Противоположности

The Opposites — Slapeloze Nachten

***

      Погружённая во тьму комната изредка освещалась яркими вспышками молний, отчего Чимин теснее прижимался к лежащему рядом Намджуну. Он не отпустил его от себя, пригрозив уволить, если тот не останется в чиминовой кровати. Перед глазами всё неумолимо плыло, принятый поверх клубного алкоголь плавно растекался по венам, унося Чимина за пределы его сознания. Затуманенный разум рисовал ему развратные картины, как он прогибается под Намджуном, самозабвенно стонет, выкрикивая любимое имя в порыве оргазма. Чимин медленно сходил с ума, ощущая, как от намджунова тела исходило одурманивающее, практически обжигающее тепло. Паку было душно и жарко, он решительно откинул в ноги одеяло, которым их накрыл Намджун. Но лучше не стало. Ему казалось, что температура его тела поднялась до критической отметки, а кровь начала закипать. Он медленно таял, касаясь своим плечом намджунова.       — Помоги мне раздеться, пожалуйста, — умоляюще попросил Чимин, неловко ёрзая на кровати. — Здесь так невыносимо жарко.       Не обронив ни слова, Намджун медленно привстал и навис над застывшим Паком. Чимин согнул ноги в коленях и широко развёл их, позволяя подчинённому сесть между ними. Из последних сил контролируя себя, чтобы не впиться в пухлые губы поцелуем, мужчина потянулся к пуговицам, осторожно расстёгивая одну за другой. Он мысленно ненавидел весь чёртов мир за то, что Пак Чимин был создан как совокупность всех намджуновых фетишей. Каждый вздох, каждый брошенный пытливый взгляд, даже каждый взмах пушистых ресниц был слишком сексуален для Намджуна. А миниатюрные пальцы, в которых Чимин сжимал тёмную простынь, мужчина готов был целовать ночами напролёт.       Расстегнув, казалось бы, миллиард пуговиц, Намджун аккуратно распахнул полы рубашки. Дыхание неожиданно спёрло, когда перед его глазами открылся вид на идеальную бронзовую кожу. Взгляд безвольно скользил вниз от острых ключиц к двум аккуратным тёмным соскам и идеальным кубикам пресса. В этот момент Намджуна замкнуло. Он осторожно опустил руку на чиминов живот, мягко лаская пальцами бархатную кожу, оглаживая упругие бока. Послышался мягкий стон, и Намджун поднял глаза. Где-то на этом моменте он должен был упасть в снег под драматичную музыку, истекая кровью, потому что томный взгляд чиминовых глаз стал для него, словно выстрел из пистолета пятидесятого калибра. Отдёрнув себя, Намджун сделал глубокий вдох, прежде чем слегка приподнять Чимина и снять с него мешающую рубашку.       Пак сдавленно всхлипнул, когда длинные пальцы коснулись ширинки его брюк, скрывающих возбуждённый член. Чимин медленно сгорал со стыда, ощущая на себе изучающий взгляд. Сильные руки вызывали мурашки, пробивающие до самого позвоночника, отчего становилось лишь жарче. Ему было искренне неловко из-за собственного возбуждения, но что он мог с собой поделать, когда Намджун так близко и так далеко. Желание прикрыться испарилось сразу же — так же быстро, как и появилось, — лишь от одной едва уловимой улыбки Намджуна.       Он аккуратно стянул с Чимина брюки и отбросил на мягкий ковёр к рубашке. Его взгляд скользил по обнажённому подкачанному телу начальника, который тяжело дышал. Намджун замер, а его сердце, кажется, пропустило не один удар, когда его глаза опустились вниз, к возбуждению Чимина, которое скрывалось за тканью тёмно-серых боксёров. Свой собственный пульсирующий член он научился игнорировать, даже несмотря на ноющую боль. А Чимин, кажется, не научился.       — Намджун-и, поможешь мне с этим? — томно простонал Пак, хватая намджунову ладонь и прижимая её к своему возбуждённому члену. Он уже не мог и не хотел контролировать себя. Он хотел Намджуна, давно хотел, а сейчас тот в его постели и нависает над ним. К чёрту всё, будь, что будет. — Мне очень больно.       — Господин Пак, Вы пожалеете об этом утром. Я не думаю, что это хорошая идея, — Ким искал внутри себя остатки самообладания. В его голове столкнулись два сильнейших желания: проснуться в своей постели, словно всё это просто его мокрый сон, и доставлять удовольствие реальному Чимину.       — А ты будешь жалеть, если этого не сделаешь? — Чимин смотрел на него с вызовом, пытаясь унять дрожь, когда Ким слегка сжал пальцы на его возбуждении.       — Буду, — не задумываясь, ответил Намджун. Более того, я бы хотел ласкать тебя каждый день и каждую ночь. Двадцать пять часов восемь дней в неделю.       Чимин негромко всхлипнул, когда Намджун мучительно медленно стянул с него боксёры. Жгучая похоть, плескавшаяся в затуманенном алкоголем разуме, натягивала каждый нерв, награждая тело чрезмерной чувствительностью. Кожа под чужими пальцами пылала, заставляя выгибаться навстречу неуловимым касаниям. Мужчина сходил с ума, постепенно утопая в ласке, которую дарили ему намджуновы руки, оглаживающие красивые изгибы.       Намджун кончиками пальцев исследовал податливое тело, которого так давно мечтал коснуться. Нежно и интимно. Он неторопливо водил руками по подкачанной груди, обводя тёмные бусины сосков. Ему хотелось насладиться каждым миллиметром Чимина, но внутренние барьеры сдерживали его, не давая переступить дальше очерченной грани. Грани, которую он раз за разом рисовал сам себе, переступив через предыдущую. Намджун понимал, что не сможет постоянно держать себя в руках, но все мысли моментально испарялись, стоило ему лишь заглянуть в тёмные глаза напротив. Чимин отчаянно нуждался в нём, и плевать, что на утро он может об этом и не вспомнить.       — Намджун-и, — простонал Пак, когда чужие пальцы вновь сомкнулись на его члене.       Мужчина с нарочитой медлительностью водил ладонью по всей длине возбуждённой плоти, срывая с чужих губ судорожные стоны. Большой палец второй руки скользил по влажной от естественной смазки головке, мягко оглаживая бархатную кожу. Намджун наслаждался тем, как Чимин изящно выгибался, хрипло умоляя: «Намджун-и, быстрее, я больше не могу». Он чувствовал, как болезненно пульсирует чужой член в его ладони, а собственное возбуждение давно приносило фоновый, почти привычный дискомфорт. Решив больше не мучить их обоих, мужчина ускорил свои движения, скользнув свободной рукой к аккуратной бусине соска и слегка сжав.       — Намджун… — протяжно простонал Чимин, пачкая большую ладонь белёсыми каплями. Мышцы живота бесконтрольно сокращались, грудь тяжело вздымалась, а веки медленно опускались вниз. Испытав высшую точку наслаждения, Чимин словно выпал из жизни и очутился в параллельной вселенной. Ему казалось, что всё это лишь прекрасный сон, что сейчас он закроет глаза здесь и откроет в своей комнате, объятый одиночеством. Он не хотел покидать эту реальность, изо всех сил пытаясь держать глаза открытыми, но усталость навалилась на него, и Чимин практически моментально отключился, оставляя Намджуна наедине с твёрдым членом и шквалом навалившихся мыслей.       — Сладких снов, Чимин-и, — едва слышно прошептал мужчина, позволив себе ещё одну маленькую слабость, ведь начальник всё равно его уже не слышит.       Улёгшись рядом со спящим Чимином, Ким аккуратно поправил возбуждение в штанах и устало вздохнул. Утром его ждала важная встреча и ещё тысяча неотложных дел, а это значило, что ему придётся оставить Пака одного до самого вечера, и Намджун точно знал, что после произошедшего тот себе накрутит, выкрутит и перекрутит всё, что только можно и нельзя. Если вспомнит. Ким искренне надеялся, что утром Чимин даже не вспомнит, что он ночевал в его постели после того, как довёл до оргазма. И это была ложь самому себе. Наглая и откровенная.       Чимин проснулся с сильнейшей головной болью. Он с болезненным стоном попытался встать с кровати, увы, тщетно. На глаза неприятно давило, во рту словно нагадило с десяток кошек и вообще казалось, что по нему пару раз проехался каток. Большой такой ядерно-жёлтый асфальтоукладчик.       Тяжело вздохнув, Чимин предпринял ещё одну попытку оторвать голову от подушки. С трудом, но ему это удалось. Его ноги оказались на мягком кремовом ковролине, а руки упёрлись в колени, подпирая голову. Медленно моргая, он перевёл взгляд на прикроватную тумбочку, на которой лежал его айфон, таблетка аспирина и минералка. Под пустым стаканом лежал белый лист бумаги, сложенный пополам.       Чимин трясущимися руками налил воду в стеклянный стакан, бросил туда таблетку, чуть не уронив её на пол, и начал наблюдать за тем, как та шипит, растворяясь в жидкости. Взъерошив спутавшиеся волосы, мужчина поднял лекарство и начал жадно глотать его, морщась от мерзкого вкуса. Лучше так, чем умирать от похмелья.       Громко поставив стакан, Чимин поднял записку, уже предугадывая её содержимое. О работе, о его похмелье и ни слова о том, что случилось ночью.

«Господин Пак, я был вынужден уехать по важным делам. Сегодня ваше присутствие на рабочем месте не обязательно, все важные документы я взял с собой, с остальным прекрасно справится Хосок. Пожалуйста, отдохните. P.S. Надеюсь, что таблетка Вам поможет».

      — Опять этот ёбаный «господин Пак», почему он не зовёт меня по имени? — простонал Чимин, отшвыривая от себя лист бумаги. — А-а-ай, блять, как же бесит. — Он поднялся с кровати и поплёлся в ванную, совершенно не стесняясь своей наготы. Да и смысла ноль, Намджуна здесь нет, а на двадцать первом этаже вряд ли кто-то сможет подсмотреть.       Чимин наскоро принял душ, смывая с себя горячие прикосновения намджуновых рук. Оставляя мокрые следы на тёмном паркете, он дошёл до телефона и решил всё-таки посмотреть на время. Пять часов вечера. Громко матерясь, мужчина вытащил из шкафа тёмно-синий идеально выглаженный костюм. Похмелье похмельем, а являться перед своими работниками, как потрёпанный бомж-алкоголик, он намерен не был. На самом деле сравнение было гиперболизировано, потому как Чимин даже в драных джинсах и в клетчатой рубашке выглядел, как чёртова модель. Умение преподнести себя — было одним из уникальных качеств мужчины.       Поймав такси и назвав адрес своего издательства, Чимин потянулся к телефону. Тонна сообщений от растерянного Хосока, миллион какого-то спама и ни одной даже малюсенькой буковки от Намджуна. Это злило, буквально вымораживало. Мужчина достал наушники, воткнул их в уши и нажал на волшебную кнопку «Random». Первое, что он услышал было: «Я ненавижу тебя, всё, что относится к тебе».       — Да, блять, серьёзно?! — громко выругался Чимин, почему-то представляя в голове лицо улыбающегося Намджуна и его эти милые ямочки. Полный диссонанс чувств и мыслей насиловал мужчину изнутри. Психанув, он переключил песню и…       «Я ненавижу тебя, но люблю».       — Пиздец, — констатировал факт Чимин, вырывая из ушей наушники и закидывая вместе с телефоном в карман. Дальше он ехал в тишине, слушая шум мотора и смотря в окно.       Швырнув таксисту деньги, Чимин громко хлопнул дверью и устремился в свой кабинет. Подчинённые перед ним рассыпались в попытках спрятаться по углам, лишь завидев полыхающий огонь ненависти в глазах своего босса. В лифте он ехал один: всё его «содержимое» моментально выпрыгнуло в холл, спасая свои задницы от праведного гнева.       — Господин Пак… — начал было Хосок, поднявшийся с места, чтобы поприветствовать начальника.       — Все бумаги и горячий кофе на моём столе через пять минут, — прошипел Чимин, одаривая своего секретаря холодным взглядом.       — Но…       — Молча! — Подчинённый весь сжался от громкого металлического голоса и, робко кивнув, начал собирать разбросанные по всему столу бумаги.       Залетев в кабинет, Чимин рухнул в кожаное кресло, откидываясь на спинку. Пак потянулся к ноутбуку, включая его. На почте висело несколько важных сообщений, которые были уже прочитаны и отвечены.       — Когда ты только всё успеваешь, чёртов Ким Намджун? — вздохнул мужчина, нервно постукивая пальцами по деревянному столу. Намджун был везде, но не там, где нужно было Пак Чимину.       Через четыре минуты и сорок одну секунду в дверь постучался Хосок, пребывающий на грани панической атаки. Оставив папку с документами и чашку кофе, которую чуть не расплескал от волнения, он поспешил покинуть кабинет начальника, побоявшись лишиться работы. Злого Пака мог успокоить только Намджун, а Хосок прекрасно знал, что тот появится в здании только через пару часов. Уровень опасности: Кошмарный. Возможность выжить: Отсутствует.       Намджун постучал в дверь и после раздражённого «войдите» зашёл в кабинет.       — Господин Пак…       — Ким Намджун, ты издеваешься надо мной? — Чимин устремил взгляд на подчинённого, поднимаясь с кресла.       — И в мыслях не было, — Намджун изогнул бровь, глядя на хмурящегося Пака.       — Тогда какого хрена ты оставил меня одного? Заебато было слушать, как я стонал под тобой, а? — Чимин прекрасно знал, что Намджуну нужно было уехать, что, напившись вчера, он переложил все свои дела на подчинённого. — А ты просто, блять, свалил с утра под шумок, пока мне снился сон, в котором ты меня трах…       Терпение — вещь не резиновая, к сожалению. И каждому терпению со временем приходит конец. И сейчас наступил тот самый светлый час (на самом деле не очень светлый, вечер же). Терпение Намджуна лопнуло с громким хлопком, высвобождая все скопившиеся за огромное количество времени эмоции. Он был взбешён.       — Если ты сейчас же не заткнёшься, я найду, чем заткнуть твой чёртов рот, — прошипел Ким, сжимая руки в кулаки до белых пятен на костяшках. Он слишком устал физически и морально, чтобы выслушивать тупейшие обвинения в свой адрес.       Чимин ошарашено посмотрел на Намджуна: это был первый раз, когда тот перешёл на «ты» и к тому же повысил на него голос. В прищуренных намджуновых глазах пылала ярость, челюсть была плотно сомкнута, а грудь тяжело вздымалась.       — Ты вообще представляешь, как мне тяжело держать себя в руках, когда ты рядом, весь из себя такой сексуальный и манящий, а? Скольких усилий мне стоит перебороть своё желание овладеть тобой на твоём же столе, а? Раз за разом ты напиваешься, пытаясь выключить остопиздевшую реальность, а я остаюсь трезв, чтобы довести тебя до дома. Этой ночью я вообще думал, что в штаны себе кончу, пока слушал твои судорожные стоны. Да ты, блять, единственный, кто издевается! — прокричал Намджун, стремительно сокращая расстояние между ними. — Я устал бегать от своих чувств, блять! Уже тысячу раз я говорил тебе, что люблю теб…       — Что, блять? Я должен был выучить хинди, чтобы узнать о том, что мои чувства взаимны?       — Как же ты заебал меня, несносный мальчишка! — Намджун резким движением руки ухватил Пака за галстук и притянул к себе, впиваясь в чужие губы. Поцелуй получился мокрым, практически отчаянным, через него мужчина пытался донести все не сказанные слова. Его губы яростно сминали чиминовы, а язык ласкал чужой, выбивая из его обладателя сдавленные стоны. Он любил Чимина пьяным/трезвым/злым/расстроенным/весёлым/уставшим/любым. Он любил всё, что связано с Чимином. Отчаянно и давно. И судя по тому, как тот отзывался на его прикосновения, он нуждался в нём не меньше.       Поцелуй прервал хрипловатый голос вошедшего без стука креативного директора.       — Господин Пак, я… я, пожалуй, позже зайду, не буду вам мешать. — Мин Юнги вылетел из кабинета со скоростью пули, хлопком закрыв дверь.       — И что нам теперь делать, Джун-и? — Чимин нежно провёл рукой по щеке Кима, томно заглядывая в кофейные глаза. — Он ведь нас видел.       — А ничего не делать, — Намджун прижал к себе смущённого Чимина, — я его позавчера с Хосоком застал, так что не думаю, что он что-нибудь скажет. И, кстати, световой меч даже не в его заднице был.       — Мой секретарь нагнул Юнги? — глаза Пака на мгновение округлились. — А впрочем, поебать.       — Боже мой, господин Пак Чимин, что я слышу? Вы в своём уме? Директор известного издания, а ругается, как сантехник, — Намджун залился смехом.       — Сапожник, — уточнил Чимин, ярко улыбнувшись.       — Какая разница, Чимин-и?       — Да никакой, — облизнувшись, Пак закусил губу, не сводя взгляда с Намджуна. — Стоп. Ты назвал меня по имени?       — Да, Чимин-и, и если ты не прекратишь соблазнять меня своими блядскими губами, я выебу тебя на этом столе. — Ким навис над Паком, вжимая в деревянную поверхность и жадно вдыхая дурманящий запах чиминовых волос.       — Я этого и добиваюсь, — прошептал мужчина на ухо Намджуну, вовлекая в чувственный поцелуй.