История одной жизни

Пролог. Лухан сидел, прижавшись к папе, который в свою очередь давно дремал за семейным просмотром сериала, склонив голову на плечо любимого мужа. Это было уже своего рода традицией, которую семилетний мальчик просто обожал. Ему безумно нравилось вот так просто сидеть на мягком диване, наблюдать за жизнью полюбившихся героев на широком экране и чувствовать тепло прикосновений родительских рук. Папа Лу завел тоже своего рода традицию засыпать на финальных сценах, поэтому утром за завтраком постоянно требовал пересказа концовки, чтобы не упускать сюжетную линию. Вот и сейчас тихий звук телевизора, заботливо убавленный отцом, нарушали тихое сопение и тиканье настенных часов. Лухан и сам начал уже зевать, укладываясь поудобнее под боком родителя, как вдруг в соседней комнате раздался звук бьющегося стекла. Отец тут же вскочил, заставляя невольно проснуться и мужа, голова которого внезапно потеряла опору. Мальчик весь напрягся и широко раскрытыми глазами посмотрел на отца: - Отец, что это? Но ответить ему не дал тот же самый звук, значительно более громкий, заставивший ребенка задрожать, а супруга проснуться окончательно. Глава семьи схватил и свою омегу за плечи и хорошенько встряхнул, прошептав: - Уводи Лухана! Быстро! - Что происходит? – недоуменно хлопал глазами омега. - Я сказал быстро! – закричал не своим голосом альфа, увидев сквозь стекла гостиной двери силуэт, явно не омежий. Охваченный ужасом папа Лу схватил ребенка за руку и бросился во вторую дверь, выходящую в небольшой коридор, ведущий к черному ходу и в кладовую. Лухан спотыкался, еле поспевая за отцом, крепко сжимая родительскую ладонь. Внезапный звук выстрела,разносящийся из гостиной, заставил обеих омег пригнуться от страха, а затем ускорить бег. Добежав до двери, папа судорожно дернул за ручку, но к несчастью дверь оказалась заблокирована снаружи. Охваченный теперь уже нешуточной паникой и отчаянием старший, омега продолжал истерично дергать ручку и толкать дверь. - Папа, заперто? Что нам теперь делать? – испуганный детский голос заставил омегу взять себя в руки. Схватив ребенка за руку он кинулся в кладовую комнату, уловив еле ощутимый чужой запах и поступь приближающихся шагов. Заперевшись изнутри на щеколду, омега затаил дыхание. Бежать было некуда. Кладовая семьи Лу представляла собой небольшого размера комнату, занимаемую деревянными стеллажами с винами и другого рода напитками. Единственным сообщением с внешним миром была эта дверь и крошечных размеров форточка. Стук в дверь заставил обоих омег сжаться и отступить от дрожащей от напора двери. - Открой дверь!!! – орал дикий голос снаружи. Запах чужого альфы неприятно щекотал ноздри, отдаваясь тянущим чувством страха в груди. В дверь постучали сильнее, и щеколда, которая представляла собой единственную защиту беглецов, заходила ходуном. С каждым новом толчком становилось ясно, что эта нехитрая конструкция не выдержит напора и рано или поздно отвалится к чертям, обрекая на гибель Лухана и его папу. - Папа, мне страшно, - шептал Лухан, цепляясь за футболку старшего омеги. Забегав глазами по комнате, папа остановил взгляд на еле заметном шве на полу, распознать который могли только хозяева дома. Это была небольшая откидывающаяся дверь в тайное отделение отца Лу, где он хранил самые ценные образцы вин. Что-то быстро сообразив, он потянул ребенка к тому месту, где находилась дверца и, быстро ее откинув, кивнул сыну: - Лухан, полезай туда. - Папа, нет, как же ты? - Лезь, я сказал, - зашипел омега. - Нет, без тебя я не полезу туда!- разрыдался ребенок. Обреченно вздохнув, папа опустился перед сыном на колени, обхватив его заплаканное лицо ладонями, и зашептал, глядя прямо в глаза: - Лухан, милый мой, я не знаю, что происходит, но творится что-то страшное. Я тебя прошу, я тебя умоляю, заклинаю, спрячься здесь. И что бы не случилось, не вылезай оттуда, пока не почувствуешь, что ты в безопасности. – Омега сам уже давно плакал, вздрагивая от каждого нового удара в дверь. - Я люблю тебя, - промычал мальчик, глотая слезы. - И я тебя, родной, больше всего на свете, - прошептал отец, крепко прижав мальчика к себе и поцеловав в макушку. – Давай. Он помог Лу спуститься в это маленькое отделение, где мальчик едва поместился, сидя на коленях. Как только дверца сверху захлопнулась, мальчик оказался в кромешной темноте и весь обратился в слух, дрожа всем телом. Он слышал, как с грохотом опрокинулась дверь, и в комнате раздались чужие шаги. - Ну, что попался? – неприятный голос отдавался молотками в голове. Звук выстрела заставил мальчика дернуться и крепко вжаться в стенку, до крови закусив ребро ладони, дабы не закричать от осознания только что произошедшего. Слёзы хлынули с новой силой, и ребенку с неимоверным трудом удавалось сдерживать рыдания, разрывающие грудную клетку. - Где мальчишка? - Я не знаю, я не видел никого. - Их должно было быть трое! Найди его! Он где-то в доме! - Я поищу на втором, а ты пошарь по первому. От нас он не уйдёт. Только шаги стихли, Лухан не без усилий откинул дверцу и выбрался из своего убежища, кинувшись к папе, лежащему на полу в пару шагов от него. - Папа, - зашептал Лу, разворачивая к себе лицо лежащего омеги. На него смотрело застывшее в ужасе лицо с широко раскрытыми глазами, а во лбу зияла дырка от пули, из которой сочилась алая кровь, обдавая неприятным теплом заледеневшую детскую ладошку. Лухан медленно поднес дрожащую ладонь к лицу и неотрывно смотрел на темно-красную липкую жидкость на его руке. Из оцепенения его вывел звук чужих голосов. Страх ударил с новой силой, а желание жить согнало оцепенение. Ребенок кинулся было обратно к своему укрытию, но заметил ту самую форточку. Взрослый, конечно, не пролез бы, а вот маленький Лу вполне мог протиснуться. Если он взберется по дальнему стеллажу на самый верх, от окошка его будет отделять сантиметров пятьдесят. Не тратя время на обдумывания, Лухан ринулся осуществлять план своего спасения, карабкаясь по полкам, подгоняемый чувством страха и всё громче раздающимися голосами из коридора, направляющимися явно сюда. Забравшись наверх, мальчик потянулся рукой к раме. Полметра немного, но учитывая высоту и то, что Лу был ребенком, ему было очень непросто. Крепко зажмурившись, мальчик подался вперед и ухватился за раму обеими руками и перенес на них вес. Просунув голову и, удерживая опору одной рукой, второй он оперся о стену дома снаружи. Отталкиваясь, он начал протискиваться наружу, тяжело дыша. Наконец, финальный толчок ногами, и он полностью оказывается снаружи. Не теряя ни минуты, он кинулся через лужайку к охранной будке. Всю территорию особняка окружал высокий железный забор, поэтому единственным для него выходом были эти ворота, контролируемые охранником дома. Но чем ближе оставалось до будки, тем отчетливее различал мальчик в свете дворового фонаря распластавшееся на каменной дорожке тело охранника. Ребенок застыл. Надежда на спасение начинала угасать с каждой секундой, ведь идти к будке, чтобы нажать нужную кнопку было крайне рискованно, так как его могли заметить из дома в освещении фонарей, если бы этим ублюдкам вздумалось выглянуть наружу. - Что же делать? – шептал Лу, сжимая кулаки. Тут он вспомнил о небольшом садике, разведенном на участке дома. Главной его достопримечательностью была огромная яблоня, ветви которой как раз достигали забора. Задыхаясь от быстрого бега, мальчик без труда отыскал в темноте знакомое дерево и полез вверх. Карабкаться в темноте было ужасно тяжело, ветви царапали лицо и руки, а ноги кровоточили от ранок, но Лу не замечал ничего этого. Продвигаясь вдоль широкой ветки, он подобрался к краю забора, и посмотрел вниз. Высоко. Внизу бетонное покрытие, и было страшно прыгать с такой вершины, но другого выхода не было, и он прыгнул. Приземлившись вниз, он почувствовал резкую боль в правой ноге, но адреналин в крови не давал сознанию сконцентрироваться на боли, и превозмогая неприятные ощущения, мальчик побежал настолько быстро, насколько позволяло его положение, прихрамывая и спотыкаясь, падая и вставая снова, чтобы оказаться как можно дальше от этого дома, где только что он лишился своих родителей.