Аллигент. За стеной и не только.

Она обожала подглядывать и не могла отказать себе в удовольствии наблюдать за процессом отчистки одного из покинувших Чикаго. Как удачно всё сложилось в этом году, проверка совпала с появлением этой группы в несколько человек из эксперимента. Юноша 17 лет, мускулистый, темноволосый, зеленоглазый, получил маркировку — 85% чистоты генов. Шрамы украшали его лицо, захотелось провести пальцем по каждому, почувствовать их, касаясь губами. Насладиться его молодым телом и тем огнём, что непременно заключен в нём. Видео едва ли передают всю прелесть и очарование Питера Хейса, но это определённо лучше официальной фотографии в его досье. Рождён в Искренности, выбрал Бесстрашие. Второй, а затем первый в рейтинге перешедших во фракцию. Вышел на первую строчку рейтинга, намеренно покалечив соперника. В моделировании нападения на Отречение не участвовал, работая в полном сознании на руководителей Бесстрашия. Захвачен в заложники Беатрис (Трис) Приор. Находился в Дружелюбии, затем переметнулся на службу к Эрудитам. Участвовал в спасении Трис, объясняя это тем, что был должен ей за спасение своей жизни. Покинул эксперимент Чикаго. Однако им она займется чуть позже. Когда будет сделана работа. Впереди Инспектора ждали бесконечные столбики-строчки цифр, раскрывающие секреты Дэвида. Но стоит признать, что здесь всё безупречно с точки зрения правил ведения отчетности. Однако глубинный смысл — порочен и бесчеловечен по сути своей. Начиная от самого содержания работы бюро и его глубинной идее о генетической чистоте и заканчивая методами работы — военными рейдами на периферию с целью похищения детей, а затем стиранием их памяти и отбором генетически чистых. Или же созданием новых экспериментов, куда отправляются, словно в резервации, генетически повреждённые дети. Словом, к цифрам претензий нет. Только к методам. Да и результатам, так же. — Одна девушка на несколько сот человек? Ты серьезно, Дэвид? — спросила Инспектор, сидя на против начальника Бюро, в красном кресле, цвет которого, как она подозревала был выбран Дэвидом отнюдь не случайно, а наоборот, намеренно, что бы заставить её выглядеть глупо на этом фоне в красном костюме. — В городе осталось достаточно Дивергентов, — отвечает Дэвид. — Но показать-то ты собираешься именно Беатрис Приор, — мягко возражает Инспектор, делая глоток зелёного чая. — Не так ли. Хитрые глаза генетически изменённой женщины смотрят на Дэвида, видя его на сквозь. Чувствуя его плохо скрываемое презрение к собственной персоне. И отвращение Дэвида к самому себе за связь с сидящей напротив женщиной в прошлом. — Если мне удастся реплицировать геном Трис — это изменит мир. — Если… Дэвид, а что ты будешь делать с теми, кто не захочет стать генетически чистым? — задала она провокационный вопрос. Уже зная на него ответ. Он сотрет их память, он заставит их силой и не будет спрашивать о желаниях генетически повреждённых. Вылечит насильно, хотя тут не от чего лечить. — Что ты будешь делать со мной в этом случае? — Вероятно, мне придётся убить тебя, — он сказал это с улыбкой, мягким голосом без тени угрозы в голосе. Простая констатация факта. — Попробуй, — игриво отвечает Инспектор. — Только вот мне интересно, что скажет на это Совет? — То, что ты спишь с главой Совета не делает тебя исключительной. — Как раз таки наоборот. Может тебе тоже стоит попробовать? Хотя Филлип не любит мальчиков, — женщина закусила губу, что бы не рассмеяться в голос. Ей нравилось выводить Дэвида из себя — это было её своеобразное хобби. Внутри у Дэвида всё закипало. Только сила воли и желание сохранить собственное достоинство не давали ему взорваться и разразиться уничижительной тирадой в адрес генетического мусора, сидящего перед ним. Она была младше его всего лишь на несколько лет, а выглядела благодаря генной инженерии молодой двадцатилетней девушкой. Желание задушить её прямо здесь и сейчас была невероятно сильным. Хотелось обнять её тонкую, прелестную шейку и сжимать её, сжимать, выдавливая по капле жизнь из этого тела. Видеть страх в её глазах, чувствовать, как она пытается сопротивляться царапая его руки острыми ногтями, в которые для превращения их в оружие добавлена сталь, но даже их острота не заставляет Дэвида разжать руки до тех пор, пока он не сломает её шею или пока она не задохнётся. Это было бы прекрасно — избавить мир от генетического уродства, представляемого этой женщиной. Дэвид хотел помочь генетически повреждённым, но только не ей, не этой высокомерной, заносчивой, отвратительной… Она обожала наблюдать за людьми. Дэвид, так отчаянно ненавидящий её, и столь же сильно старающийся скрыть свою ненависть… Ей даже было чуточку жалко его, хотелось пожалеть, погладить по головке и успокоить. Бедняжка он так переживает из-за всего этого. И совершенно не бережёт свои нервные клетки, одержимый идеями генетической чистоты. Но стоит признаться, что и ей он был противен. Очевидно, они оба были схожи в своих чувствах по отношению друг к другу. Но вся трудность была в том, что им выгодно было сотрудничать, а не быть врагами. Лучше для бизнеса, лучше для карьеры обоих. Так что приходилось мириться с неизбежным и оставить мысли о том, что бы вцепиться в глотки друг другу и перегрызть горло. Вот уж во истину от любви до ненависти один шаг. И они давно его сделали.