Запах карамели, вкус горького шоколада

Дверной звонок прозвенел в тот момент, когда я выходил из ванной. Может, кроха вернулся. Что-то, наверное, забыли. Даже не одевшись, я с двумя полотенцами – одно повязанное на бедрах, а другое лежащее на плечах – пошел открывать дверь. А зря. Нужно было хотя бы спросить, кто это. Открыл дверь. Передо мной стоял Рома. Не такой, каким я его запомнил. Он выглядел совершенно по другому. За эти два года в нем многое изменилось. Он выглядел уставшим, а главное - старше. Не успел я ничего сказать, как Рома вошел в квартиру и закрыл за собой дверь. Я на пару шагов отступил. Мы смотрели друг на друга и я понимал, что двух прошедших лет как и не было. Снова те же чувства, те же ощущения. Но все же кое-что изменилось. Мы сами. - Кофе? - Чай. Странно, спрашивать о таких вещах, будто и не было моего побега, будто я стою не в полотенце, а в смокинге. А тон… такой официальный. Я прошел на кухню. Рома последовал за мной. - Сделал ремонт? - Брат. - Не знал, что у него такие вкусы. Я только пожал плечами. Я и сам не думал, что квартира так изменится. Почти. Все сейчас было в стиле хай-тек. Кроме одной комнаты, которую брат так и не переделал: моя спальня. Но ему об этом знать не обязательно. - Извини, к чаю ничего нет. Я только недавно прилетел. Он кивнул. Но на меня не смотрел. Его взгляд был прикован к картине. Я, воспользовавшись моментом ушел к себе, чтобы натянуть шорты и футболку. Когда я вернулся, Рома сидел за столом и смотрел в окно. - Горячий или разбавить? Он посмотрел на меня, что-то обдумывая. - Горячий. Я сделал вид, что все нормально. А сам улыбнулся. Двусмысленная фраза, если подумать. Но одно точно, он собирается здесь задержаться. - Как у тебя дела? – Я старался говорить так, будто бы мы просто старые приятели, чтобы он не заметил, как я волнуюсь. - Хорошо. Многое случилось за последние несколько лет. Я поставил кружки на стол и стал помешивать сахар. - А сейчас все хорошо. Я чувствовал, что он смотрит на меня. Так и хотелось что-то сделать. Что-то, что заставило бы его не смотреть на меня так пристально. - У меня тоже. - Как прошла командировка? Последнее слово он сказал с таким сарказмом, что я невольно поднял на него удивленный взгляд. - Ты хочешь выяснить отношения? Молчание. - Да. - Что ж. Давай. У меня много вопросов, на которые я бы хотел получить ответ. Рома кивнул. Я понимал, что он позволяет мне задавать вопросы первым. - Почему ты тогда не приехал? - Не смог. Он отвернулся к окну. - Я с детства был знаком с одной девушкой. Она была взбалмошной, но в последние месяцы очень сильно изменилась. Стала мягче, стала понимать, что в жизни все проще и интереснее. Он замолчал. Зачем он мне о какой-то девушке говорит. - Она родила мне сына. Я подавился чаем, который решил отхлебнуть. - Он прелесть. Папа всегда говорил, что он точная моя копия в детстве. В груди неприятно защемило. - Женился? Рома удивленно на меня посмотрел. - Нет. - Почему? - Это не мое. Да и не были бы мы счастливы вместе с ней. Не любил я ее. – Вновь он обернулся к окну. – А она… думаю, что тоже. Ведь она так и не поняла одной простой вещи. Он опять замолчал. А я ждал. - Чего? - Того, что если кого-то любишь, о собственном эгоизме забываешь. Я удивился. Что это с ним? - Прости? Рома посмотрел на меня. - Ты ведь тоже это понимаешь. Эгоизм – это то, что дает нам возможность жить в свое удовольствие. А если ты кого-то любишь, то ты уже живешь для него. Я промолчал. Не мог я ничего на это ответить. - Кир, а почему ты тогда уехал? Он сказал это таким уставшим голосом. - Потому… время мне было нужно. Чтобы понять себя, тебя… - И как, понял? Я задумался, как бы ему ответить. Чтобы он понял. - Понял. Только поздно понял. Почти два года прошло. Рома как-то грустно улыбнулся. - Ясно. Он встал со стула. А я настороженно наблюдал за ним. - Мне пора. Я удивился. Что это с ним? Что я такое сказал или сделал? - Надолго? Рома уже был у дверей, когда этот вопрос долетел до него. - В смысле? - Надолго уходишь? Фиг с ней, с этой гордостью. Без него и жизнь – не жизнь. - А ты насколько готов меня отпустить? - А я и не готов. Рома смотрел на меня несколько секунд, которые почему-то растянулись для меня в минуты. Потом странная улыбка появилась на его лице. Он подошел ко мне и обнял. - Не готов? Я покачал головой, обнимая в ответ. - Я тоже был не готов. Но все же отпустил. Я вздрогнул. Рома уткнулся лбом мне в плечо. А я закрыл глаза и вдыхал его запах: такой знакомый и такой забытый. - Я люблю тебя. Я вздрогнул. Он мне таких слов никогда не говорил так: мягко и как-то потерянно. - Я тоже тебя люблю. - Не уходи больше. Я кивнул, а потом приподнял его голову и впился в его губы. Он с охотой ответил мне. Мы целовались нежно, стараясь передать все свои эмоции через этот поцелуй. Я чувствовал его облегчение и радость. А сам готов был прыгать чуть ли не до потолка просто от того, что он, наконец-то, рядом. - Кир, карамелька, ты все так же пахнешь и все такой же сладкий. Я улыбнулся и потянул его в комнату. Рома последовал за мной. Когда мы вошли, он хмыкнул, а я удивленно на него посмотрел. Он только покачал головой, а потом пожал плечами. Я улыбнулся. Завалившись на кровать, мы продолжили целоваться. Рома прижимал меня к себе, а я таял. Думаю, что эти два года прошли не зря. Когда я смог им насытиться, я разорвал наш поцелуй. - А как зовут твоего сына? Он вздохнул, а потом устроил мою голову у себя на груди. - Богдан. Ему чуть меньше двух. - Странное имя. - Вера такое дала. Я напрягся. И он это почувствовал. - А где они сейчас? Рома минуту молчал. - Богдан дома, с няней. А Вера… Вера умерла, через два дня после родов, не приходя в себя. Я удивленно посмотрел на Рому. - Ром, прости. - Ничего. Я ее не любил, – он положил мою голову себе на грудь и стал перебирать отросшие до лопаток волосы. – Она говорила, что забеременела, чтобы привязать меня. Но отец ее остановил. Он уже тогда видел, что я люблю. Тебя. Он помолчал немного. - Я не мог к тебе тогда приехать, как бы ни хотел. Веру нужно было обследовать. Мы хотели ее в Германии обследовать. Но через неделю после того, как я узнал, что у меня будет ребенок, ей стало плохо. Ее положили на сохранение. Состояние ее только ухудшалось. А через полтора месяца у нее начались преждевременные роды. Малыш родился недоношенным и с недоразвитыми легкими. Вера же после родов потеряла сознание. Она потеряла много крови. Врачи стали делать переливание, но это не помогло. Он опять помолчал. А я чувствовал, что он не знал, как объяснить мне что-то, что было важным для него. - Знаешь, как бы ты мне не был дорог, я не смог ее бросить. Просто не смог. Я молчал. Мне было трудно. Я не скажу, что понимаю его, но одно я мог сказать точно, я готов его простить. То, что он остался с ней, меня расстроило. Но все же он поступил правильно. Это его ребенок. И если он решил, что они важнее меня, то так тому и быть. - А как сейчас малыш? - Все хорошо. Проблем с легкими нет. Они потом как-то сами трансформировались, что ли. Врачи и сами ничего не поняли. Но легкие хорошо функционируют. Они, конечно, меньше, чем должны быть, но это не мешает ему нормально дышать. Я улыбнулся. В голосе Ромы я слышал гордость за своего сына. - А как твой отец? - Он… скончался, через два месяца после смерти Веры. Я сначала не понял, что он сказал, но потом… - Ром, - я подскочил, - ты как? - Все хорошо. Уже все в прошлом. Он был слишком слаб здоровьем. К тому же перенес уже два инсульта. Не удивительно, что он умер. Тогда. Я обнял его и стал успокаивать. Хоть он и говорил, что все хорошо, но я видел, что ему тяжело. А в глазах застыли предательские слезы. - Я тогда тебе позвонил. Хотел услышать твой голос. Чтобы знать, что с тобой все хорошо. Я молчал. Не понимаю, почему же тогда не дозвонился. - Но тебя уже не было в Германии. Ты уехал. Кажется, в Англию. Я кивнул. Да, через три месяца, после того, как я приехал в Дрезден, я уехал налаживать связи в Лондон. - После, я уже не смог тебе туда позвонить. - Почему? - Не знаю. Мы замолчали. Тишина было спокойной, совершенно не гнетущей. - Знаешь, хоть я тогда и сказал себе, что жду твоего звонка, что выслушаю тебя, но я лгал себе и Чесу. Я бы просто не ответил тебе. Или бросил бы трубку. Рома хмыкнул. - Я так и думал. Мы устроились на постели удобнее. Рома обнял меня, прижимая к себе, как спасательный круг. А я в его кольце рук и ног чувствовал себя защищенным. - Спасибо, что вернулся. Я улыбнулся. Я тоже рад, что вернулся. - Кир. - М? - Давай начнем все с начала? - Лучше, просто простить друг друга и жить дальше. Он еще крепче обнял меня. Его била мелкая дрожь. - Я это не заслужил. - Я сейчас больше всего хочу спать. Но если ты хочешь, то можешь всю жизнь отрабатывать прощение. - Как? - А вот завтра и узнаешь. А сейчас давай спать. Через пять минут я уже спал. Перелет вымотал меня физически, а разговор морально.