Сферы

      По мере продвижения на север местность становилась все менее лесистая, холмы попадались все реже, а луга и возделанные поля – все чаще. На полях, однако, не было видно ни людей, ни животных.       Священные равнины встретили их хаосом и смертью. Первое попавшееся на пути поселение представляло из себя обожженные остовы домов и смрад от раздутых трупов животных. Людей не было – видно, местные жители наспех похоронили погибших и подались на юг, в спасительные леса, под крыло Фэрбенкса. По мере продвижения такие деревни стали встречаться все чаще. Стали попадаться и трупы людей, которые некому было убрать. Поначалу только военные с шевронами императрицы Селины и герцога Гаспара. Потом попался хутор с убитой семьей мирных жителей. Резня произошла давно и тела вовсю разлагались. Война начинала показывать свое омерзительное лицо.       Равнина лежала между Морозными горами на востоке и широкими спокойными водами Энавуриса на западе и севере. Даже не верилось, что в каких-то паре сотен километров отсюда течет мирная жизнь, на главном тракте не протолкнуться от повозок торговцев, а в Срединных землях знать устраивает балы. Здесь же царили стаи обожравшихся мертвой плоти волков и демоны, просочившиеся сквозь тонкую от обилия крови Завесу.       Инквизиция разбила лагерь между скал, выставив двойные патрули. Разведчиков отправили во все стороны – крепостей в Священных равнинах было много, и в какой именно засели красные храмовники, неизвестно. Несколько дней бездельничали, зато потом на них обрушился поток информации одновременно со всех сторон. Разведчики, вернувшись, сделали массу отметок на карте, обозначавших места разрывов, скопления демонов и нежити. Красных храмовников встретить не удалось, зато обнаружили несколько шаек Вольных граждан и разрушенный мост, ведущий к цитадели Дю Корбо.       - Если они и есть, красные эти, то только там, – убежденно докладывала Хардинг, – в других местах ими и не пахнет. Зато полно другой напасти.       Ее слова подтвердил шевалье в изрядно потрепанном доспехе, явившийся с горсткой изможденных солдат почти одновременно с разведчиками.       - Мы прознали, что Инквизиция пришла навести здесь порядок. Наконец-то! Я Росслин, капрал гвардии Его Превосходительства герцога де Шалона – истинного императора.       Мужчина с вызовом посмотрел на Энид, словно ожидая гневной отповеди. Она поняла, что здесь ничего не слышали о последних изменениях в Вал Руайо.       - В таком случае поздравляю вас, капрал, Его Величество Гаспар де Шалон уж скоро два месяца как законный император Орлея.       На усталое лицо Росслина неуверенно наползла улыбка, потом он вдруг разом расслабился, почти обмяк, на глазах блеснули слезы.       - Я знал, что справедливость восторжествует! А мы здесь ничего не знаем… Отрезаны от мира толпами живых мертвецов.       И он рассказал, как противоборствующие стороны после очередной особенно кровавой стычки не успевали хоронить своих павших. Как над горами трупов стала трещать Завеса, и демоны, как стаи воронья, сыпались оттуда, не только убивая и пожирая все вокруг, но и неведомой злой магией поднимая погибших бойцов, которые немедленно нападали на живых собратьев по оружию. Бывшим противникам стало не до междоусобиц, но на объединение перед общей угрозой их тоже не хватило.       - Наши засели в форте Ревасан под командованием маршала Бастьена Пру. Он и отправил меня отбить у нежити Западные укрепления. Но куда там… Мы держались из последних сил, пока не увидели вашего разведчика, он-то и сказал, что Инквизиция пришла на помощь. А что насчет войск Селины… покойной императрицы, я хотел сказать, то они засели на острове, в дю Корбо. Эти проклятые дезертиры, которые называют себя Вольными гражданами Долов, разрушили мост и отрезали их от снабжения. Думаю, там все несладко. Не, никаких храмовников не видел. Вольные – тех много, но мы их вроде как повывели в округе, а вот с демонами и нежитью уже силенок не хватает…       Капрал сделал несколько пометок на карте с полезными замечаниями, после чего Каллен распорядился накормить защитников Ревасана и дать им отдохнуть. На Совете быстро выстроили маршрут броска и стали готовиться к выступлению.       Еще в Бурых трясинах Энид поняла, что ожившие мертвецы – наименее любимый вид ее врагов, как она кокетливо выразилась в болтовне с Кассандрой. Но если откинуть кокетство, мертвяки и правда вызывали в ней иррациональный страх. Они не были самыми сильными врагами, и это объяснил Коул, поделившись, что в мертвые тела вселяются слабейшие из прорвавшихся через Завесу духов. Они не были самыми изобретательными на способы убийств. Они были, в конце концов, довольно медлительны, по сравнению с другими демонами. Но каждый раз, при виде приближающейся нелепо-дерганными движениями скособоченой фигуры, Энид на мгновенье парализовывало от липкого панического ужаса. Она быстро справлялась со страхом и буквально испаряла нежить потоками огня, оставляя лишь кучки дымящегося смрадного пепла. Она усмехалась и мысленно ругала себя, апеллируя к некромантии, коей сама неплохо владела. Но, тем не менее, это мгновение мертвящего оцепенения оставалось. Похожее она испытывала только к змеям. В этом страхе было нечто физиологичное.       Оставив крепкий гарнизон в основном лагере – охранять обозы и раненых – Инквизиция сформировала несколько штурмовых отрядов и принялась методично зачищать Священную равнину от «пакости». Форт Ревасан оказался неожиданно большим, что потребовало изрядно времени для освобождения всех его укреплений. Попалось несколько мелких разрывов, которые охранялись особо неприятным видом нежити, который Вивиен классифицировала, как Колдовской ужас. Она же пояснила, что это искаженные останки одержимых магов, которые используют особую оскверненную магию, сродни той, что творят эмиссары Порождений тьмы. С ними, впрочем, разделывались довольно легко, подавляя объединенными усилиями магов. Попотеть пришлось с Восставшим из мертвых, который обездвиживал и притягивал к себе окружающих. Уничтожить его удалось только после того, как он буквально насадил на свой меч четверых храмовников из отряда сэра Барриса. В целом потерь было немного, не считая нескольких зазевавшихся солдат, ставших жертвами умертвий.       Бастьен Пру – грузный немолодой мужчина в золоченной маске с гербом де Шалонов – сердечно поблагодарил Инквизицию после того, как осада демонов вокруг Ревасана была снята. И несказанно обрадовался, узнав, что его лорд Гаспар стал императором. Маршал подтвердил, что «глупцы этой Селины» засели на острове в дю Корбо и были отрезаны от равнины с разрушением моста. Но он же и сообщил несколько полезных деталей. По данным его разведки, второй «отец-основатель» Вольных граждан по имени Гордиан засел в скалах на востоке Священной равнины.       - Стервец дрался на стороне Селины, – громыхал Пру сочным басом, – и это неудивительно. Разве приличный человек стал бы поддерживать эту распутную бабу? Земля ей пухом. Потом спелся с простачком-Малифантом и позорно дезертировал, сманив за собой много честных солдат. Часть ушла южнее, в дебри эльфийских лесов. Другие остались и окопались здесь. Говорят, черт-те-что творится в их укрывище – демоны, разрывы, маги в странной одежде. Похожи на нечестивцев из Тевинтера. Да и сам Гордиан какой-то не такой – говорит странно, не-по нашему пришептывает. Кто пустил этого пройдоху в орлейскую армию – того бы вздернуть на толстом суку…       Энид нравился маршал. На таких прямых и прочных, как копья, людях, и держались все государства и армии мира. Нравилось, как он недоверчиво скользнул по ней взглядом и предпочел обращаться в разговоре к Каллену, как бесхитростно, но метко и четко характеризует ситуацию и дает дельные советы. На пренебрежение к себе она нисколько не обиделась – это лишь доказывало честность старого вояки и тот факт, как его и всех остальных в этой армии, утомили вздорные бабы в руководстве.       - Прежде чем приступать к восстановлению моста, генерал Каллен, вам следует взять под контроль Речной гарнизон, иначе все ваши работы будут под постоянной угрозой. Говорят, там видели довольно большой разрыв с демонами. А что касается Гордиана – просто выбить сучонка из крепости недостаточно. Его людишки шастают по всей равнине, а недавно мои ребята видели большой отряд, который вышел из их ущелья и отправился на юг, туда, где кочуют долийцы.       Передохнув в Ревасане, войско Инквизиции двинулось к укреплению Гордиана. Осадные орудия решили не брать, поскольку, по словам Пру, Вольные засели в руинах, и таранить там было особенно нечего. Чтобы добраться до Гордиана, надо было преодолеть не стены, а сотни демонов и ходячих мертвецов. Битва была утомительной – сквозь нечисть приходилось буквально прорубать себе дорогу. По-настоящему худо пришлось, когда врагов стали поддерживать маги.       - Венатори! – крикнул Каллен.       - Кто бы сомневался! – отозвалась Кассандра.       С потерями – не критичными, но оттого не менее печальными – добрались до главаря. Гордиан оказался тевинтерцем – это наметанный взгляд определил сразу по гладкой оливковой коже и знакомому акценту. А еще он был магом и венатори, что тоже узнавалось в приметной манере творить заклинания. Его убил Дориан, расплющив об острую скалу Теневым кулаком. Порывшись в бумагах штаба Вольных, узнали много интересного.       - Оказывается, перед нами шпион высшей пробы, – плотоядно потерла руки Вивиен. – Надо же – он не просто так очутился на Войне львов. Был специально внедрен в армию Селины, чтобы развалить ее изнутри. Ему почти удалось.       - Это будет интересно узнать Гаспару, – кивнула Энид. – Отправьте ему с вечерним вороном.       Зачистив небольшую крепость Речного гарнизона от демонов и закрыв разрыв, они вышли на берег Энавуриса. Река здесь разливалась особенно широко – другой берег едва виднелся. Из воды, как горб гигантского животного, возвышался скалистый утес, на котором ярусами располагались оборонительные сооружения, а верхушку венчала высокая башня. К башне вела извилистая дорога, выходившая на пологий берег и плавно перетекавшая в широкий деревянный мост на толстых каменных сваях. Но мост был разрушен – местами разобран, а кое-где сожжен. Середина его представляла собой лишь сиротливо торчащие из волн сваи.       - Мда, работенки на пару недель, – пробурчал Каллен.       - Что ж поделаешь. Пару так пару, – взгрустнула Энид.       - Нам есть, чем заняться, – деловито заметила Кассандра. – Наведаемся на юг Священной равнины. Туда, куда отправился отряд Вольных. Заодно разведаем местность на предмет нежити, демонов и прочих недобитков.       Как ни надеялась Энид в южном походе миновать долийцев, пришлось следовать целенаправленно к ним. Такое обещание она вынуждена была дать встреченной на пути группке эльфов с разведчиком Олафином во главе. Он взял с «сестры» клятву, что та отыщет стоянку его клана и сообщит хранителю Хавену о результатах разведки.       - Скажи ему, что север закрыт – там хозяйничают умертвия и банды дезертиров.       - Мы уничтожили и тех, и других, брат. Ты можешь смело вести разведку дальше.       - Благослови тебя Митал! Вот, что бывает, когда истинное дитя Долов становится во главе шемленов. Да осветит твой путь Эльгарнан, ма дален!       К югу Энавурис давал ответвления, и лагерь долийцев был разбит прямо на берегу мелкой, но бурной речушки. Энид впервые видела воочию аравели под алыми парусами и изо всех сил старалась делать вид, что это для нее обычное зрелище.       Хавен – морщинистый седой эльф в ритуальном зеленом облачении – встретил их приветливо, объявив, что много слышал о деяниях «дален» и внимательно следит за ними, хотя и не все одобряет. Энид показалось естественным проявить рвение и вызвать одобрение клана, раз уж она здесь оказалась. Поэтому следующие несколько дней инквизитор со товарищи занималась тем, что уничтожала окрестные невероятно расплодившиеся волчьи стаи и собирала лекарственные травы. Самой раздражающей стала операция по поиску золотой галлы. Найти ее было нелегко, но еще труднее – дотащить упирающуюся рыжую скотину до лагеря, попутно отбиваясь от волков. Поэтому Энид вздохнула с облегчением, получив от Хранителя задание очистить от демонов древний могильник Вар Белланарис, расположенный далеко на юге. Она уже начала подозревать, что угрюмые татуированные лица эльфов ловко скрывают удовольствие от того, что у них на побегушках целая Вестница Андрасте.       Могильник без труда очистили от нежити, даже с Восставшим из мертвых справились довольно быстро и без потерь – урок прошлой стычки не прошел даром. Энид с трудом удержалась от грабежа древних могил, которые наверняка были напичканы интересным оружием и драгоценностями. Хавен точно бы не одобрил осквернения своей святыни, а для Энид крайне важно было сейчас хорошее реноме среди долийцев. Если все сделать правильно, они начнут присоединяться к Инквизиции целыми кланами.       Разведка донесла о следах отряда Вольных граждан, и Энид решила, не затягивая, расправиться с ним, пока рядом. Следы привели к порожистой речке с сетью пещер в нависающих над ней скалах. Здесь Инквизиция накрыла лагерь Вольных, с ходу разметав охрану и перебив половину дезертиров в течение первых десяти минут боя. Остальная половина побросала оружие и сдалась на милость победителя. И уже жалкие остатки, изучавшие пещеры, выловили в течение следующего получаса.       Вольные граждане не просто так ковырялись в скальных породах. Они искали древний эльфийский храм богини Силейз, справедливо рассчитывая на богатую добычу. Досталась она Инквизиции – зачарованное оружие, ритуальные украшения, полуистлевшие свитки и надписи на стенах, которые были видны только в свете Завесного огня. Эти зеленые иероглифы еще предстояло расшифровать, и Энид с увлечением копировала их в свою записную книжку, обсуждая с Соласом следующий исследовательский маршрут, благо эльфийских руин в Священной равнине было предостаточно.       Возвращались в клан не спеша, исследуя каждые развалины по пути и собирая осколки, которые показал найденный на верхушке скалы окуляриум. Хранителю Энид, боясь очередного задания по собиранию трав или шкур, поспешила наврать, что строительство моста подходит к концу и требует ее незамедлительного присутствия. Хавен благосклонно отпустил «дален», подарив в награду за службу своего лучшего охотника Лоранила. Ужасно лопоухий эльф с юными круглыми щеками, раздувался от гордости и едва не повизгивал, как щенок. Оказывается, вступление в Инквизицию было его давней мечтой. Клан отрядил для него лучшие доспехи из коры железного дуба, выполненные в форме листьев, и сложно-составной лук, принадлежащий какому-то далекому пращуру. Энид кисло улыбалась – она рассчитывала, по меньшей мере, на десяток боевых эльфов. Обещая себе больше никогда не помогать долийцам в бытовых вопросах, она пафосно распрощалась с хранителем и с облегчением повела свой отряд на север, к Каллену.       Мост еще строился и, чтобы не сидеть сложа руки, решено было наведаться в Рощу Гилланайн, о которой рассказал Солас. По его словам, там находились развалины храма Диртамена, где можно было поживиться драгоценностями и научными данными. Пока Энид с Соласом и другими любознательными магами разгадывала головоломки, приводившие в движение древние механизмы храма, Железный Бык со своими ребятами взялся добыть для Вивиен сердце крайне ядовитого снежного виверна, которое должно было помочь ей в составлении лекарства для возлюбленного Бастьена. Кроме вивернов роща – а по сути сырое низинное болото – кишела разнокалиберными ядовитыми тварями – от мелких змей до крупных гургутов. В глубине ее вишенкой на торте путешественников ждал огромный дракон. У отстроенного моста обе группы встретились очень довольные собой: Энид с возом эльфийского оружия и распухшим от записей полевым дневником, а Бык – с головой Гаморданского бурегона в телеге и полными склянками всевозможных ядов и материалов для алхимии.       Дю Корбо дался с трудом. Привыкшие за последнее время к более или менее легким победам, войска Инквизиции столкнулись с остервенелым сопротивлением смешанной орды Вольных граждан, магов венатори, демонов и ходячих мертвецов. Их было очень много, каждый метр укреплений давался с кровью. Хуже всего пришлось на подступах к башне, где засели остатки войска Селины. Из стихийно образовавшегося разрыва вывалилось около сотни демонов, среди которых были самые опасные типы: Гордыня, Отчаяние, Гнев, Ужас. Основные потери несли храмовники, которые, как всегда, бились с демонами в первых рядах. Даже Каллен был ранен, несмотря на усиленную охрану. В этой рубке он не стал отсиживаться на стратегических позициях, приняв бой в авангарде. Эвелин Тревельян была все время рядом – прикрывала его магическим щитом, который в итоге и спас ему жизнь, а потом вливала целительную магию, не обращая внимания на продолжающийся бой.       Когда осада донжона была снята, орлейцы открыли ворота навстречу Инквизиции. Они были в плачевном состоянии – отрезанные от снабжения в течение нескольких недель, люди ослабели от голода и незалеченных ран. У них не было сил даже радоваться освободителям. Весть о коронации Гаспара они приняли на удивление равнодушно – видимо, эта война за интересы власть имущих раскрыла многим глаза и отрезвила политическое рвение. Командир Жеан – крупная женщина в маске шевалье с шевронами покойной императрицы – проливала слезы над перстнем убитой подруги и попросила только оставить им съестного про запас, чтобы немного окрепнуть перед дорогой домой. Даже обещание Энид походатайствовать за них перед императором Гаспаром измученная женщина восприняла без должного пиетета, скупо поблагодарив и вернувшись к своему горю. Энид с презрением подумала, что подражание Селине как в общественном поведении, так и в личном, не приводит к успеху.       После победы провели расширенный Совет, где Каллен присутствовал в лежачем состоянии, причем, его голову бережно поддерживала леди Тревельян.       - Итак, мы встретили на Священной равнине всяких тварей, кроме тех, что искали, – подытожила Кассандра. – Красных храмовников здесь не было.       - Их наверняка успели предупредить, как только мы появились в Долах, – высказалась Энид, – вопрос, куда они пошли?       - Судя по письмам Малифанта, отряд был крупный, так просто его не спрячешь, – подал слабый голос Каллен. – Так что вряд ли он вообще стал заходить в Долы – наши разведчики заметили бы их.       - Стало быть, они осели где-то у гор. Что ж, все дороги ведут в Эмприз-дю-Лион, – резюмировала Кассандра.       Выступление назначили через сутки, дав себе немного времени отдохнуть и оклематься после тяжелой битвы. Священная равнина была очищена, так что позволили себе немного расслабиться и открыть бочонки с пивом и вином. Энид еще не успела присоединиться к пирующим, как ее перехватил Солас.       - Мне неловко просить о помощи, но больше обратиться не к кому… Моего старого друга поймали маги и обратили в рабство. Я услышал его зов о помощи, когда спал.       - У тебя есть друг? – искренне удивилась Энид и тут же поправилась: – Конечно, помогу. Только эээ… когда спал?       - Мой друг – дух Мудрости. В отличие от тех духов, что стремятся попасть в наш мир через разрывы, он благополучно обитает в Тени. Его призвали против его воли. Он просит освободить его, чтобы вернуться в Тень.       - Мне казалось, все духи стремятся сюда.       - Ну да, как орлейские крестьяне мечтают посмотреть экзотический Ривейн. Но не все стремятся в Ривейн, знаешь ли, – Солас изо всех сил пытался шутить, но в глазах была тревога, а голос предательски срывался. – Мой друг – исследователь, он собирает и отражает древнюю мудрость. Он всегда готов поддержать философскую беседу, но никогда не стремился в наш мир физически.       - Каким образом его поймали? Магия крови?       - Полагаю, скорее Круг призыва.       - Зачем им это?       - Я не знаю. У него богатые познания в истории и мифологии, но было достаточно поговорить с ним в Тени, чтобы он ими поделился. Возможно, он не хотел о чем-то рассказывать, и они решили пытать его.       - Хорошо, Солас. Друг моего друга…       - Спасибо! Мы должны были с ним встретиться в Тени прошлой ночью, но он не явился. Если спроецировать место на карту, то это недалеко от долийского лагеря.       - Тогда седлаем коней.       Если Энид ожидала романтической прогулки наедине с Соласом под луной, она жестоко ошибалась. Еще издали они заметили демона Гордыни, возвышающегося над сумеречным лугом. Голубовато поблескивающие нематериальные путы привязывали его к таким же сияющим нематериальным столбцам.       - Маги? Хвала Создателю, – из кустов вынырнул одышливый мужчина лет пятидесяти. Магическая роба говорила о том, что это чародей Круга, но круглое добродушное лицо и пышные усы делали похожим его скорее на пекаря.       Вслед за ним из укрытия осторожно выглянул маг помоложе, но еще более полный и рыхлый, чем усач, и пожилая темнокожая чародейка. Увидев эльфов в броне, они нерешительно застыли и стали переглядываться.       - Это и есть твой дух Мудрости? – просила Энид Соласа и чертыхнулась, споткнувшись об обгорелый труп, одетый как бандит из Вольных.       - Был таковым, – процедил Солас, – пока эти не сделали из него демона. Очевидно, чтобы он защищал их от разбойников.       - Да-да, от разбойников! – энергично закивал головой усач, – они напали на нас. Убили Бовина, – и он указал на тело в мантии, пронзенное стрелой.       - Вы заставили мирного духа драться, – продолжал Солас клокочущим от ярости голосом, словно не слышал оправдания, – исказили его сущность. И получили демона!       - Какого мирного? – захлопал глазами маг. – Демон – он и есть демон – чудовище…       - Заткнись! – Солас зашипел, как виверн. – С тобой и этими я еще разберусь, – он обернулся к Энид и сказал, явно сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик: – Надо уничтожить печати круга, и освободить духа от заклятия.       - А если он будет…       - Старайся не попадаться ему под руку. Он не должен пострадать.       - Ну ладно, давай попробуем.       Отчаянно лавируя, чтобы не попасть под молнии демона, Энид огненным потоком расплавляла печати. Солас в это время читал заклинание, воздев руку с посохом. Трое магов-бедолаг жались поодаль, не решаясь ни вступить в бой, ни бежать. Когда последняя печать пала, Солас выкрикнул незнакомые слова, и Гордыня, который как раз накапливал новый сгусток молний, чтобы швырнуть им в Энид, вдруг сник, съежился и растаял. На том месте, где стояло гигантское чудище, мерцало зеленоватым тусклое облачко. Только подойдя ближе, в нем можно было рассмотреть очертания женщины со светящимися глазами.       - Я свободна, – эхом пронесся шепот, – спасибо тебе.       Солас присел на корточки перед духом и ломко сказал:       - Слишком поздно. Мне так жаль.       - Не жалей, все хорошо. Я – это снова я. А теперь крепись и проводи меня к смерти.       - Как скажешь, друг мой… – он сделал мягкий пас руками перед лицом духа и тот развеялся, как облачко пара. Голос Соласа дрогнул: – Дарет ширал…       Он уронил руки и сидел, не шевелясь, пока Энид не нарушила молчание:       - Прости, что не смогла помочь.       - Ты помогла. Спасибо тебе, – Солас вдруг стремительно встал и развернулся, глядя не на Энид, а на магов. – Остались они.       Маги, видимо, решили, что беда миновала, и приблизились.       - Спасибо, – сердечно сказал усатый. – Мы бы не рискнули никого призывать, но дороги нынче опасные. После нападения бандитов мы поняли, что не сможем без защиты…       Он вдруг осекся и отпрянул от шагнувшего к нему Соласа.       - Вы замучили и убили моего друга, – всегда бархатистый голос эльфа теперь скрипел, как ржавая пила.       - Мы… мы… мы не знали, что это просто дух… В книге говорилось, что поможет…       - Вы умрете! – перебил Солас и выхватил посох.       - Нет, о господи, Создатель помоги!       - Солас! – крикнула Энид.       - Безмозглые твари должны умереть! – вокруг посоха стал закручиваться огненный вихрь.       - Солас, нет!       Он повернулся к ней, и она невольно отшатнулась – лицо эльфа было неузнаваемо: ноздри раздулись, рот искажен звериной яростью. Но Энид взяла себя в руки и твердо посмотрела Соласу в беснующиеся глаза.       - Ты собираешься казнить их из-за невежества? Опомнись. Ты ведь не мясник.       Лицо Соласа еще не отпустила гримаса злости, но огненные сполохи исчезли с посоха. Маги, поняв, что не умрут сей момент, стали потихоньку пятиться.       - Чтобы никогда больше, – прошипел им вслед Солас и закинул посох за спину. Потом, не глядя на Энид, бросил: – Мне нужно побыть одному.       И исчез в морозных клубах Шага в Тень. ***