Если бы ты меня видел +133

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Сверхъестественное, Jared Padalecki, Jensen Ackles, J2 (кроссовер)

Основные персонажи:
Джаред Падалеки, Дженсен Эклз
Пэйринг:
Джаред/Дженсен
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Hurt/comfort, Омегаверс
Предупреждения:
Мужская беременность
Размер:
Мини, 13 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Может ли коп под прикрытием влюбиться в слепого омегу? Если копа отправили в бордель, где слепых омег превращаютв шлюх? А если этот омега Дженсен?


Посвящение:
Рива, это тебе *_* и спасибо за название!

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
13 апреля 2016, 10:50
Джаред поднимается по лестнице медленно. Группа спецназа уже в здании, это некоторое излишество, вряд ли хорошо замаскированный бордель охраняют такие уж спецы. Те охранники, которых он видел, производили впечатление тупых качков. Такие могли справиться с разбушевавшимся посетителем, но не были настоящими бойцами. Падалеки не спешил, на инструктаже он подробно объяснил группе с кем им придется иметь дело и теперь очень рассчитывал обнаружить, что не все охранники живы и здоровы. Чем меньше их живо, тем лучше. Аткинса брали в городе, без него, и только поэтому мерзавец оказался в камере. Департамент полиции и прокуратура собирались устроить громкий процесс, и смерть главного фигуранта была бы совсем некстати.

Нильс Аткинс был отчаянным мерзавцем, впрочем, среди держателей борделей это не редкость. Аткинс держал уникальный бизнес — в его заведении «работали» только слепые омеги. Он подкупом или обманом забирал из специализированных интернатов совсем молоденьких омег и делал из них шлюх. Несчастные даже не сразу понимали, что происходило. Омег расселяли в отдельные комнаты, рассказывали об альфе, якобы проявившем интерес. Обычно кто-то из клиентов и правда интересовался новеньким больше остальных. Дальше разыгрывался мерзкий спектакль, иногда даже инсценировали свадьбу. А между тем к омеге приходило еще несколько альф, схожих по телосложению с «мужем». Однажды одним из клиентов стал Джаред Падалеки.

***



Конечно, это было задание. Джареда выбрали, потому что у него была отличная характеристика, непринужденная властность, свойственная богатым альфам, и отсутствие знакомств в городе — его совсем недавно перевели из другого округа. В свой первый визит Падалеки только наблюдал. Увиденное его ужаснуло. В большом доме на окраине, окруженном крепким забором, жило около полутора дюжин омег. Все омеги были совершенно слепы и молоды. Едва ли кому-нибудь из них было больше двадцати пяти. Нильс Аткинс брал за услуги огромные деньги, но и услуги были эксклюзивными.

Некоторые стены в комнатах омег были стеклянными, те и не догадывались, что за ними наблюдают в самые интимные моменты их жизни. Были посетители, которым хватало и этого. Другие, зачастую отталкивающие внешне, могли здесь не опасаться насмешек или отвращения омег. Третьим нравилось разыгрывать семью с невинным мальчиком.

Джаред собирался просто наблюдать (и фиксировать все происходящее в заведении на скрытую камеру), а потом увидел Дженсена. Дженсен был удивительный — высокий, по-юношески тонкий, с усыпанной золотистыми веснушками кожей и длиннющими ресницами. Джаред не мог отойти от стекла, все смотрел как омега передвигается по комнате, запоминая расположение немногочисленной мебели, как читает специальную книжку, пробегая по толстым страницам пальцами и шевеля губами. Губы Дженсена. Джаред знал, что не сможет заснуть сегодня ночью, если Аткинс скажет, что у Дженсена Эклза уже есть «временный муж». Все оказалось и лучше, и хуже. Дженсен был слишком хорош, поэтому Аткинс устроил аукцион.

Начальство одобрило его участие в аукционе, но выделить сколько-нибудь существенную сумму не спешило. Достаточно просто заснять торги, в конце концов, чем этот омега отличается от остальных несчастных? Разумеется, его вызволят оттуда, но позже, когда соберут достаточно доказательств. Джаред снял средства со своего трастового фонда, их едва хватило.

Дженсен оказался очень застенчивым. Он мало разговаривал и много краснел. Джаред тоже краснел, не уверенный, что кто-то не наблюдает за ними через зеркальные стекла. Он доплатил за конфиденциальность, но Аткинс был жадным сукиным сыном, вполне способным продать один и тот же товар дважды. Было непередаваемо радостно оказаться наконец-то рядом с омегой и мутило от необходимости лгать. Нильс уже рассказал Дженсену о своем друге-бизнесмене, который случайно увидел его и теперь мечтает познакомиться. Мерзавец сначала соловьем разливался о серьезных намерениях альфы, а потом о том, что не так уж часто альфы обращают внимание на слепых омег. Джаред видел и слышал весь разговор — как разгоралась на лице Дженсена надежда и улыбка, а потом как эта надежда вместе с улыбкой погасла и сменилась горечью.

С Джаредом омега держался скованно и неуверенно, ощущая себя ущербным и недостойным. Падалеки дали всего час на первое свидание. Только за пять минут до его окончания он решился взять Дженсена за руку и приложить к своей щеке. Тот осторожно пробежался по носу и лбу, потом обеими руками потрогал лоб, скулы, проследил пальцами рот. От легких прикосновений губам стало щекотно и Дженсен почувствовал, улыбнулся тоже.

Через неделю Джаред впервые его поцеловал. Через две — сказал «люблю». Через три — Аткинс устроил инсценированную свадьбу. Роль священника сыграл один из «гостей», кажется, и правда духовное лицо. Джаред и Дженсен произнесли свои клятвы от чистого сердца и обменялись тонкими золотыми кольцами, после чего альфа получил право остаться в комнате омеги на ночь. Это была лучшая ночь в его жизни.

Дженсен был легкий и звонкий. Легкий, Джаред поднимал его как пушинку, и звонкий — неизбалованный прикосновениями. Он ахал, всхлипывал и стонал в ответ на самые легкие, самые простые ласки. Джаред обцеловывал своего мужа, вылизывал розовые соски и такой же розовый член. Приласкал покрытую мягким пухом мошонку. Дженсен отодвигал его голову и просил: «Пожалуйста!… Пожалуйста…». Он оказался таким тесным и жарким внутри, что двигаться почти не получалось. Джаред прижимал к себе дрожащего омегу и чувствовал, как набухает узел, и боялся, что напугал, сделал больно. Но Дженсен тянулся к нему, обнимал за шею и выплеснулся себе на живот вскоре после того, как узел начал пульсировать внутри его тела.

Если бы Джаред забрал его тогда! Охраны по утрам было немного, вполне можно было вырубить их и уйти со своим фальшивым, но таким настоящим мужем. Правда, в этом случае Падалеки уже не смог бы сюда вернуться и сорвал бы свое внедрение. На карьере можно было бы ставить крест, но какой же ерундой это было, по сравнению с тем, что ждало их впереди.

Джаред имел право на два посещения в неделю. Две ночи в неделю он был с Дженсеном. Они болтали, смеялись, любили друг друга. Джаред купил мужу несколько книг, чтобы тот не скучал, и записывал ему аудиокниги на маленький плейер. Дженсен все время спрашивал, когда он сможет забрать его к себе, и Джаред обещал: «Скоро, малыш. Я сейчас над этим работаю». Он говорил правду, но чувствовал себя обманщиком.

Когда у Дженсена началась течка, Джаред узнал об этом только на третий день. Аткинс встретил его с умильной физиономией кота, сожравшего крынку сметаны, и угрозой в прозрачно-серых глазах: «У Дженни началась течка, мистер Падалеки. У вас, как обычно, двенадцать часов. Советую сегодня не быть слишком разговорчивым, у вашего мальчика сейчас другие заботы. Не расстраивайте его». Джареда окатило омерзением от этого «Дженни», от хозяйских интонаций Аткинса и страшных предчувствий.

Дженсен встретил его приход улыбкой, но был немного скован. Может его смущали собственные ощущения, а может он немного отвык от мужа. Дженсен был горячим и невозможно чувствительным. Он кончил в первый раз, когда Джаред только раздевал его, хватило поцелуев и ласкового шепота. После Дженсен растекся в полузабытьи течки, избавившись, наконец, от непонятного напряжения, льнул к рукам. Он был как сбывшаяся мечта. А много позже, уже засыпая в объятиях своего альфы, уставший и счастливый омега прошептал: «Я так рад, что ты со мной. Почему в первые дни ты молчал? Мне даже показалось, что это другой альфа». Падалеки заснуть не смог. Он задыхался от бессильной ярости и горя, но даже зарычать не мог. Дженсен, его малыш Дженни, не должен был узнать правды.

Нильс Аткинс и утром улыбался так же довольно: «Столько денег у Вас просто нет, мистер Падалеки. Вам и так повезло, вы стали первым, кто сорвал этот цветочек, теперь пора делиться с ближними. Тем более, в течку омеги не очень хорошо соображают».

В следующий визит, через три дня, Дженсен был молчаливым и жадным. Он опутал Джареда руками и ногами, кончал на его узле с тихими всхлипами, а под утро заплакал.

— Что с тобой, мое сердце? Тебе больно? Я обидел тебя?

— Это был не ты. Кого приводил Нильс? Это был другой альфа?

Альфы. Падалеки поклясться был готов, что это были альфы. Баснословно богатые мерзавцы, которым Аткинс продавал Дженсена. Они приходили, молча трахали его слепого мужа и уходили, сменяя друг друга.

— Что ты, малыш! У меня на работе проблемы, вот и молчал. Прости меня, у меня бывают не очень удачные дни. Но я люблю тебя всегда, каждый день, каждую минуту.

Расследование затягивалось, Аткинс оказался не единственным в целой цепи преступников, промышлявших продажей слепых омег. Когда Джареда привлекли к работе над этим делом, обещали, что это на месяц-полтора. Полтора месяца превратились в два, потом в три, и конца этому было не видно.

Дженсен забеременел. Джаред был уверен, что ребенок не от него. Скорее всего, от кого-то из тех, с кем омега провел первые дни течки. Джаред возвращался от мужа в свою одинокую квартиру и пил. Он так дрался на тренировочных спаррингах, что уже никто не хотел с ним связываться, а начальство пригрозило снять его с операции. Джаред сорвался и вмазал капитану. А потом, в кабинете, глухо говорил, что его муж ждет ребенка, а к нему по-прежнему приводят альф. И он не знает, чей это ребенок, но это все равно. Дженсен не виноват и лишь бы с ним все было хорошо.

Капитан удручено помолчал, достал из стола фляжку, выпил сам, дал отхлебнуть Джареду. Он ничего не мог сделать — расследование вышло на слишком высокий уровень, но обещал, что если Аткинс даст хоть малейший повод, хоть тень повода для вмешательства полиции… Оба знали, что Нильс слишком для этого осторожен. Эта крыса обладала отличной интуицией, он удвоил охрану и прекратил привлечение новых клиентов. Капитан считал, что именно это задерживало арест. Кто-то из полицейских шишек не терял надежды заполучить компромат на своего политического конкурента, решив таким образом сразу две проблемы, поэтому неделю за неделей откладывал арест. А потом стало поздно.

Живот у Дженсена был уже достаточно большой. Джаред давно не занимался с ним любовью — слишком много было тех, других, которым омега не мог отказать. Заведение Аткинса ведь славилось разнообразием. Дженни стал жаловаться на боль в пояснице и Джей делал ему массаж. Приносил внезапно полюбившиеся омеге персики. Сжимал, уходя, в отчаянных объятиях и просил: «Потерпи, я заберу тебя, как только смогу». Дженсен молчал и цеплялся за него изо всех сил, а рядом уже стояли ухмыляющиеся охранники. Иногда он был рад, что Дженсен его не видит, ему даже в незрячие глаза мужа смотреть было невыносимо.

***

В тот день охранники встретили его на пороге и провели сразу в кабинет Аткинса.

«Дженсен умер. Так получилось. Начались преждевременные роды. Ну хорошо, вы были привязаны к мальчику, скажу вам правду — один из клиентов был неаккуратен, начались преждевременные роды, Дженсен умер. Практически, это я вам и сказал. Не нужно истерик, ведите себя как альфа, иначе моя охрана предпримет более активные действия. Я верну вам деньги, выплаченные авансом за неиспользованные дни. Плюс двадцать процентов сверху за моральный ущерб. Я буду рад видеть вас у себя через пару недель — будут новые мальчики».

Джаред не помнил, как добрался до дома. Следующие два дня тоже выпали из памяти. Имеющаяся дома бутылка виски закончилась очень быстро, но облегчения не принесла. Пить было бессмысленно. Выть было бессмысленно. Бить кулаками стену было бессмысленно. Жизнь вообще потеряла смысл и цель. Дженсен умер, а его даже не было рядом. Какой-то урод изнасиловал его мужа, а он не спас ни его, ни ребенка, чье шевеление Дженни должен был почувствовать со дня на день.

Джаред не ел и не спал, изредка пил воду из-под крана и смотрел фотографии Дженсена на экране смартфона. Телефон быстро разряжался, пришлось поставить его на зарядку. Кто-то звонил, назойливый звук и экран принятия вызова закрывали лицо его омеги, поэтому Джей включил режим «в самолете». Когда в его квартире выбили дверь, он даже не вышел в коридор. Это были парни из участка — капитан забил тревогу и, кажется, вовремя успел. Еще немного и Падалеки просто сдох бы от тоски, совершенно самостоятельно и без чьей либо помощи. Джареда засунули под душ прямо в одежде, потом заставили поесть. Телефон капитан отобрал: «Ты альфа или тряпка? Как ты можешь смотреть в его глаза, пока не отомстил?». Джаред мог, он не мог не смотреть. А вот Дженсен не мог. Дженсен не… Дженсена нет. И уже никогда не будет. Кажется, тогда он наконец завыл. А капитан пообещал: «Мы узнаем, кто виноват в смерти твоего Дженсена. До суда он не доживет».

***



Операцию провели через десять дней. По наблюдениям Джареда и еще одного агента, которого ему удалось внедрить, новым омегам давали два-три дня на адаптацию — им нужно было привыкнуть к новому жилищу, научиться передвигаться по собственной комнате. Если Аткинс обещал новых омег через две недели, и два дня уже прошло, то через десять дней будет в самый раз — омег уже привезут в заведение, но еще не начнут приводить к ним альф.

К арестам в самом борделе капитан счел необходимым привлечь группу спецназа, в это же время происходили аресты в городе. Джаред поднимался по знакомой лестнице и думал о том, что зачитает права лежащим мордой в пол охранникам, подождет пока закончат работу эксперты, и страница будет перевернута, как будто в его жизни никогда не было ни Дженсена, ни собственного предательства. Он оставил своего омегу у Аткинса, позволял делать из него шлюху и только твердил о любви, не попытавшись спасти. Даже если все считали, что он исполнял свой долг перед обществом, альфа знал, что все было иначе — свой главный долг он не выполнил.

Охранники и правда лежали мордами в пол. Ни одной целой рожи не было видно, зато все были живы. Жаль. Джаред привычно произнес правило Миранды, а когда этих уродов начали поднимать, один из них, прозванный Тайсоном, расхохотался глумливо: «Ты все равно никогда больше не увидишь его!». Тайсона почти дотащили до входных дверей, когда до Джея наконец-то дошло — не увидишь. Значит, Дженсена МОЖНО увидеть! Значит, он жив!

Парни из спецназа были не против помочь. Пока остальных упаковывали в полицейский автобус, Джаред затащил Тайсона в одну из комнат первого этажа. Получить ответы на свои вопросы не так уж трудно, если демонстрируешь решимость в достижении цели. Джаред прострелил Тайсону кисть, и уже собирался прострелить ногу, когда до охранника дошло, что «мистер Падалеки» действительно способен пристрелить его в этой комнате, а то и еще чего похуже.

Дженсен был жив. Аткинс отправил его в клинику, куда обычно отправлял забеременевших омег. Дженсен сопротивлялся и плакал, когда его выводили из комнаты, и тогда Нильс Аткинс сказал омеге, что это решение Джареда. В заведение Дженсен не вернулся, его выкупил кто-то очень богатый. Кто именно Тайсон не знал.

Расследование получилось громким. С каждой новой статьей, с каждым новым репортажем таяла надежда найти Дженсена. Расследование уже давно передали федералам, но капитан выговорил себе право знакомиться с материалами. До сих пор не всех клиентов Аткинса удалось идентифицировать. Джаред сутками смотрел на смазанные кадры с камер видеонаблюдения, а ведь того, кто выкупил Дженсена, могло на них и не быть. Его убивало осознание того, что омега мог быть всего в двух шагах, в любом пентхаузе или подвале этого города. Беспомощный, отчаявшийся, уверенный, что его альфа его предал. Джаред ездил на все опознания, прочесывал вместе с полицейскими группами притоны и ночлежки, просматривал базы данных потерявших память. Альфа только надеялся, что его мужа не вывезли из страны.

Его мужа… Это стало одной из сенсаций процесса. Джаред Падалеки, внедренный под прикрытием полицейский, сумел доказать законность своего брака. Обряд был совершен священнослужителем, тот объявил их супругами, свидетелей было предостаточно, и их лица были неплохо видны на видеозаписи. В искренности намерений омеги сомневаться не приходилось, в чистоте собственных помыслов Падалеки поклялся на Библии. Его адвокат продемонстрировал данные допроса на полиграфе, брак признали действительным. И на Джея полились нескончаемые потоки грязи. Почти все журналисты, освещавшие процесс, задавались вопросом — каким мерзавцем надо быть, чтобы оставить любимого мужа в борделе? Папарацци караулили его у дома и полицейского участка. Джаред проходил через их толпу молча, физических сил на это хватало, а в звучащих со всех сторон вопросах не было ни одного нового — он сам себе задавал точно такие же.

***



Дженсена Падалеки нашли у дверей многоэтажки, в которой жил Джаред. Один из соседей вывел на утреннюю прогулку пса и увидел лежащего у подъезда омегу. Узнать Дженсена по фотографиям в газетах было нельзя, от него осталась едва половина, так он похудел, но рядом валялась газета. С фотографиями Джареда и Дженсена на первой странице и заголовком «Сумеет ли полицейский найти свою шлюху?». Сосед набрал номер квартиры Падалеки на домофоне и Джаред спустился к дверям как был, в одних пижамных штанах. Дженсен был без сознания, Джей попросил соседа вызвать скорую, а сам понес омегу в квартиру.

Он положил Дженсена на диван, укутал одеялами — тот был совсем замерзший, даже губы посинели. Падалеки набрал номер капитана, тот обещал прислать группу и велел не беспокоиться о службе, везти мужа в больницу и делать все, что нужно. Полицейские приехали через пять минут, сразу за ними появились медики. Пока одни запаковывали злосчастную газету в пакет для улик и выясняли, на какие камеры наружного наблюдения мог попасть автомобиль, привезший Дженсена, другие мерили температуру и давление, уговаривали альфу разрешить уложить омегу на носилки — тот просто не мог выпустить его из рук.

В больнице Дженсена увезли на обследование. Джаред метался по коридору, заполненному ожидающими приема людьми, пытаясь убедить себя, что самое страшное позади, Дженсен нашелся, живой. Главное, что живой, и хорошо, если не отравленный медленным ядом или инфекцией. Господи! Столько всего можно сотворить с беспомощным омегой! Пусть только у них будет шанс. Еще один. Неужели он просит так много?

Через два часа Джареду разрешили пройти в палату. Врач был альфой, похоже, он был в курсе их истории. Но кто в этом городе не был? Дженсен лежал на больничной постели, опутанный проводами и трубками, его состояние доктор Вилсон признал тяжелым: Дженсен был истощен и подвергся переохлаждению, его организм до сих пор не оправился от последствий проведенного аборта, что могло привести к бесплодию. Во время обследования он так и не пришел в себя. На теле омеги не было следов насилия, одежда была чистой, Вилсон не исключал, что тот сам отказался принимать пищу. Дженсену капали раствор глюкозы с витаминами для питания и антибиотики, чтобы избежать инфекционных осложнений. Джаред подписал разрешение на лечение и еще несколько документов. Как же мало он знал о своем омеге, только полное имя, дату и место рождения, на месте остальных данных зияли пробелы.

Джареду разрешили остаться в палате, он сидел и гладил пальцы Дженсена, осторожно, чтобы не потревожить капельницу или датчик пульса. Настойчиво завибрировал телефон, звонок был от капитана. Газета оказалась для экспертов бесполезной, машину, темный седан, смогли проследить до оживленной автострады, номера были поддельными. Даже марку точно определить не удалось. На работу Джареда не вызывали, капитан засчитал все отработанные в рейдах часы и пообещал не беспокоить, если только под их участок не подложат бомбу.

Часы шли, день за больничным окном сменился сумерками, потом ночью. Кто-то из медиков принес Джареду воду, тот боялся отойти от Дженсена. Вдруг он придет в себя, а Джея не будет рядом, и омега не будет знать, что он в безопасности, что Джаред больше никому его не отдаст. Под утро Джаред забылся и в какой-то момент чуть не свалился со стула. Проснулся он от резкого движения, выпрямился, потер глаза и увидел, что глаза Дженсена открыты, из них катились слезы, стекали к вискам, впитываясь в пряди отросших русых волос. Неожиданно вспомнилось, что при знакомстве волосы Дженсена были гораздо короче и выгоревшими на солнце.

— Дженсен, ты очнулся! Дженни…, — альфа больше ничего и сказать не мог. Сжимал плечи омеги и никак не мог решиться поцеловать, хотя бы коснуться губами лба. Дженсен замер, лицо его исказилось в болезненной и страшной гримасе. Он чуть приподнял руку и альфа перехватил кисть, сжал тихонько, — у тебя капельница стоит, осторожней.

Джаред быстро обошел кровать, присел рядом и прижал пальцы мужа к своей колючей щеке.

— Джаред? Джей, это ты?

— Я. Я, милый. Ты в безопасности.

Дженсен снова заплакал. У него не было сил на истерику, но датчики отреагировали на изменение состояния, прибежали медики. Джареда оттеснить не пытались, внесли показатели в карту, а потом принесли бульон и попросили уговорить Дженсена поесть. Оказывается, руку ему сгибать было можно — в вену был вставлен гибкий катетер, но Джаред сам напоил омегу. Потом устроился рядом на постели, обнял все еще всхлипывающего мужа, дождался пока тот уснет и заснул сам.

Осложнений удалось избежать, но вот душевное состояние омеги оставалось тяжелым. Проснувшись в объятиях мужа, омега должно быть подумал, что все, произошедшее с ним в последнее время, просто приснившийся кошмар. Дженсен коснулся пальцами непривычно заросшего подбородка своего альфы и улыбнулся, а потом потянулся к животу, где был их ребенок, чье шевеление он вчера впервые почувствовал. Живот был плоским. Он был пустым, выпотрошенным, и альфа рядом вовсе не был его Джаредом. Дженсен попытался высвободиться, но Джаред во сне только прижал его крепче. В панике омега забился, оттолкнул стул, на котором провел вчерашний день его муж. Стул с грохотом упал, на шум прибежали медики и увидели растерянного Падалеки, пытающегося осторожно удержать Дженсена, который отчаянно вырывался и кричал.

Омеге пришлось колоть успокоительное, а Джареда доктор Вилсон отправил домой — привести себя в порядок. После такого пробуждения альфу потряхивало, и воскресшие было надежды снова сменились мрачными предчувствиями. Джаред набрал номер своего приятеля, детектива Кита Андерса, тот охотно согласился подкинуть его от больницы до дома.

По дороге Андерс рассказал последние новости. Известие о возвращении Дженсена капитану удалось пока оставить в тайне. Повезло, что все произошло рано утром, когда большинство соседей еще спало. Альфа с собакой проявил понимание и обещал молчать, чтобы не спровоцировать новую волну интереса желтой прессы, подзабывшей неудачника-полицейского за новыми скандалами. Расследование пока забуксовало, но полицейский психолог был убежден, что покупатель избавился от омеги, потому что не смог с ним справиться. Может Дженсен отказался от еды сознательно, может впал в глубокую депрессию после потери ребенка, но он таял на глазах и стал для альфы просто бесполезен. С другой стороны, покупатель не бросил Дженсена в ближайшей подворотне и не убил, возможно он еще надеялся его вернуть. За квартирой Джареда и больницей решено было установить негласное наблюдение.

***



Приехав домой и вымывшись, Джаред обнаружил, что привезти в такое жилье Дженсена совершенно невозможно — за последние недели альфа изрядно его запустил. Пришлось браться за уборку. Джаред собрал и вынес весь мусор, вытер пыль и помыл пол. Немного подумав, Падалеки отправился в торговый центр и купил для Дженсена немного одежды. Цвета выбирал светлые, пусть омега и не мог их увидеть, а ткани мягкие, приятные к телу. Заодно купил продуктов и цветы. Дженсену же могли понравиться цветы? Выбирал, ориентируясь на запах, больше остальных понравились маленькие фиалки. Джаред завез покупки домой, взял с собой пижаму для Дженсена, купленные цветы, немного мандаринов и конфет, и поехал в больницу.

Его не хотели пускать к мужу, но дежурный врач все же внял уверениям, что альфа будет тихо сидеть в уголке и не станет беспокоить пациента. Джей вошел в палату вслед за медбратом. Он старался шагать шаг в шаг, зная какой у Дженсена чуткий слух, потом тихонько усаживался на стуле, пока медбрат-омега щебетал какие чудесные цветы принес Джаред. «Чудесные цветы принес ваш муж», — повторял тот на все лады, и Дженсен попросил поставить цветы на тумбочку. Когда медбрат вышел, омега осторожно нащупал стакан с фиалками, провел пальцем по лепесткам, прошептал чуть слышно: «Какие маленькие».

Дженсен нюхал цветы, все трогал и трогал лепестки, некоторые упали и лежали маленькими фиолетовыми слезами на коленях омеги. Дженсен все никак не мог выпустить букетик из рук и вдруг позвал тихонько: «Джей! — а потом чуть громче и отчаянней, — Джаред!». Альфа не смог сдержать обещание. Ну как он мог оставаться безучастным, когда Дженсен звал его?

— Я здесь, маленький мой. Я здесь, — Джаред обнимал мужа осторожно, боясь повторения утренней истерики, и целовал его волосы, ухо, висок.

Дженсен дрожал в его руках, прижался — не оторвать.

— Я тебе еще конфеты принес, — признался альфа, — и мандарины.

Сунул в руки вкусно пахнущий шарик, помог очистить. Поймал пальцем сбежавшую по подбородку каплю сока и не выдержал — попросил:

— Прости меня. Я не сберег ни тебя, ни нашего ребенка.

Дженсен отложил мандарин, обнял себя руками, словно защищаясь.

— Я не хотел верить, что это ты решил избавиться от ребенка.

Не хотел, но поверил — невысказанное признание ударило под дых, обожгло до слез, наполнило воздух ядом. Джаред пытался вдохнуть и не мог. Омега забеспокоился, зашарил по кровати, ища руку альфы. Джаред накрыл его пальцы кистью и вдруг смог втянуть в легкие колючий больничный воздух, отпустило немного. Он все же был нужен своему омеге.

Падалеки поселился в больнице. Иногда он уезжал домой — принять душ и проверить почту, покупал Дженсену что-нибудь вкусное и возвращался, никогда не оставляя его на ночь одного. Омеге снились кошмары, но он отказывался рассказывать о своих страхах. И от бесед с психологом он отказался тоже. Дженсен боялся посторонних альф, да и к омегам относился с опаской. Джаред так и не решился сказать ему, что человек, купивший Дженсена у Аткинса, все еще на свободе. Наблюдение не дало пока никакого результата. Джаред принес мужу трость для прогулок и книги для слепых. Они гуляли по больничному дворику, Дженсен с удовольствием слушал шелест листьев и подставлял лицо солнцу.

Дженсена выписали через две недели. Он хорошо набирал вес, инфекции не было. Накануне Джаред съездил домой, немного убрался и привез из дома купленную одежду. В день выписки к больнице приехал капитан и ребята из отдела. Полицейские не стали подходить, просто помахали рукой и показали одобрительно поднятые вверх большие пальцы.

Джаред открыл перед мужем дверь такси и подал руку. Когда Дженсен вылез из машины, подал ему трость. Они не спеша дошли до двери в подъезд и поднялись по лестнице. Квартира была на втором этаже, так что быстрее было подняться по ступенькам, чем ждать лифт. Джаред вложил в руку Дженсен связку и дал ощупать ключ от входной двери. Омега сам открыл замок, а потом альфа подхватил его на руки — «традиция» — и перенес через порог.

Дженсену их квартира понравилась, здесь не было лишней мебели, а все, что могло слепому помешать, Джаред убрал. На кухне альфа предложил:

— Ты поставь все так, как тебе удобно, я подпишу для себя, чтобы не путать.

Дженсен смутился.

— Я давно не готовил. Да и умею немного. В интернате нас учили…

Джаред прервал его легким поцелуем.

— Не нужно готовить, если пока не готов. Просто разберись с кофе, сахаром и заваркой.

Дженсен устал быстро, в больнице он так много не ходил, а тут еще столько новых впечатлений. Задремал на диване под бормотание телевизора, положив голову мужу на колени. Джаред накрыл его пледом, смотрел на длинные ресницы, тонкую жилку на виске, веснушки, ставшие яркими от весеннего солнца, полные, чуть разомкнутые губы. Дженсен был самым красивым омегой в мире. И самым желанным.

Обед Джаред заказал из ближайшего ресторанчика. Потом с удовольствием наблюдал, как Дженсен аккуратно резал мясо на кусочки и ел, обмакивая в соус. А потом смотрел как его муж мыл тарелки и сражался с непривычной сушилкой.

— Хочешь поменяем? — предложил Джаред.

— Нет, — помедлив ответил Дженсен, — я просто не привык. Научусь.

Вечером Джаред расправил постель, привычно оставив для Дженсена правую сторону кровати. Раньше они всегда спали так. Дженсен закончил умываться и улегся рядом, подкатился под бок. Альфа выдохнул с облегчением, обнял-облапил, уснули они быстро, и сны им не снились, как будто дали отдохнуть.

***

Джаред не хотел запирать Дженсена дома. В конце концов, сотни, тысячи слепых людей активно живут в обществе. К такой жизни и Дженсена готовили в интернате. Омега умел обращаться с компьютером, если подсоединить к нему специальную клавиатуру и поменять некоторые настройки. Но больше всего Дженсена порадовала покупка принтера Брайля, теперь он мог распечатать интересный текст и читать его привычным способом, вместо того, чтобы слушать монотонный механический голос.

Джаред и Дженсен много гуляли. Дженсен выучил маршруты до ближайшего магазинчика и маленького сквера, где любил кормить крошками крикливых воробьев. И очень часто Джаред спиной ощущал чужой взгляд, он был почти уверен, что Дженсен чувствует его тоже. Альфа даже окна полюбил занавешивать, чего почти не делал раньше.

Несколько ночей Джаред не мог решиться прикоснуться к мужу. Он обнимал и целовал омегу, но дальше этого дело не шло. Однажды, лежа в бессонной темноте, Дженсен спросил:

— Ты меня больше не хочешь?

Джаред тут же придвинулся, поцеловал в губы:

— Хочу. Очень. Просто не знаю, готов ли ты. Может ты себя еще плохо чувствуешь…

Дженсен не дал ему договорить, пробежал чуткими пальцами по лицу, считывая выражение.

— Никогда не сомневайся, — попросил Джаред мужа, перехватив пальцы и легонько прикусив.

Альфа был очень нежным и, кажется, излишне осторожным. Дженсен тянул его на себя, пока не укрылся-спрятался под телом мужа. Тогда вздохнул довольно и подкинул бедра. Такое приглашение Джаред не заметить никак не мог. Приласкал ровный красивый член, потом увлажнившееся отверстие, растянул его немного и толкнулся внутрь. Дженсен был мягкий, нежный, родной. Когда лежали в сцепке, Джаред шептал ему на ухо глупые любовные словечки и слушал в ответ несдержанные стоны и порывистые вдохи.

После того, как они снова стали заниматься любовью, кошмары стали сниться Дженсену реже, хоть и не ушли совсем.

Джареду нужно было возвращаться на службу, но оставить Дженсена дома одного казалось немыслимым. Выход предложил капитан — один из друзей его мужа держал небольшую ветеринарную клинику и гостиницу для животных. Узнав о слепом омеге, хозяин приюта (и тоже омега) предложил Дженсену работу. Предложение привело Дженсена в восторг, оказывается, он обожал кошек и те отвечали ему мурлыкающей взаимностью. Вечером Джаред очищал одежду мужа от шерсти и слушал все новые истории о кошках и Ирвине, хозяине приюта и его новом друге. Кормить и выгуливать своенравных пушистиков было очень весело. А прикосновение к мягким шкуркам дарило покой. Дженсен и в любви потом был расслабленный и мурлыкающий — не оторваться.

***



Джейк свалился на Джареда как снег на голову. Джаред возвращался в участок с обеда, когда один из друзей-коллег толкнул его локтем и сказал: «Гляди-ка, еще один ты! А я думал Джей у нас единственный победитель в генетической лотерее!». Трис был небольшого роста и частенько сетовал на рост Падалеки, из-за которого якобы омеги совсем не замечают низкорослых альф, зато зрением коротышка обладал отменным. Джейк сел в автомобиль и собирался уехать, но тут зажегся красный сигнал светофора. Джаред кивнул друзьям: «Я сейчас!», и рванул к перекрестку.

Брат против обыкновения был одет не в костюм, а во вполне демократичные джинсы (если не знать их цены) и пуловер. Джею он явно был не рад.

— Я сейчас занят, Джаред, — сухо сказал он через опущенное стекло, привычно опустив приветствие.

Джаред хмуро продемонстрировал значок.

— Серьезно? Ты собираешься воспользоваться своим служебным положением? Мой правильный младший братишка?

Сзади посигналили, но Джей опять показал значок и машина просто объехала машину Джейка Падалеки.

— Ладно, садись. — Джейк кивнул на пассажирское сиденье. Джаред сел в машину и Джейк вырулил в поток машин.

Ехали недолго. Для разговора Джейк выбрал многоэтажную автостоянку. Заехали на самый верх, вид оттуда был отличный, прямо вершина мира. Как раз в духе старшего из братьев Падалеки. Вышли из автомобиля, Джейк разговор не начинал, а вот у Джареда лишнего времени не было.

— Зачем ты приехал?

— Разве я не могу соскучиться? — лицо Джейка исказилось в глумливой усмешке.

Издали их легко можно было перепутать, у братьев было почти одинаковое телосложение, но вблизи становилось очевидно — старший из братьев был лишь грубой заготовкой, не обладая ни живостью, ни обаянием Джареда.

— Меня интересует истинная причина.

— Я хотел посмотреть на слепую шлюху, из-за которой ты опозорил фамилию Падалеки. Мало тебе было угробить нашего отца, так ты решил растоптать нашу репутацию.

— Отец тут не при чем, — Джаред стиснул кулаки и прикрыл глаза, пережидая приступ обжигающего гнева.

Джейк был совершенно спокоен и, облокотившись на ограждение, подставлял лицо ветру.

— Не при чем? Это же ты разбил ему сердце: пошел в полицейскую академию, вместо того, чтобы занять его место. А ведь старик так надеялся на тебя. Именно на тебя, моя кандидатура его не устраивала. А ведь это я старший. Я должен был стать наследником!

— Ты и стал! У меня остался только трастовый фонд.

— У тебя и его не осталось. Ты выгреб его до цента ради потаскушки. Но тебе этого показалось мало, ты еще дал шлюхе нашу фамилию. И это попало в газеты. Хорошо еще, что федеральная пресса была занята скандалом с сенатором Хайтом. Вдвойне счастье, что мы живем в разных штатах.

— Не смей. Называть. Дженсена. Шлюхой.

— А как его называть? Да он же еще и слеп, как крот. Какие у вас родятся дети? Если бы отец был жив, он бы второй раз умер от инфаркта. Хотя тут ты следовал правилам — оставил своего муженька в борделе, чтобы выполнить свой долг перед обществом, раз уж не выполнил долг перед отцом.

— Заткнись, Джейк! Просто заткнись!

— А что? Я не прав? Хорошо еще, что его вычистили. Только слепых ублюдков нам в семье не хватало.

— Откуда ты знаешь? Этого не было в газетах, — неожиданная информация заставила переключится с эмоций на факты.

Внезапная догадка осенила, и теперь Джаред почти не сомневался в том, что именно Джейк выкупил у Аткинса его мужа. Значит до сих пор не простил ни отцовской любви, ни чуть было не ускользнувшего наследства. Джейк никогда не был ангелом, но Джаред считал, что на явное нарушение закона тот не пойдет. Как же он ошибся.

— Упс! Прокололся, — Джейк расплылся в хищной улыбке, — можешь не благодарить. Нильс мне уже потом сказал, что ребенок, почти наверняка, не был твоим. Скорее уж он был моим. Знаешь, твой МУЖ такой забавный. Он чувствовал, что что-то не так, когда я приходил трахать его вместо тебя. Мы слишком похожи, а он ведь совсем не видит, бедняга. И сомнения на его личике во время секса — мммм! Бесценно! — голос Джейка поднялся до почти визгливых интонаций.

Он резко развернулся и теперь в лицо взбешенного Джареда смотрело дуло пистолета. Джейк продолжал улыбаться, но немного отступал от Джареда вдоль ограждения. Что бы там в его голове не переклинило, но он вполне отдавал себе отчет в том, что младший брат лучше тренирован и может попытаться выбить оружие.

— Раз уж мы так сегодня откровенны, могу рассказать тебе еще кое-что. Ты зря старался быть таким правильным, это не твоя сильная сторона. Как раз нарушения правил тебе всегда сходили с рук. Отец ведь полицейскую академию тебе простил. Простил! Подумать только! Он готов был простить тебе все, лишь бы оставить меня с носом! К счастью, есть чудный препарат — повышает риск инфаркта в несколько раз. Очень удобная штука. В его возрасте оказалось достаточно всего четырех доз.

Джейк взвел курок, но под звук щелчка Джаред уже падал и перекатывался за машину. Пуля выбила бетонные брызги, а выстрелить второй раз Джейк не успел: «Полиция! Вы арестованы! Бросьте оружие на землю и поднимите руки! При сопротивлении мы откроем огонь!» — надрывался усиленный мегафоном голос коротышки Триса.

Нападение на полицейского детектива неприятная статья, но обвинение в предумышленном убийстве гораздо серьезнее, да еще соучастие в торговле людьми. На процессе могло снова прозвучать имя Дженсена, что вызвало бы новый всплеск истерии в прессе и вполне могло представлять угрозу для слепого омеги, который не смог бы защититься от вездесущих, жадных до сенсаций журналистов. Учтя все эти факты, федеральный судья публику на процесс не допустил. Джейк Падалеки получил 45 лет тюрьмы, а Джаред — снова свалившееся на него наследство.

***



Джей долго не мог решить, стоит ли Дженсену знать всю правду о случившемся. В день вынесения приговора Джейку он пришел домой и рассказал мужу о своем старшем брате. О том, что тот с детства отличался ревнивым и тяжелым нравом, что отец предпочел Джареда в качестве наследника. О том, как сам Джей предпочел работе в правлении компании службу в полиции. Как опустошил свой трастовый фонд, чтобы заплатить на аукционе, потому что у полицейского управления не нашлось достаточно средств. Как, узнав об этом, Джейк захотел узнать на кого же младший брат потратил все свои деньги. Как Джейк Падалеки увидел Дженсена и захотел отобрать омегу у Джареда, как отбирал игрушки в детстве. Он выкупил его у Аткинса, но Дженсен оказался для него совершенно бесполезным, как бесполезен человек, умирающий от тоски в самом буквальном смысле. Как Джейк подкинул Дженсена Джареду под дверь, дав все-таки шанс на жизнь. Как Джейк признался в убийстве отца и попал в тюрьму, сделав тем самым брата наследником многомиллионного состояния.

Это была не вся правда — это была та ее часть, с которой Дженсен мог бы справиться. Хотел бы сам Джаред не знать ничего больше. И все же он не жалел, никогда не жалел о том, что встретил Дженсена. Собственные поступки исправить было нельзя, но кое-что альфа знал точно — он любит мужа и будет любить его всегда, и их детей, какими бы они не родились. И если ради их счастья придется нарушать правила, Джаред это сделает. Нужно было принять еще несколько решений, но все они могли немного подождать. Потому что рядом был омега, расстроенный и нуждающийся в утешении, омега с такими теплыми сладкими губами, льнущий и обнимающий. Только так альфа мог рассказать о своей любви — посмотреть в его глаза Дженсен не мог.

«К черту правила!» — окончательно решил Джаред, вбиваясь в тело любимого, распростертого под ним мужа и глядя в прозрачно-зеленые, вечно безмятежные глаза.