Издательский дом Лас-Ночес

-Вот, — я положила на стол фотографии, которые только что получила из печати. Ваза слева, ваза справа, ваза сбоку, ваза с какого-то странного ракурса, потому что уже надоела она мне. Улькиорра, осторожно взял их в руки, будто дотрагивался до самой вазы. Смотрел такими глазами, будто у него есть эмоции, потом выдавил сухое «прекрасно», чем успокоил меня. За неделю работы здесь я была свято уверена в том, что этот парень непробиваем и его тоже в свое время кто-то вылепил, как скульптуру, а бог принял за человека и по ошибке сунул душу. Хотя, не спорю, когда я фотографировала вазы, вспоминала редактора отдела культуры, и мгновенно у каждой вещи появлялись душа и эмоции. Сравнение очень интересная игра сознания. За неделю я оббегала, наверное, все музеи города. Отдел готовил какую-то огромную статью про серию произведений искусства, поэтому работа требовала напряжения всех моих сил. -Ичимару-сан просил тебя зайти, — проинформировал меня редактор, снова и снова бросая косой взгляд на фотографии. -Спасибо, — кивнула я, выходя из кабинета. Кем здесь работает Ичимару, я так и не поняла. В любом случае, я никогда не думала, что в обязанности кадровика входит оповестить меня о том, куда и когда мне идти, да еще и координировать работу всех подразделений. Вообще, мне как-то обмолвились, что он на самом деле замещает главного редактора по всем вопросам, а должность кадровика его всего лишь происки черной бухгалтерии, которой и славился этот издательский дом. Правда, к этой самой бухгалтерии тоже приложил руку Гин, так что налоговая вот уже который год упрямо пыталась поймать их хоть на чем-нибудь, но тщетно. -Ичимару-сан! – заглянула я в кабинет кадровика, встретив так еще одну знакомую персону: Джагерджака. Как выяснилось, он работает простым журналистом в отделе светской жизни. Но при этом, являясь настоящим светским львом, знает всех и вся, так что без него отдел просто загнется. -Привет-привет! – поздоровался со мной Гин, махнув рукой. – У тебя начинается напряженная неделя, Химе-чан! Вот, например, завтра ты пойдешь на прием к известному певцу в сопровождении вот этого молодого человека. -На прием? – удивилась я, раньше не работая на подобных мероприятиях. У Куросаки был опыт, а вот я как-то ограничивалась неподвижными целями. -Да-да! Он открывает салон бальных танцев, поэтому ему просто необходима реклама. А нам необходима лучшая статья с неподражаемыми фотографиями! -В пять быть при полном параде, я за тобой заеду! – рявкнул Джагерджак, проясняя мне ситуацию. -Усекла, — ответила я, позабавив мужчин. -И да, — предупредил меня Гин, — ты должна приготовиться к настоящей войне! Сообщество отправляет на это задание восходящую звезду Кучики и твоего приятеля Куросаки. -Девчонка знает Куросаки? – заинтересовался Гримджоу, обычно не слишком много уделяющий внимание чье-то личной жизни. У него вообще был своеобразный взгляд на светскую жизнь, из-за которого его статьи имели особую популярность. -Мы с ним вместе работали в фотоателье. -Ладный мужик, с ним всегда приятно иметь дело, — с одобрение отозвался журналист. -Гримджоу-сан, ты знаком с Куросаки? – заинтересовался уже Ичимару, так же как я и удивляясь этой информации. -Да, мы с ним пару раз набили друг другу морды. Прекрасно провели время. А то иногда встретишь задохлика и брать с него нечего. На какой почве произошла драка, я уточнять не стала. Куросаки был любителем влезать в неприятности, поэтому ничего удивительного в этом не было. Кажется, он даже состоял в каком-то борцовском клубе. Правда, с Тацки связываться боялся, но кто их этих мужиков разберет. -Я могу идти? -Да, до завтрашнего вечера ты совершенно свободна, — разрешил Гин, — правда, не стоит расслабляться. Нойтора говорил, что скоро намечается убийство. -Что намечается? – удивилась я, думая, просто не расслышала. -Убийство, — спокойно и разборчиво повторил кадровик. – У Нойторы много связей, он откуда-то знает преступления наперед. -А сообщить в полицию? -Ты что, дорогая моя! Какая полиция? Он их терпеть не может. К тому же, разве может он испортить себе колонку раскрытыми преступлениями? Так что, если что, завтра тебе могут позвонить и в срочном порядке попросить выехать на место преступления. -Хорошо, — согласила я, мысленно дав себе команду больше ничему не удивляться. – До завтра! Забежав в выделенный кабинет, в котором мне так и не удилось с чувством посидеть, я забрала оттуда свою кофту, попрощалась с девочками, которые только огрызнулись в ответ, и ушла домой. Фотографы в «Лас-Ночес», правда, были не очень хорошие. Не знаю, насколько по качеству фотографий, но характеры Лоли и Меноли просто пугали меня. И вот родимый дом, горячая ванна, ужин на скорую руку и компьютер с «Цветочками». Я легла часа в четыре утра. Что ж, можно сказать, что я просто готовлюсь к завтрашнему дню. Проснулась ближе к часу, покорила себя за подобную расслабленность, впрочем, без особого энтузиазма. Заглянула в зеркало, шарахнулось спросонья, пошла в ванну. Не считая обеда, все три часа я собиралась. Вдохновенно, перебирая весь свой гардероб, чтобы найти то, в чем не страшно и публике показаться. И вот, я вертелась перед зеркалом, в джинсовом костюме из юбки и кофты, накрашенная, с уложенной прической. Двести лет не приводилась себя нормально в порядок. Когда раздался звонок, я даже удивилась. Ну ладно, предположим, дом Гин-трепло обязан был сдать, иначе бы он не был собой. Но квартиру он сам не знал. Хотя он же работает кадровиком, мать его за ногу, а это почти что шпионская служба в одной лисьей морде. -Привет! – я стояла и улыбалась, пытаясь проверить, насколько хорошо выгляжу. Но Джагерджак только скептически осмотрел меня с ног до головы. -Ты так собиралась пойти? – спросил он в итоге. Я настороженно оглядела его простой костюм четверку серебристо-стального цвета, идеально причесанные волосы. Конечно, джинсы это не официальная одежда, но, насколько я знаю, фотографам не обязательно надевать вечерние платья. -А в чем проблема? -Я слишком предусмотрителен, чтобы у нас были проблемы, — хмыкнул он, так и не решившись за все это время пройти за порог, — у нас есть три часа, за которые мы должны сделать из тебя человека! Пошли! -Я не понимаю, я что такая страшная?! – в душе я смутилась, но обида, переполнявшая меня, заставляла отвечать резко и гордо. -Нет, тебя трудно испортить, — Джагерджак снова осмотрел меня с ног до головы, но на этот раз я могла только краснеть под его взглядом. – Да твой искусствовед коньки бы отбросил, увидь тебя в таком виде! – заорал он, заставив меня вздрогнуть. -Какой искусствовед? -Да, хахаль твой, Улькиорра! — от неожиданного продолжения я даже не посмела пискнуть, что он совсем не мой хахаль. — Ноги в руки и марш в машину! Главное фотоаппарат возьми, а с остальным мы разберемся по дороге. Я послушно кинулась в комнату, схватила ключи с фотоаппаратом и выбежала на лестничную площадку. Дождавшись, пока я закрою дверь, Джагерджак начал быстро спускаться вниз по лестнице, словно он перепрыгивал через две ступеньки. Я семенила за ним, раздумывая над предполагаемым хахалем и предстоящей поездкой. Странные эти светский мужики. Я себе вполне нравилась. Всю дорогу мы молчали, впрочем, она оказалась не длинной. Мы припарковались рядом с салоном одежды из Германии, куда, обычно я даже не заходила. -Гримджоу-сан, — робко попросила я, когда убедилась, что мы идем именно туда и никуда сворачивать не собираемся, — может, мы пойдем в торговые ряды? У меня нет денег даже на одну вещь отсюда… -Что за дурная-то такая?! – рявкнул Джагерджак, хотя лицо у него было необычайно привлекательное и спокойное. Я бы даже ничего не заподозрила, если бы не слышала оскорбления собственными ушами. – Считай, что я делаю тебе сегодня подарок, золушка! Терпеть этого не могу, но таким невинным овечкам как ты необходимы либо волк, либо крестная фея, чтобы мозги на место встали. Считай, что я добрый-предобрый фей! Я снова замолчала, не желая его злить. Судя по всему, Джагерджак принадлежал к тому типу людей, которые любили девушек с закрытым ртом. У меня сразу разбежались глаза, как только вежливая консультант подвела нас к ряду вечерних платьев. Собрав глаза в кучу, я неуверенно смотрела только на самые приглянувшиеся. -Выбирай! – дал команду Гримджоу. Я послушно сняла вешалку с коротким коктейльным платьем лимонного цвета. Рукава фонарики, рюша по подолу, вышивка на груди. -Не правильно. Еще? Я задумалась, выбирая другое. Это мне все же нравилось больше всего. Остановилась на розовом платье до колена с открытой спиной. -И опять неправильно. Ты из себя специально деревенскую простушку строишь или просто прикалываешься? -Ну симпатичные же, — оправдывалась я, чувствуя себя ничтожеством. -В общем, безнадежно, — выдохнул журналист, качала головой. – Ладно! Я подаю, ты меришь, если понравится, покупаем. Усекла? Я кивнула, понимая, что это может затянуться, взяла первое подсунутое платье из черной струящейся ткани и скрылась в примерочной. Мне казалось, я перемерила все платья, но мне несли новые и новые. Было и небесно голубое с необычным шлейфом, которое забраковали из-за плохой маневренности, и черное короткое, и золотое с таким вырезом, что я просто не могла не краснеть в нем. В итоге, когда мой мучитель наконец согласился с длинным красным платьем, я вздохнула с облегчением. Мне уже было все равно, в чем я. -А разве фотографы тоже должны одеваться как на парад на подобные вечеринки? Всегда считала, что мы туда не отдыхать приходим, а значит, и одежда должна быть рабочая. -Некоторые может да. Но в нашем журнале все должны выглядеть так, будто звезды здесь они! К тому же, весь вечер тебе фотографировать не придется, не на свадьбе. Сделаешь несколько хороших снимков, чтоб было из чего выбрать, а потом можешь веселиться. Мы вроде как приглашенные. Пока Гримджоу объяснял мне то, что для него было давно уже аксиомой, я даже не заметила, как мы зашли в салон красоты. Опомнилась только после звука колокольчика. -Дамы, — обратился к парикмахершам Джагерджак, — вот сюда, — он указал на мою голову, — что-нибудь просто, со вкусом и чтоб не мешало жить. А вот это, — он ткнул на мое лицо, отчего я невольно отшатнулась и неприязненно покосилась на него, — накрасить. Управитесь? -Конечно! – подтвердила одна девушка, улыбаясь. Я неуверенно села в кресло и просто закрыла глаза. Джагерджак вернулся, когда мне уже красили губы и укладывали последний локон. Осмотрев, кивнул, расплатился и вытащил меня из парикмахерской. На каблуках, которые мы приобрели вместе с платьем, я держалась уверенно, но все равно не успевала за его широкой поступью. -Теперь видишь, как должна выглядеть? -Ну, вижу, — согласилась я, украдкой бросая взгляд на стеклянную витрину, — по мне так все равно слишком вычурно. -Да ты еще скромницей себя почувствуешь! – засмеялся Гримджоу, опять приводя меня в замешательство. Мы приехали, когда гостей еще почти не было, если не считать нескольких групп по интересам. Радушный хозяин, мужчина в возрасте, встречал всех на входе, лично пожимая каждому гостю руку. -Рад вас видеть, месье Джагерджак! -Мое почтение, месье Роуз, — улыбнулся Гримджоу, мгновенно преображаясь. Вот это игра на публику! -Я надеюсь, что ваша статья будет как всегда на высоте. А не представите ли мне вашу очаровательную спутницу? -Иноэ Орихиме, наш новый фотограф, восходящая звезда издательства, — после такого представления я покраснела, спешно подала руку, которую певец галантно поцеловал. Они обменялись еще парой любезностей, после чего мы прошли в зал, где Джагерджак исподтишка ткнул меня под ребра, с глухим рычанием: -Спину выпрями! Чтобы как-то расслабится в этой непривычной атмосфере, я стала фотографировать, стараясь поймать интересные моменты. Лучше всего у меня получился портрет хозяина дома, причем он даже не заметил, что его фотографируют, и люстра, но в этом скорее не моя заслуга, а самого осветительного прибора. Помещение поражало своим величием, причем, в нем совершенно не было излишеств. Народ все пребывал и пребывал, и я закружилась в хороводе лиц. Когда все уже почти собрались, я заметила Куросаки. Рядом с ним стояла миниатюрная девушка в фиолетовом коротком платье, которая с аристократически величием всем улыбалась, но, когда никто не видел, ворчала на Куросаки и указывала ему, куда смотреть. -Куда загляделась? – услышала я рядом голос Гримджоу. -Да вон, — неуверенно залепетала я, — Куросаки увидела с коллегой. Она ему постоянно указывает, что фотографировать. -Нельзя лезть в чужую работу, — покачала головой мой спутник, — ну да что с нее взять? Молодая еще. -Вы тоже не старый, — нахмурилась я. Мне не нравилось его отношение к окружающим. К тому же, девушка хоть и была взволнованна, мне все равно понравилась. -Тогда что же ты ко мне так почтительно обращаешься, деточка? – натянул он на лицо издевательскую ухмылку. – Хочешь доказать, что ты равная, так и общайся со мной как с равным. А молодая она, потому что два месяца как после выпуска. Я пожала плечами, заметив, что гости в зале стали собираться в центре. Гримджоу тоже был наготове. Деликатно, но быстро мы пробрались в центр. И вот хозяин взял речь. Потом начались танцы профессиональных пар, которые в последствие должны были обучать посетителей. И фотографии, много необычных, красивых, таинственных. А потом начались танцы для гостей, фотографировать больше было не обязательно. Гримджоу разрешил погулять, но не теряться, поэтому я сразу вышла на балкон. -Простите, — извинилась я, когда заметила там молодую пару. Девушка за что-то отчитывала парня, а он объяснял ей, что все в порядке. -Иноэ! – обрадовался парень, в котором я, приглядевшись, узнала Куросаки. -Привет, Куросаки-кун! – неловко поздоровалась я. -Рукия, — обратился он к своей напарнице, — это моя бывшая коллега по работе, замечательный фотограф Иноэ Орихиме. Иноэ, это Кучики Рукия, журналистка, в паре с которой я работаю. -Очень приятно, — кивнули мы, почти одновременно. -Иноэ, ты здесь какими судьбами? – Куросаки был воодушевлен, как-то сразу стал более радостным. -Ну, я по работе, — ответила я, стараясь уклониться от ответа. -Так куда ты все-таки устроилась? -Издательский дом «Лас-Ночес», ведущий фотограф, — услышала я холодный, самодовольный голос за моей спиной. – Добрый вечер, Куросаки, Кучики! Рад вас видеть. -«Лас-Ночес»? – переспросил рыжий, растерянно пожимая протянутую руку Джагерджака. Я только кивнула, не зная, что еще сказать. -Неожиданно видеть вас здесь, Гримджоу-сан, — с какой-то надменной ноткой превосходства ответила Рукия, — видимо, слух, что вас сняли с должности редактора, оказался правдой. -Слухами земля полнится, — уклончиво ответил мужчина. – Не окажите ли мне честь потанцевать со мной? -Отчего же? С радостью, — согласилась она, опуская свою маленькую ручку в его большую лапу. Мы с Куросаки остались одни в неловком молчании. И, чтобы не начались вопросы на тему, почему я ушла в конкурирующий журнал, я начала первая, хотя и моя тема не была мне приятна: -А ты у нее под каблуком! -Да ну тебя, — обиженно пробурчал Куросаки. Но напряжение спало, говорить стало легче. -Давно встречаетесь? -Ты о чем? – изумился парень. – Мы просто коллеги. -Не дури мне голову, я же вижу. С коллегами ты так не церемонишься. А взгляд, которым ты ее провожал, когда она согласилась на танец? Куросаки-кун, — я посмотрела на него упрямо, с упреком, не зная, за что именно обижена, — ты влюбился! -Тебе показалось! – отмахнулся он. -А если ты себе в этом не признаешься, то ты идиот! -Иноэ! – начал он, но пара со слащаво-приторной улыбкой уже возвращалась к нам. -Ичиго, пойдем, — она звала, не объясняя. А он, как будто забыв мои слова, потянулся к ней, не спрашивая, куда и зачем. -Ичиго, — проворчала я им в спину, недовольно просматривая фотографии. Подкаблучник чертов! Мог бы как обычно спросить: «Куда? Зачем? А если не пойду?» Ну и черт с ним! -Что такая кислая, фотографии не нравятся? – спросил Гримджоу, подходя ко мне ближе и подавая бокал шампанского. Я взяла, не задумываясь, и отхлебнула. -Как-то так, — неопределенно высказалась я. Он заглянул мне через плечо, я почувствовала его дыхание, мурашки, невольно пробежавшие по коже. Он смотрел пристально, долго, дожидаясь, пока я сама решу сменить фотографию на просмотре. -Зря ты так, — тихо сказал он, а у меня аж голова закружилась. Бокал уже был пуст, но при этом желудок находился в том же состоянии. Поэтому легкое ощущение расслабленности и безнаказанности полностью завладело мной. – Отличные фотографии. Действительно отличные. -Это не из-за них, — призналась я, — это все Куросаки. Они, кажется, с этой девушкой встречаются, а он не признается! Мне! -Ну, его можно понять! Если информация дойдет до ее брата, то у кое-кого начнутся неприятности. А ты точно знаешь, что встречаются? – я обернулась на него, лица оказались совсем близко. Я смотрела ему в глаза с упреком, чувствуя, что он бы с удовольствием доложил, кому не следует. -Нет! Просто по ним видно! -Ну и забей на них. -Не могу, — призналась я, нисколько не озаботившись тем, что говорю это совершенно постороннему человеку. -Почему? -Ну, он мне вроде бы как нравится, — объяснила я насколько могла точно. -У тебя знаешь сколько таких будет? -Пока один, — не поддаваясь на провокацию, уведомила я. – Хотя я могу его понять, она такая красивая, изящная. Я бы тоже, наверное, влюбилась, будь я парнем. А на меня кто посмотрит? И Гримджоу посмотрел: пристально, недоверчиво, с каким-то подвохом. Даже отступил на несколько шагов, рассматривая с разных сторон. Потом, наконец, собравшись с мыслями, спросил: -Ты совсем дурная что ли? -Не знаю, а что? -Ты на себя в зеркало давно смотрелась нормально? -С утра, — вспомнила я, не считая времени, проведенного в примерочной и в салоне. Да и дома, когда собиралась, присматриваться к себе я не старалась. – Всколоченная, с красными глазами, опухшая. Страховидла одним словом, кое-как себя в более ли мене порядок привела. -Ну ты даешь, девка! – искренне восхитился журналист, правда, я не поняла, чему именно. -Да у меня даже фотографий нормальных нет, — развела я руками. – Никогда не получаюсь хорошо. -Знаешь что, — он схватил меня за руку, но не с силой, а бережно, чтобы просто вести меня, — я присмотрел на улице пруд, беседку и небольшую поляну. В общем, живописный вид. Я, конечно, сейчас журналист, но когда-то занимался фотографией. Давай-ка я вспомню прошлое. На улице светила луна и фонари, выполненные в средневековом европейском стиле. Вид и правда оказался настолько красивым, что я не удержала и сделала пару фотографий сама. А потом меня отправились в центр «съемочной площадки» и дальше началось мучение на тему «Я – фотомодель». К концу фотосессии, я не просто устала сама, но и полностью вымучила свое воображение. Мы выпили еще несколько бокалов вина, во время которых я успела сделать несколько снимков танцующих пар. Настроение было просто на высоте. Я никогда не чувствовала себя так расслабленно! А еще, как только я заходила в зал, обязательно находился кавалер, который приглашал меня на танец. Я даже с Ичиго танцевала один раз, но почему-то плохо помню даже, о чем мы говорили. -Грим, — я уже окончательно расслабилась, поэтому сейчас сидела в беседке, напротив противно курящего журналиста, и разглядывала фотографии, — Рукия сказала, что ты был редактором. -Было дело, — коротко ответил он. -А почему сейчас просто журналист? Мне кажется, из тебя такой хороший начальник! -Как тебе сказать. Официально, я пропустил в печать скандальную статью, которой вообще не должно было существовать в природе. -А неофициально? – удивилась я, понимая, что он скорее удавил бы всех, чем совершил подобную ошибку. -Я считаю, что меня подставили. И статью в печать провел нынешний редактор отдела светской жизни. Но кому чего докажешь? Спасибо хоть вообще не выгнали.