шпильки в волосы. — Ты же знаешь, я… я всегда тебя буду ждать, — водитель наклонил голову; на лице появилась грустная улыбка. Литвинова положила свою ладонь на руку мужчины, которая сжимала коробку передач: — Дим, ты тоже знаешь, — женщина взглянула на часы. — Пора! У входа компания распрощалась: легонько поцеловав Дмитрия в колючую щеку, Рената принялась обнимать свою дочь. Земфира, молча, наблюдала за этим, ожидая своей очереди; с мужчиной они лишь обменялись условными кивками и легкими улыбками. Наконец, Уля вырвалась из цепких объятий матери и подошла к Земфире. Та потрепала ее по голове, прижала ее к себе и громко поцеловала в висок. — Все, Литвинова, устроили тут долгие проводы. Пошли, без нас улетят, — Земфира схватила ручку чемодана и покатила ее по направлению к магнитным рамкам. Пройдя через контроль, помахала провожающим рукой уже с другой стороны. Как только мужчина с девушкой вышли — рамки тут же запищали. Не удивленная произошедшим Земфира, медленно повернула голову и обнаружила там то, что и предполагала — Рената, увешанная драгоценными металлами, с недовольным лицом снимала все свои побрякушки, чтобы пройти французских полицейских. Последние с нескрываемым удовольствием наблюдали за женщиной, что категорически не нравилось певице. Дождавшись Ренату, она демонстративно притянула ее к себе за талию и — немного отойдя — с гордостью поцеловала ее в губы; провожающие взглядом парижские охранники немного опешили, но удивились не сильно. С горечью выдохнув, перемолвились парой фраз и вернулись к контролю вновь и вновь приходящих людей. — Еще будет время, — поторопила ее Рената и, чмокнув в кончик носа, потащила за собой. — Пошли, опоздает. Белокурая женщина удобно разместилась в кресле и, вытащив новый выпуск любимого Numero, стала внимательно изучать глянцевые страницы. Земфира пыталась поудобнее устроиться в кресле самолета, но никак не могла найти комфортное положение. С завистью взглянув на свою соседку, которая невозмутимо рассматривала фотографии в журнале, Зе кое-как уселась и застегнула ремень безопасности на поясе. Как только самолет тронулся по направлению к взлетной полосе, певица вцепилась рукой в ручку сиденья; голова ее была повернута к иллюминатору: зеленые глаза проводили только что взлетевший — зеленый — самолет и теперь наблюдали за сменяющимся пейзажем. — Блять, чего трясет его так, а, — она резко повернула голову, обращаясь к своей приятельнице. — Откуда у тебя эта фобия? — Литвинова сжала ее ладонь и, наклонившись, поцеловала в шею. — Я не боюсь, — Земфира замолчала и напряглась, когда самолет начал подъем. — Не боюсь самолетов. Но я боюсь того, — женщина кивнула наверх. — дядьку. Он не справедлив! Земфира закрыла глаза; сжав губы, она размеренно дышала, пытаясь скрыть свои настоящие чувства относительно всего происходящего. — Я же вижу, когда ты врешь, — Рената отстегнула ее ремень, и быстро притянув, крепко прижала к себе, отложив журнал в сторону. — Я буду твоим ангелом хранителем. Земфира попыталась вырваться из цепких объятий (не могла же она — вот просто! — сдаться), но потом утонула в ее руках. — Литвинова, если мы и упадем — то только за твои грехи. Певица положила голову ей на грудь и подняла глаза наверх, рассматривая свою благоверную. — Мне будет скучно без тебя в аду, — рассмеялась блондинка. Земфира улыбнулась в ответ и поцеловала актрису в подбородок. Закрыв глаза, женщина задремала в объятиях любимого режиссера. Сны ей снились разные; это даже были не сны — скорее — отрывки прошедшего дня. Проснулась она от того, что миловидная девушка учтиво потребовала выбрать между курицей и рыбой. — Рыбу, — хриплым ото сна голосом ответила Рамазанова, усаживаясь обратно в свое кресло. — У нас только курица, — стюардесса как-то странно улыбнулась и протянула ей поднос с обедом. Певица, недоумевая, что происходит, строго осмотрела даму в униформе. Подумав, протянула руку, и забрала свою положенную еду. Еще не много раскинув мыслями, подозвала к себе стюардессу и сделала заказ на два бокала шампанского. — Не понимаю, — женщина аккуратно открыла контейнер с горячей едой. — Нахуя спрашивать, если выбора нет. Я же не спрашиваю тебя, хочешь ты или нет, — Земфира усмехнулась и исподлобья посмотрела на свою приятельницу. — Я все равно не смогу тебе отказать, — задумчиво произнесла актриса, и грустно улыбнулась. — Красивые облака… Рамазанова открыла упаковку со столовыми приборами и аккуратно подцепила помидор, который тут же был отправлен в рот. В этот момент стюардесса принесла женщинам два бокала холодного шампанского, учтиво спросила, не желают ли они чего-нибудь еще. На последнее Земфира хотела ответить, что да желают — оставить их одних на борту, но решила не язвить и молча, мотнула головой. Жадно выпив игристое вино, Земфира отправила следом огурец. Взгляд упал на острые коленки Ренаты; по привычке она пробежалась взглядом вверх по ноге — и остановилась в районе бедра. Тут же изменившаяся в лице певица, отложила вилку и поставила свой бокал рядом. Опустив руку, она едва заметно дотронулась пальцами левой руки до ноги Литвиновой. Рената резко повернулась к ней, широко раскрыв глаза. — С ума сошла?! — полушепотом произнесла актриса, закинув ногу на ногу, немного отодвинувшись, знала — с этой шутки плохи. Земфира напряглась, вопросительно взглянув на свою приятельницу. — Сошла, — она подняла подлокотник и пододвинулась к женщине. На этот раз она притянула ее к себе за талию, крепко зафиксировав левой рукой. Правая рука вновь подобралась к самому подолу платья, пальцы ловко забрались под черную ткань, дразня обладательницу этой вещи. — Прекрати, — Рената попыталась безуспешно вырваться. — Не здесь же, Господи… — На показе фильма, — Земфира прервалась, целуя шею Литвиновой, — значит, можно? С каких это пор мы такие правильные? Рамазанова прошептала последнюю фразу ей в ухо. Подождав несколько секунд, она отстранилась и — как ни в чем не бывало — вернулась к своему обеду. — Ты чистой воды провокатор, и за это, ты составишь мне в аду компанию! — неудовлетворенно выдохнула Рената, и со злостью продолжила листать журнал. Земфира — сдерживая улыбку — уставилась в свою еду. Конечно, обедать ей хотелось сейчас меньше всего. Хотелось ей другого, точнее — другую. Незаметно осмотрев салон, она заключила, что даже если — никто не заметит: сзади было пусто, впереди спал какой-то мужчина. Приложив к губам салфетку, она — как аристократ — посушила губы и положила ее на поднос. Откинулась назад, опуская спинку сиденья. Легла, подложив руки — сцепленные в замок под голову. Перед ней открывался самый прекрасный вид: шея Ренаты, черная ткань — обнимающая ее тело — и замок. Замок! Медленно — практически не заметно, Земфира дотронулась до бегунка и осторожно потянула его вниз. Рената вздрогнула, но не повернулась. Она демонстративно убрала за ухо упавшую прядь волос и распрямила спину, наклонив слегка голову в сторону. Земфира слегка подалась вперед, видя, что Рената принимает правила игры. Все больше оголяя спину, Рамазанова приближалась к своей женщине. Уже почти коснувшись губами ее уха, она остановилась: — Отложи нахуй этот журнал и опустись на кресло, — Рамазанова поцеловала ее за ухо, а на спине вывела пальцем знаменитую букву «Z». Литвинова отбросила ненужную вещь в сторону и повернувшись, внимательно посмотрела в глаза певице. Она медленно опустилась, остановившись у самых губ. — Что мы творим? — с нескрываемой улыбкой спросила актриса. Земфира ничего не ответила — поцеловала ее в красные от помады губы. Правая рука — с холодными ладонями — легла на ее колено, свободно переместилось наверх, под платье; губы блуждали где-то в районе плеч и ключиц, иногда оставляя красные укусы на бледной коже. Певица сильнее прижимала к себе актрису. Дышала часто, кусая нижнюю губу почти до крови; зеленые глаза неустанно и напряженно наблюдали за обстановкой в салоне. Рената со всех сил сдерживала стоны, царапая от удовольствия кожу любимой. Она пыталась что-то сказать, но ничего не получалось. Волосы растрепались, глаза блестели, а дыхание сбилось. Женщина резко отстранилась и громко выдохнула. Она притянула Земфиру к себе и нежно поцеловала в разгоряченные губы. Самолет уже начал выпускать шасси, когда Рамазанова все-таки решила разбудить дремавшую на ее плече женщину. Она аккуратно поцеловала ее в макушку, слегка потормошив за плечо. Когда та проснулась — Земфира с ухмылкой посмотрела не нее — заспанную, растрепанную — и с умилением поцеловала в губы. Последний — практически — легальный поцелуй в самолете, где осталось еще немного парижского кислорода. Самолет плавно коснулся земли. Москва. Земфира, молча наблюдала за фонарями в иллюминаторе, на автомате засовывая наушники в рюкзак. — Ну, что, — певица усмехнулась, — приятельница, снова играем в друзей, а? — Все равно все уже знают, — Литвинова поправила волосы, — только для прессы, только… По привычке идя разными дорогами, они встретились у одной машины. Таксист уложил чемодан в багажник, открыл перед дамами дверь. Сначала Рамазанова хотела сесть вперед, но — одернутая Ренатой — зашла за ней. Москва уже почти уснула: фонари зажглись, людей на улице становилось все меньше. Они ехали на заднем сидение — уставшие, влюбленные, беззащитные. Певица обнимала Ренату за плечи, украдкой целуя в щеку. Машина везла женщин домой.