Запах карамели, вкус горького шоколада

POV Кирилла Горячая вода тугой струей ударила меня по плечам, когда я включил душ. Я только сделал ее менее обжигающей и уперся лбом в кафельную стену. Постепенно комнату стал заполнять пар, который окутывал приятным коконом, оставляя на стенах и потолке влагу. Но долго стоять я не мог. Ноги подогнулись, и я медленно осел на дно ванны. Я только и мог, что сидеть и думать, как же я смог так прогадать. Я потянулся к бортику, чтобы взять пробку. Переключив душ, я заткнул слив. Вода медленно набиралась, с тихим шумом вырываясь из крана. Я смотрел на этот поток и… плакал? Я вытер лицо ладонью. Нет. Это всего лишь капли воды, которые падали на меня. Я поднял голову и старался сдержать их, но они все текли. Так я и сидел, пока ванна не наполнилась. А после вытянулся в ней и погрузился с головой в воду. Дыхания стало не хватать. Мыслей не было. А я все продолжал быть под водой. Легкие стали гореть, но я сдерживался. А потом во мне что-то щелкнуло. Я подумал об этой сволочи и тут же вылез. Легкие обожгло еще сильней. Кислород заполнял их, наполняя меня ненавистью. Я стал обдумывать причину своего поступка и пришел к выводу, что я все же идиот. Если я и дальше буду так себя истязать, то это ни к чему не приведет. Я лег головой на бортик и почему-то невольно вспомнил о письмах. Последнее я не читал, но догадывался, что в нем. Какие будут фотографии, что будет написано немного кривым почерком и абсолютно неграмотно. Первое письмо я получил семь недель назад. Тогда я почувствовал себя убитым. Мне казалось, что все это правда. Но я смолчал. Боялся, что Рома уйдет навсегда. Потом через две недели в почтовом ящике появился еще один конверт с новыми фотографиями и новым письмом. Я почему-то не выкинул эти фотографии и письма, а сложил их в коробку и убрал ее. Но главное, я так и не сказал Роме о них. Что-то меня сдерживало. Но что, я так и не понял тогда и не пойму сейчас. Третье письмо я получил еще через две недели. Я просто его вскрыл и, не изучая фотографии, прочел письмо. Убрал все это в ту же коробку. А последнее письмо пришло и вовсе через неделю, после предыдущего. И оно полетело в Рому. Меня уже ничто не сдерживало, была только ярость на него, на себя, на этого парня. Я не мог смотреть на Рому и просто ушел смотреть телевизор. Кто же знал, что он начнет искать другие письма. И нашел. На полке. Когда я увидел его с этими письмами в руках, я озверел… нет, я испугался. Да, испугался, что он поймет мой страх, поймет, как мне тяжело было осознавать, что я могу его потерять. Мне так хотелось выхватить у него эти письма. Но желание доказать ему и себе, что нам вместе лучше, чем ему с этим… благожелателем, пересилило. Я не думал, что проявлю столько нежности к нему, после того, что он сделал. Но я все же это делал не для него, а для себя. Я ведь понимаю, что он, скорее всего, уйдет. Я же вижу, что он опять начинает проявлять главенство… Я запнулся на этой мысли. А почему я не накажу его. Если он еще меня терпит. Зад у него уже должен был пройти. Мазь, что привез Вячеслав из Германии, очень действенная. Она должна была снять боль и ускорить процесс регенерации. Я стал обдумывать такой вариант. И он мне нравился. Завтра же и займусь этим. А сегодня еще раз его смажу, для закрепления эффекта. Чтобы быть уверенным наверняка… Я устало откинулся на бортик. Все же я забочусь о нем. На глаза опять навернулись слезы. Черт, да что же это такое? Почему я распустил нюни? Я же не девушка. Мне не в первый раз делают больно… Только впервые это сделал тот, кого я полюбил. Это было жестоко и… больно, невыносимо больно. Тогда, мне казалось, что единственный выход – это умереть. Но Влад спас. Я рассмеялся в голос. Влад спас? Да я вены себе и не порезал. Так, только кожу немного рассек. Лезвие оказалось тупым, а руки слабыми, чтобы закончить начатое. Я взял губку и налил на нее гель для душа. Потом стал намыливаться и вновь вернулся мыслями к тому дню, который разделил меня надвое. В тот день я с радостью приехал к Роме. Я думал, что мы замечательно проведем четыре дня вместе. Но в субботу днем ему кто-то позвонил, и его будто подменили. Он стал задумчивым и холодным. А главное часто поглядывал на меня. Но в его глазах был какой-то холод. Я все время вздрагивал от этого взгляда. Так хотелось куда-то скрыться. Но я не успел, не послушал свою интуицию. Рома предложил выпить вина. Мы пили, а он стал рассказывать о каком-то долге, что это ничего значительного, но очень важно для него. Я смутно помню, что он мне говорил. Афродизиак, который он добавил мне в вино, уже подействовал. А потом я почувствовал, как меня несут. Мне было все равно куда, только бы не было так жарко. Мы куда-то ехали, опять меня несли. Я ничего не понимал и не помнил. Память будто отшибло. Помню неясные образы и чьи-то голоса, неясные слова… но больше всего я запомнил жар, который жидкой лавой растекался по крови, проникая во все участки тела. Сколько времени длилось это состояние, я не знал. Но пришел я в себя, когда в меня вдалбливались двое мужиков – один сзади, а другой спереди. Я не понял сразу, что происходит, но постепенно до меня все стало доходить. Предательство Ромы, его хладнокровие, с которым он решился на такой шаг. Я не мог сопротивляться. Тело меня не слушалось – оно было вялым и тяжелым. Потом я почувствовал, как в рот мне ударила струя чужой спермы. Я даже глотать не мог. Она просто вытекала из моего рта, стекая по подбородку и капая на постель. А через пару минут кончил и второй. Меня оставили лежать на постели. Желание что-либо делать отпало. Хотелось просто заснуть и не просыпаться. Или проснуться и понять, что это всего лишь сон. Но все было бесполезно. Уши улавливали разговор, который я хотел бы забыть. Я видел, как Рома радостно пожимает руки мужчинам, а потом провожает их. Как они говорили, что я хорошая шлюшка, послушная и горячая. А я хотел расплакаться. Но даже этого не мог. Я только закрыл глаза. На большее меня не хватило. Дальше все было как в тумане. Я чувствовал, что меня несут, потом чьи-то голоса и четкую фразу Ромы: «Это просто шлюха. Им я оплатил свой долг. Это только бизнес и ничего более». В груди в тот момент что-то щелкнуло и потухло, оставляя желанную пустоту. Потом меня вымыли и одели. А через полчаса я был у себя дома, в кровати. Рома даже не посмотрел на меня, когда уходил. И это стало последней каплей. Я разревелся после того, как услышал хлопок двери. Сколько я плакал, не знаю. Но со слезами из меня вышла и горечь. Но тут я вспомнил вкус чужой спермы во рту и меня начало мутить. Следующие полчаса я сидел в обнимку с унитазам и причитал. А после напился. Дома нашлось немало выпивки. Никогда этим не увлекался, но тогда просто накатило. Я выпил несколько бутылок, когда на меня накатило желание порезать вены. Но даже здесь я оказался неудачником. Я не смог и это сделать толком. Самоубийца-неудачник. Я усмехнулся и смыл с себя пену, которая стекала уже в пустую ванну. После того, как я очнулся у себя на кровати, а рядом стоял Влад, я понял, что мне уже все равно. Но ради брата я откинул мысль об очередной попытке. У меня была мысль, что я могу позже это сделать, когда Ден прикипит полностью к Владу. Ему я мог доверить Кроху. Но извинения Ромы все изменили. Я уже перестал думать о самоубийстве и просто решился на ь И вот, мышка сама пришла в мышеловку, добровольно в нее попадаясь. А после я стал все с большей ясностью осознавать, что и не мщу вовсе. А только лишь пытаюсь что-то доказать себе. Но вот что, я так и не понял. Просто продолжал двигаться уже по инерции. Я вылез из ванны и вытерся полотенцем. Накинул халат и вышел из комнаты. В спальне Ромы не оказалось. Как и коробки с фотографиями и его нетбука. Я прошел к кровати и завалился на нее. Мысли перестали меня донимать. Было так пусто и хорошо, что я стал дремать. Из этого состояния меня вывел звонок мобильного. Я открыл глаза и стал ощупывать взглядом комнату. Телефон нашелся на столе. Я встал и прошел к нему. - Да. - Кир, привет. Я в городе. Решил приехать, проведать вас всех. Не хочешь встретиться? Я обдумывал такой вариант. Вячеслав не так уж и часто бывал у нас. А к нему я и вовсе не ездил. К тому же отвлечься мне не мешало. - С радостью, друг. - Тогда я буду рад, если ты присоединишься к нашей компании в «Карантине». Найдешь нас или тебя подождать у входа? - Думаю, что найду. - Тогда ладно, мы соберемся к одиннадцати. Подползай. - Хорошо. И я отключился. Потом положил телефон и встряхнул головой. Брызги полетели во все стороны. Надо собираться. Я глянул на часы. У меня есть еще час, чтобы собраться. Я включил в комнате свет и стал собираться. Достал черные джинсы в обтяжку и черную футболку со смайлом. Поверх надел темно-синюю рубашку без принтов. На ноги решил надеть черные кроссовки. Одежда отражает мое настроение. Подушился и оглядел себя в зеркале. Сойдет. - Куда идешь? - Тебя это не должно волновать. Я глянул на Рому, который стоял в дверном проеме, скрестив руки и ноги и прислонившись к косяку. - Но меня это волнует, - он свел брови. Я только пожал плечами. Меня это совсем не волновало. Я кинул последний взгляд на себя в зеркало и прошел к столу. Достал серебряные часы, защелкнул их на левом запястье, потом натянул серый перстень на средний палец правой руки и широкий серебряный браслет на ту же руку. Рома все это время наблюдал за мной. Он не стеснялся своей наготы, а я просто не обращал на него внимание. Через пять минут приготовления были закончены. Я положил в карман портмоне, который было почти невидно, и пошел к двери. Рома не отошел. Я же разозлился и толкнул его. Он отлетел к стене в коридоре, ударившись головой. Зашипел и с угрозой посмотрел на меня. А я просто прошел мимо. Стал обуваться. - Мне плевать, что ты думаешь, что ты хочешь и что ты говоришь. Я живу так, как хочу, делаю то, что хочу. – Я посмотрел на Рому. – Или ты забыл, что ты – мой раб? Тогда, я тебе напоминаю. Я не буду перед тобой отчитываться. И не держу, - это я уже говорил, стоя на пороге квартиры. Я глянул на него. – Тебя здесь никто не держит. Если ты еще что-то хочешь от меня, тогда останешься здесь к моему приходу, а если нет – уйдешь. Но если останешься, придется тебе вспомнить, ты здесь никто и ничто. Не имеешь право ни на что. Ясно? Рома кивнул, а я вышел за дверь, прикрыв ее. Свою речь я говорил безжизненным и сухим голосом. Он не был высоким или низким. Он был обыденным, без эмоций. Таким, какой обычно слышится в аэропорту, когда диспетчер делает объявление. Я медленно спустился на улицу. Вдохнул свежий воздух и пошел к остановке. Проедусь так, надо подумать. Но через полчаса я уже был у клуба. Секьюрити сразу меня узнал. Он кивнул мне и пропустил. А я в ответ только махнул рукой, скрываясь в недрах заведения. Нужно отдохнуть и дать понять друзьям, что у меня все хорошо. Или это приведет к проблемам. А мне они не нужны.