Картина Института

Клэри закрыла картину и направилась в свою квартиру. Ее родители уже должны были быть дома и ужин тоже готов. Спустившись в квартиру, но никого там не найдя, Фрэй стала волноваться и набирать номер матери. Джослин ответила сразу же. — Клэри, я тебе не говорила? Мы с отцом уехали за город. Не скучай. — Это был весь диалог. Ее конечно же расстроил тот факт, что сегодня она не поговорит с мамой, как делает это каждый вечер. Девушка не поужинав ушла в свою комнату и легка на мягкую кровать. В ее голове было столько мыслей, которые ей хотелось с кем-то обсудить. С Иззи они номера не обменялись, родителям нет смысла звонить и отвлекать их от отдыха. Джейсу тоже нет смысла звонить. Начнется скандал. В раздумьях кому позвонить Фрэй и уснула. Алек за это время успел сходить до своего дома и так, что его даже не заметила Иззи. Он взял парочку фонариков и так же незаметно ушел. Но парень гулял по Нью-Йорку до того момента, как на небе показалась луна и лишь тогда пошел на крышу дома рыжеволосой. — Надеюсь солнышко будет довольно, — с этих слов Лайтвуд начал расставлять фонари и приступил к рисованию. Оставалось совсем немного. Один этаж и парочка деревьев. Закончил он все как-то быстро, а солнце еще не вставало. А уходить он не собирался, а хотел увидеть реакцию Клариссы на некий сюрприз. Рассвет через несколько часов, но кто знает когда Фрэй вздумается подняться на крышу? Может в конце дня. Алек написал девушке сообщение «Поднимись на крышу, как только прочтешь» Оставшиеся часы Алек бродил по крыше изучая каждую законченную и незаконченную картину девушки. Наконец он добрался до картины, которая закрыта тканью и ее Клэри не снимала при Лайтвуде. Любопытство взяло верх и парень поднял ткань с холста. Эта картина не была еще закончена. Кларисса хотела изобразить на ней всю свою семью. Маму, отца и себя. Но только эта картина была без эскиза рядом, только на этой картине оставалось место для четвертого человека. Но кого? Может она хотела нарисовать Джейса пока они не расстались. Или Саймона, с которым она дружила в детстве. У Алека не было ответа на этот вопрос. Поэтому он просто закрыл холст тканью и снова стал дожидаться Фрэй. Показались первый лучи солнца, когда парень сидел у стены и ожидал девушку. В это де время на крышу поднялась Клэри. — С первыми лучами солнца вышло солнышко в обличии человека. Привет, Клэри. — Алек поднялся и подошел к девушке. Он всегда поражался ее маленькому росту, но это было так мило. — Что ты тут делаешь? И какого черта ты отправил мне сообщение в три часа ночи? Ладно… Что-то случилось? — Алек только сейчас заметил, что Клэри было холодно. В такую рань в Нью-Йорке действительно было холодно. Как Алек не замёрз ночью? Он снял с себя толстовку и накинул ее на плечи Фрэй. Молча взяв ее за руку, Лайтвуд повел девушку в сторону картины института и скинул с нее ткань. Работа действительно была закончена. Все так как и должно было быть. Идеально. Соблюдено абсолютно все. — Это… Это… — Институт. Осталось поставить в нижнем углу твои инициалы. — Он протянул ей кисть. — Мои можно и не ставить. — Что? Не ставить? Алек, ты закончил картину, ты помогал мне в ее создании, ты расхваливал мой ужасный эскиз и после всего этого я должна обойти тебя стороной? Ни за что, Александр Лайтвуд. Только после тебя. — Она вернула ему кисть и улыбнулась. Через пару секунд в нижнем углу уже красовалась подпись Алека Лайтвуда, а после и Клэри Фрэй. — Ты единственный кто разделяет со мной любовь к искусству, как мама. — Девушка обняла парня. «Вот он. Идеальный момент для поцелуя, Лайтвуд. Уже много времени прошло после расставания с Джейсом, мы закончили картину и она безумно рада этому. Давай же…» — говорило ему подсознание, но он не мог решиться. Он боялся потерять этот момент, боялся потерять эту хрупкую девушку, что обнимает его сейчас. И все что он может сказать сейчас это… — Какао с зефирками? — Какао с зефирками.