- Я-омега?!!

      Тогда, проснувшись рано утром, я понял две вещи:       1-е. Я трахался с мужиком, причём был снизу!       2-е. У меня жутко болит задница!!!       Постанывая, я еле выбрался из-под этого садиста и быстро оделся. Выскочив наружу, приказал отвезти меня обратно в замок. На вопрос о его Величестве, я как рявкнул:        — Я здесь Величество, так что ноги в руки и вперёд!       И даже при спуске на хуеву гондолу, не обратил внимания на ее неустойчивость и вспомнил о том, что как бы боюсь на ней кататься, только на другом берегу, когда уже садился в карету.       В замке, при помощи наставника, который встретился мне по дороге, добрался до своих покоев и, вытолкнув Люрона, закрыл дверь, для достоверности ещё кресло придвинул, чтоб не открыли, ага.       Примерно через час, когда я только выбрался из купальни, где все это время отмывался, услышал, как барабанят в дверь и кричат:        — Ромалиэль! Ромочка, открой пожалуйста! Я больше так не буду! Честно-честно, — и все это таким умоляющим голосом, что я не повелся и к креслу добавил одну из вешалок для одежды.        — Иди на хуй, Михаэль! Мне моя задница дороже, так что пиздуй отседова пока я добрый!       Аэль ещё долго орал и пытался выломать дверь, но русские не сдаются!       Целую неделю я дулся на своего супруга и избегал с ним встреч, ибо это чревато последствиями для моей пятой точки, которая, кстати, еще три дня нещадно болела, напоминая о своём существовании постоянно.       И именно на третьи сутки меня затошнило, но я не придал этому значения. Подумаешь, тошнит, может повар напортачил с хавчиком.       Но когда в последующие два дня меня выворачивало наизнанку от запаха любимого мяса, я заподозрил неладное.       Поговорив с Люроном понял, что я БЕРЕМЕННЫЙ!!! Сука! Я убью этого кобеля, оживлю и ещё раз убью, только уже медленнее и наслаждаясь процессом!       Попросив наставника молчать, залег на своё ложе и не вставал два дня. Навалилась депрессия, не хотелось ничего делать, только плакать и жалеть себя, чем я, собственно, и занимался утром седьмого дня.        — Ну чего ты плачешь? — вытирая слёзы платком спросил муж, который объелся груш. — Все хорошо…       И вот именно после этих слов я взорвался, наорав на альфу, выплескивая все свои обиды и переживания, и под конец, ну вот чисто случайно вырвалось:        -… Ты, блядина такая, не мог свой хуй из меня вытаскивать, когда кончал?!!! Я из-за тебя теперь, уебище зеленое, беременный!!! — и зарыдал с тройной силой, уткнувшись носом в грудь своему супругу.        — Дети- это же здорово! Не плачь, у нас будут самые чудесные дети, которые ни в чем не будут нуждаться.        — Но не в таком же возрасте! Мне же сейчас всего лишь 16! Это ж пиздец полнейший!       И эта пятка орка, вместо того чтобы успокаивать меня любимого, поцеловал! Причём так, что я забыл обо всем на свете и уже через мгновение лежал на кровати, придавленный тяжёлым телом Михаэля, который недвусмысленно потерся своим возбуждением о моё.        — Хочу тебя, — как ни странно, выдохнул я. Натурал, млин, влюбился в мужика, не прошло и года.       Альфа же особо не церемонился и, как обычно, пока я думал, уже оголился, и растягивая меня под себя, целовал каждый миллиметр моей кожи, но я нетерпеливо заскулил:        — Войди ты уже! Не могу терпеть!       И Аэль послушался, войдя сразу, по самые яйца, я вскрикнул, и нетерпеливо двинул бедрами, моля начать уже двигаться.       И он задвигался с бешеной скоростью. Я не стонал, нет. Я орал, до такой степени мне было хорошо. Ни с одной бабой мне не было так, кайфово. Я выгибался и подмахивал Михаэлю, который, держа меня за бедра, с силой насаживал на себя. Кончили мы бурно, со стонами с моей стороны и рычанием со стороны альфы. И опять был узел, с которым мы пролежали часа два, непрерывно кончая и постанывая.        — Это было вау! — прохрипел я осипшим от криков голосом.        — Я тебя люблю! — жарким шепотом огорошил меня супруг.