Запах карамели, вкус горького шоколада

День для меня начался только в начале восьмого вечера. Я чувствовал себя отдохнувшим. Но в жизни мне еще не приходилось спать восемнадцать часов. На телефоне было пять пропущенных звонков от отца. Я даже не стал ему перезванивать, не видя в этом необходимости. Сейчас мне было не до того. Я быстро принял душ, собрался и поужинал. Через час я уже выходил из дома. А еще через двадцать минут я был возле дверей одной квартиры. Здесь сейчас жила Вера. Не знаю, что у нее случилось, что она переехала в многоэтажку советских времен из особняка отца, который находился в соседнем городе. Я позвонил в дверь. По ту сторону была тишина. Еще раз нажал на звонок. Клацнул замок, потом еще один и дверь мне открыли. На пороге стояла Вера. Но не такой, какой я ее помню. Передо мной больше не было той разряженной фифы, которая любила ездить по клубам, когда училась в ВУЗе, и не строгой дамой, которая работала на фирме у отца, занимая важную должность. Ее боялись все работники, зная, что с ней связываться не стоит. Сейчас передо мной стояла обычная женщина, у которой есть свои проблемы в жизни. Ее некогда длинные черные волосы сейчас были острижены и забраны в высокий хвост. На лице не было ни грамма косметики, а кожа имела неестественную бледность, а под глазами залегли синие мешки. Она была одета в просторную футболку, которая была ей слишком большой, но которая прикрывала все ее прелести и длинной была до середины бедра. - Привет. Не думала, что так скоро увижу тебя. - Привет. - Проходи. Она посторонилась, позволяя мне войти в квартиру, и закрыла за мной дверь. - Кофе? Я пиццу приготовила. - Чай. - Хм, раньше ты его не сильно жаловал. Я только пожал плечами. Не буду же я говорить ей, что так я стараюсь быть ближе к тому, кого люблю. Вера прошла на кухню. Я последовал за ней. Комната была небольшой, но побольше, чем у Киры. Видно, что недавно был сделан ремонт, но не евро. - Присаживайся. Я сел на один из стульев, наблюдая за девушкой. Она поставила чайник, взяла с полки две чашки и пару тарелок. Пицца стояла передо мной на столе. - Тебе с сахаром. - Нет. Она кивнула и продолжила готовить чай. Кнопка на чайнике клацнула, и Вера стала разливать кипяток по кружкам. Потом поставила одну передо мной, а вторую с другой стороны стола. Достала нож и стала примеряться к пицце. Я отобрал ножик и сам разрезал ее, разложив куски по тарелкам. - Спасибо, но не стоило. - Я же вижу, что тебе тяжело. Она только пожала плечами и грустно улыбнулась. Мы стали есть и пить в полной тишине. Я посматривал на нее, подмечая те детали, какие раньше не замечал. - Он мой? Кружка с громким стуком опустилась на стол. - Я понимаю, что это неожиданно… - залепетала она. - Просто ответь: мой или нет? Пару секунд она молчала. - Да, - так тихо. - Когда? - Пять месяцев назад. На вечеринке у кого-то. Я уже и не помню. Разве запомнишь. Я задумался. Пять месяцев назад. Это было вечеринка у Грега. Но ее же там не было. А другой такой я не помню. В тот день я сильно набрался, уже не помню из-за чего, но помню, что проснулся в одной из гостевых комнат на развороченной постели. - Тебя же не было на той вечеринке. - Я приехала позже, когда меня попросили забрать Аду. А вот это я помнил. Ада была двоюродной сестрой Веры. И то, что она могла приехать, чтобы забрать ее, было вполне возможно. - Почему ты это сделала? Она перестала смотреть на меня, изучая стол. - Я всегда тебя любила. Сколько помню. Ты был для меня самым желанным мужчиной. Но я так и не смогла привлечь твое внимание. К тому же я постоянно слышала о твоих любовных способностях. И захотела попытать счастье. Но в тоже время, где-то глубоко в душе я питала надежду, что, если забеременею, то ты на мне женишься. А там и до свадьбы недалеко. - Тогда что тебе мешало мне это сказать раньше? - Сначала я не знала, что беременна. Это только выяснилось на третьем месяце. Пока я раздумывала, о беременности узнали мои родители. Но я им не сказала, кто отец. Тогда папа выгнал меня, сказав, что дочери-шлюхи у него не будет. Я пошла к твоему отцу. А он мне сказал, что ты стал встречаться с каким-то парнем. И похоже любишь его. Тогда я стушевалась и смолчала. Но шанс вновь появился, когда ты разошелся с тем парнем. Я молчал. Странно все это. Отец обо всем знал, но молчал. Почему? - Но я опять не успела. Твой отец меня отговорил что-либо тебе говорить. Ты вновь стал встречаться с Кириллом. Он сказал, что ты его любишь, и что я все равно ничего сделать не смогу. А ты можешь и ребенка отсудить. Да и возможно, если бы мои родители узнали бы, что я от тебя забеременела, деловым отношениям пришел бы конец. Ведь ты бы на мне не женился все равно. Я удивился. Мой родной отец оказался еще тем интригантом. А мне сказал, что не одобряет Кирилла. Хотя, он же вроде говорил, что ему не важно, с кем я живу, лишь бы только был наследник. Ничего не понимаю. - А сейчас что? Кир уехал, и ты решилась, наконец. Она покачала головой. - Дело в другом. Вера тяжело вздохнула. - Сколько себя помню, я всегда тебя любила. Но знаешь, наверное, не так, как тот парень любит тебя. Я удивился. - Он меня бросил. Вера с удивлением посмотрела на меня. - Вот как. А когда я ему звонила, он сказал, что ты ему очень дорог. - Ммм, звонила? Зачем? - Да так, кое-что спросить хотела. Я… в общем, это случайно вышло. Я тебе звонила, а трубку взял он. Вы тогда еще вместе были. Ну, я что-то там ему наплела и спросила, что он к тебе чувствует. Он сказал, что ты все для него в этой жизни. - Но он меня бросил. - А так ли это? Я удивленно посмотрел на нее. - Ты о чем? - Он действительно тебя просто так бросил? Или все же что-то случилось, возможно с ним, из-за чего вы расстались. - Давай не будем об этом. Она только пожала плечами. - Как хочешь. - И все же, что изменилось, что ты мне написала. Вера грустно улыбнулась, а в ее глазах заблестели слезы. - Родители от меня отказались, а мне помощь нужна. Денег немного. Но твой отец мне помогает. Я много не беру, ты не подумай ничего такого. Так , необходимое. Я все больше удивлялся. Да что происходит? - Я три недели назад узнала, что больна. Врач говорит, что я, скорее всего, не перенесу роды. А кесарево мне делать нельзя. - Почему нельзя? - Проблемы с сердцем. Оно не выдержит, если мне будут делать операцию. Надо самой рожать. Только вот роды… они… мне нельзя было беременеть. Но я же не знала. Врач сказал, что это было глупо. Я никогда не была у гинеколога. А у меня… Она разрыдалась. А я подскочил и сел ближе к ней, стал успокаивать. Это было ужасно, узнать, что она умрет. Не думал я, что еще один человек из-за меня может погибнуть. - Прости. Не об-бб-ращай внимание. Я гладил ее по спине, что-то нашептывая. Через пять минут она успокоилась. - Я не знаю, что мне делать. Ребенок… он… - Я позабочусь о нем. Кто бы это ни был: мальчик или девочка. Ты не волнуйся. И не умрешь ты. Точно. Она только горько рассмеялась. А у меня внутри что-то сжалось. Как же она изменилась. Да и я тоже. - Ты стал другим. Он тебя изменил, да? Я только кивнул. Не мог я сейчас говорить, боялся глупость сказать. - Это хорошо. - Ты тоже. Тоже изменилась. - Пришлось. Мне ведь тяжело. - Почему аборт не сделала? - Поздно было. Срок был большим. Я кивнул. Понятно. - Ром, позаботься о нем. - Это мальчик. Она кивнула. - Как ты его зовешь? - Богданом назвала. - Значит, так тому и быть. Я встал и поднял ее на руки. - Ты что? – Вера уцепилась за мою шею. – Я же тяжелая. - Ничего, справлюсь. Я отнес ее в комнату. Она была просто обставлена: кровать, шкаф, комод, пара тумбочек. - Спасибо. Я снял с нее футболку, под которой ничего не было. Она засмущалась, а я улыбнулся. - И чего ты? Переспала со мной, а теперь стесняешься. - Не знаю. Я поправил на ней одеяло. - Отдыхай. Она кивнула и закрыла глаза. А я вышел из комнаты, выключая свет. - Вер, спасибо, что сказала. - Не за что. И я прикрыл дверь. Дел было еще много. Да и подумать нужно. Главное, сейчас Вера и малыш. Остальное подождет. Я понимал, что в Дрезден я не смогу поехать, не мог я ее оставить. Надеюсь, что Кирилл меня простит за это. Я позвонил отцу, поговорил с ним, договорившись, что поедем в Германию. Нужно обследовать Веру. После разговора я еще долго стоял в темной кухне с остывшей чашкой чая в руке и думал. Мыслей в голове было много. Однако одна была самой ясной: скоро я стану отцом.