Шутка?

Повествование ведется от лица Санса. О, боги. Почему после суда над Фриск у меня так закружилась голова? Хотя, она и сейчас кружится, но, по крайней мере, я могу мыслить и видеть. А тогда, едва я начал говорить свою речь при прощании с девушкой… Просто темная пелена, внезапно возникшая перед глазами. Появилась тошнота и боль в глазницах. Я не мог шевельнуться, сказать что-то или услышать, но в тоже время я чувствовал, как движется моя челюсть, а конечности что-то делают без моего ведома. Тем не менее, сейчас все прошло и ко мне вернулись все чувства. Стоп. Почему все они так на меня смотрят, словно я только что убил кого-то на их глазах? И где Фриск? Я же стоял рядом с ней, а теперь девушки нет в этой комнате. Странно. Она ведь не могла уже уйти, ведь так? По крайней мере, я на это очень надеюсь… Но взгляд моих друзей. Что я натворил? — Санс! Что ты наделал?! — раздался вопль Папируса, едва я открыл рот, дабы спросить, в чем дело и почему они на меня так уставились. Пока я пытался что-то сказать, мой младший брат подошел ко мне, и, сжав свои пальцы, с силой ударил меня по скуле. Готов поспорить, что теперь у меня появилась еще одна трещина. Одна от братца, другая от отца. Здорово. Семья меня бьет. Не, ну, а что, это весело. — Санс…что ты с ней сделал? Из-за чего? — раздался тихий голос Андайн, глаза которой, не смотря на тон, пылали пламенем ярости и злости. Да черт возьми, что с вами всеми происходит? Что я сделал? И где Фриск? Из-за чего меня ударил Папирус? Почему на меня злятся все? Столько много вопросов, но ни одного ответа не находится в моей черепушке. Неужели я что-то сделал, пока пелена меня окутала? — Да что я сделал?! Объясните мне! И где Фриск? — закричал я, не в силах сдерживать эмоции, внезапно нахлынувшие в мою душу. Я волновался за девушку, которой не было среди нас, я злился на приятелей и брата, из-за того, что никто не утруждается рассказать мне, в чем я провинился. — Так, стоять. Ты что, притворяешься, дабы не отвечать за свою вину, или же ты реально ничего не знаешь? — я кивнул на второй вариант, и увидел, что сердитое выражение на лицах всех тут находящихся уходит, постепенно сменяясь на удивленное и непонимающее. Папирус, который и задал сей вопрос, внезапно хлопнул себя ладонью по лбу и зло прошипел что-то, из чего я смог понять только одно, — Гастер… Гастер? Отец? Неужели…неужели из-за того, что я отказался выполнить его последние, наиболее безумные требования, он решил отомстить мне? Со стоном я опустился на пол, облокотившись на колонну портала в мир людей. Внезапно разум прояснился, и я поинтересовался, где находится сейчас Фриск и что я вообще сделал такое. — В общем… Ты сначала начал говорить о своей любви и все такое, думаю, пересказывать не надо, — я кивнул в очередной раз, чтобы младший братец поскорее переходил к самому главному, — но потом ты как-то повел себя не так. Будто с ума сошел. Ты буквально набросился на Фриск, вывихнул ей руки, как-то еще ей ссадины сделал ножом, — Папирус указал на мой окровавленный нож, валяющийся в паре метров от меня, — потом ты просто закинул ее во врата. Вот и все. Санс, скажи мне честно, ты действительно сделал не по своей воле? — Да. Сколько минут назад это произошло? — получив ответ от Альфис: «Примерно пять-семь минут». Я, чертыхнувшись, последний раз посмотрел на Андайн и королевского ученого. Потом я быстро пожал руку Ториэль, которая оказалась той самой женщиной, которой я дал обещание защищать человека. И, наконец, я приобнял своего младшего брата, как бы говоря, что заботиться о себе он будет самостоятельно, без меня. Глубоко вздохнув, понимая, что больше я этот мир не увижу, как и своих друзей, брата… И я не смогу прибить своего отца, который так поступил со мной и моей Фриск. Никогда его не прощу за это, будь он проклят. Обернувшись на Папируса, я заметил, что мой брат мне кивнул, подбадривая. Закрыв глазницы, я бросился в портал, за своей возлюбленной. И будь что будет. Повествование от лица Санса окончено.

***

Повествование ведется от лица Фриск. Предательство. Это боль, которая сильнее любых ранений. Пусть даже рана кровоточила, а рука, которую недавно заломали, жутко болела, я не обращала внимания на это. Единственная боль, которая сейчас была во мне, это из-за того, как обошелся со мной Санс… Я доверяла ему, а он… А он лишь пользовался мной, как видимо. Все те слова, которые говорил он мне, все те действия, что он делал ради, как я думала, меня, все его волнение и чувства ко мне... Все это было лишь шуткой. Самой обычной шуткой для беспомощной, доверчивой девушки, которая никого не знала в этом мире, который населяли лишь монстры. Представляю, как они сейчас смеются надо мной вместе с этим скелетом. Представляю, как все ему говорят, какой он молодец: так развел девчонку! А она, та самая девчонка, взяла и влюбилась в него. Любовь. И почему все поэты и писатели, которых проходили мы в школе, твердили, мол, это самое лучшее чувство в мире? Ложь, от любви — одни лишь несчастья. Именно из-за этой любви я сейчас нахожусь в каком-то пространстве, которое давит на меня со всех сторон, доставляя боль и неудобство. Ну и хорошо. Умру зато, надеюсь, навсегда. Никто о моей душе и не вспомнит, ни Папирус, ни Андайн, ни Ториэль. К ним придет еще один человек, и они будут заботиться о ней, не вспоминая меня. А Санс, наверняка, попытается влюбить в себя и ее. А, хотя, может, он и сам влюбится и эта девушка останется там, с ним, а я буду мертвой из-за него. Протянув руку к глазу, я заметила, что щеки уже давно мокрые от слез. Надо же, а я и не заметила, что плачу. А ведь точно: нос забился, и дышать я могла теперь только ртом, да и то, почти что ежесекундно всхлипывая. Вдруг стало холодно, и мне пришлось натянуть футболку на руки, дабы хоть немного согреться. Тут некстати пришло воспоминание о синей, цвета неба, куртке Санса. О черт, опять я о нем вспомнила! Нет, не думать, не думать. Он тебя предал, ты ему не нужна. От кого ссадина? Из-за кого у меня болит рука, на которой, между прочим, уже были подтеки запекшейся крови. Моей крови. И из-за кого у меня разбито сердце? Как же пафосно звучит это, совсем как некоторые цитаты из особо популярных групп для девушек в социальных сетях. Ладно. Тогда сердце у меня не разбито, просто мне сильно больно именно в том месте, где находится этот орган. Если я когда-нибудь захочу еще влюбиться, то, пожалуйста, мысли, напомните мне об моменте, который я переживаю сейчас. Ну, если я, конечно, еще доживу. А тем временем боль стала еще больше, а холод — еще сильнее. Моя легкая одежда не помогала мне скрыться от этих ледяных когтей, а руки, которыми я обхватила себя, не скрывали меня от боли, неприятными иглами впивающаяся в мое тело, железным обручем сдавливая, заставляя согнуться, но сил уже не оставалась даже не это движение. Только боль. Только страх. Только ужас. И только предательство Санса. И мне все еще хочется жить? Я идиотка. Внезапно я увидела, как чьи-то белые руки, почти полностью скрытые за рукавами синей куртки, или, возможно кофты, свитера и так далее, обхватили меня, прижимая к себе. Я хотела вырваться, но слабость, вдруг нахлынувшая на меня, не давала возможности даже пошевелить головой, дабы посмотреть, кто это. Удивительно, но после прикосновения этих рук, боль и холод, до этого терзавшие меня, медленно начали отступать, оставляя после себя только неприятные, но терпимые ощущения. Темнота медленно начала отступать, превращаясь в цвета: оранжевый, желтый, зеленый, голубой и фиолетовый. В общем, в цвета радуги. Но недоставало лишь двух цветов: красного и синего. Совпадение ли, но вдруг мои руки окутало сияние алого, а конечности моего спасителя — как раз-таки последнего недостающего цвета, следующий по радуге за голубым. Вдруг меня охватило чувство, что я начинаю падать, камнем летя куда-то вниз. Но руки незнакомца все так же держали меня, вселяя странную уверенность в том, что будет все хорошо. Никакой паники, страха или крика. Только тишина и спокойствие, лишь конечности моего спасителя обвили меня еще сильнее, не давая даже нормально вздохнуть. А потом все снова стало черным.

***

Чей-то смутно знакомый голос звал меня по имени, а яркий, по-видимому, солнечный свет, ярко светивший даже сквозь плотно зажмуренные веки, заставлял открыть глаза как можно быстрее, что я и сделала. Первую минуту вокруг меня просто было зелено-голубое пятно, одно из которых шевелилось и как-то дергало меня. — Фриск! Очнись, пожалуйста, прошу тебя, — нет, я определенно слышала этот голос ранее, но сейчас он как-то изменился. Точно! Это же голос того скелета в синей куртке, постоянно шутившего и ссорившегося с братом. Это был голос скелета, который порезал руку мне. Это был его голос. Голос Санса. Я резко поднялась, приняв сидячее положение, а зрение вернулось в норму, восстановившись и приобретя свою обычную резкость. Я сразу же взглянула в лицо тому, кто отчаянно звал меня по имени и у которого был голос Санса. Но, подождите-ка, это не тот скелет, в которого я влюбилась. Разве у Санса бледная кожа и такие яркие синие глаза? Разве у него были короткие волосы белого цвета, и разве его кожа была настолько теплой? Нет, это определенно не Санс, а кто-то, очень похожий на скелета. Но одежда была его, точно такая же, включая даже полоску на штанах. Я отвернулась от парня, давая понять, что не хочу с ним общаться, поскольку не знаю его. — Фриск, ты не узнала меня? Это же я, Санс. Скелет Санс. Ты меня…забыла? — теплая рука легла на мое плечо, а тихий, виноватый, но в тоже время с нотами обиды, голос зазвучал сзади меня. Нет, я ему не верю, это не Санс! Просто кто-то решил подшутить надо мной, ведь Санс был скелетом, а этот парень — человек, — Фриск… Я прошу у тебя прощение за тот случай у врат, я…это был не я, а мой отец завладевший моим разумом. Да, звучит глупо, но это действительно так, — я все так же молчала, но я действительно поверила этому парню, ведь он может быть Сансом, я простила его. Человек вздохнул, — видимо, ты не веришь мне, что это действительно я. Ладно. Фриск. Ты забыла, о цветке, сделанном из железа, или о телескопе, измазанном в чернилах? Или о том, как ты меня приревновала? Неужели ты всего этого не помнишь? — Санс… — прошептала я, обернувшись. Скелет, ой, нет, парень грустно улыбался мне, а синие глаза полыхнули радостью, когда я, подвинувшись к нему, крепко обняла его, уткнувшись в плечо Санса. Я почувствовала, что его руки поглаживают мои волосы, и я вспомнила, что он всегда любил их запах. Странно, но я, подняв голову, не испытывала какой-то злости на него. Нет, я его любила все так же. Как бы подтверждая вышесказанное, я потянулась к его лицу, одновременно дотрагиваясь своей ладонью его шелковистых белоснежных волос. Осторожно коснувшись его губ своими, я почувствовала небывалую нежность и любовь к нему. Плевать, что мое путешествие закончилось, мне все равно, что я даже не знаю, где нахожусь, главное, что я жива и Санс, мой Санс, находится рядом со мной, и именно его губы сейчас соприкоснулись с моими. Жизнь, спасибо тебе! Повествование от лица Фриск окончено.

***

— Алло, Фриск? Это Папирус. Я не знаю, услышишь ли ты меня, ведь нас сейчас разделяют миры. Но, тем не менее, я надеюсь, что ты все-таки получишь мое сообщение, — раздался из динамика голос младшего брата Санса, — у нас в подземелье все хорошо, меня приняли все-таки в Королевскую Гвардию, но, правда, сейчас мы не воюем, ведь в нашем мире воцарился мир, как бы странно это не звучало. Я нашел себе подругу, и завел собаку. Надеюсь, — смешок, — Санс, ты не против, если она займет твою комнату? — внезапно в трубке раздались помехи, словно происходила борьба. — Да, а еще я, Андайн, Глава Королевской Гвардии, поселилась в Сноудине, рядом с домом Папируса. Тут, оказывается, очень добрые люди, которые всегда могут помочь! Например, недавно я встретила одного парня, который продавал мороженое, и именно он помог мне добраться до своего дома, когда я заблудилась, — вдруг голос Андайн понизился до шепота, — а еще завтра у нас с ним свидание! Только никому не говори, Фриск, хорошо? — опять помехи и лай. — Привет, дитя мое. Это Ториэль. Как там все у тебя с Сансом? Он нашел тебя? — милым голосом произнесла, по-видимости, дракониха, скорее всего, улыбаясь, — я вернулась в замок к Азгору и снова стала королевой Подземелья. Души были освобождены, и теперь у нас живет семеро детей. А мой сын, которого когда-то убили люди, внезапно вернулся домой. Оказалось, что это был он тем самым цветком, про который ты мне рассказывала. И, нет, он не злой. Просто, совершил ошибку. У всех такое бывает. — Мы все очень скучаем по вам, Фриск и Санс! Возвращайтесь, — хором прокричали существа, среди которых можно было различить заикание доктора Альфис и бас короля Азгора. А ведь и правда, может, они когда-нибудь вернутся? А, не. Кому нужны эти существа, и кому нужно это подземелье? Конечно же, это шутка.