Мам, а давай заведем кота?

— Кот, ты идиот! Отцепись от меня, немедленно! — девушка отталкивает его руки и пытается отскочить, но не тут-то было! Ее шаг-падение Кота. Падает Кот — падает и она. — Да черт возьми, Принцесса! Угомонись! — он уже замучился, пытаясь дотянуться до застежки ремня, пока она мало того, что его обзывает, так еще и отбивается. — Не могу я успокоиться, когда рядом со мной такой извращенец, как ты! — новый полупинок по коленке Нуара, от чего тот только тихо зашипел. Больно же! А Леди по работе знает, куда нужно бить, чтобы мигом обезвредить противника. — Да не специально я! Он и правда не специально. Что он, самоубийца что ли, чтобы добровольно к ней цепляться?! Так влипал он всегда — мощно, систематически, сложноисправимо, и так, чтобы огрести кучу самых «приятных» комментариев в свой адрес и с десяток оплеух. Видимо, не даром кот. И неспроста черный. Неудачи в его исполнении всегда просто виртуозны. — Принцесса, постой, пожалуйста, спокойно! Ну хоть пару секунд! — молит Нуар, в который раз хватаясь за свой хвост-пояс, стараясь его не упустить. — Лапы свои убери и себя заодно, вот тогда и постою! — Маринетт повторно, раз уже в сотый, звонко шлепает по руке Кота. Ууй… Как же неприятно… Такой ход событий черным наглецом не предполагался. Да, в принципе, и не мог. Ну какому хоть минимально здравомыслящему человеку, — ну или коту, — придет в голову, что попытавшись в шутку подкрасться к девушке со спины и заорав «Это ограбление!», — все-таки не здравомыслящий, — Обнять ее и… Зацепиться ремнем за защелку на ее брюках! Уже кучу времени он угрохал на то, чтобы попытаться отцепиться и отскочить поскорее от никогда не промахивающихся ударов. И всегда они почему-то сопровождались такими репликами, что завяли бы даже латексные уши, не то что настоящие. — Принцесса, дай мне пять минут на спасение своей шкуры и еще две на объяснение! А это время… Ау! — рука снова приземлилась ему на голову, — Да дай же ты мне договорить! Постой смирно! Высвободиться, расцепив два защелкнувшихся замка — задача непростая даже для героя Парижа. Небось спасать город порой даже легче, нежели отмахнуться от метких подзатыльников. Очень метких, между прочим. — Маринетт! — впервые назвал ее по имени, может, стараясь произвести хоть какой-то эффект, — Может я и отпускал пошлые шуточки, но не настолько же я психанутый! — Черт тебя знает! Может и настолько! — Ты же вон как больно дерешься, моя б воля — сбежал уже давно! Не специально я! — Кот затих, боясь спугнуть момент. Замки почти что расцепились — поддеть вот тут когтем и свободен! — Стой, как стоишь! — надрывно возопил Нуар и, подцепив железячку, дернул вверх. Щелчок и черный паршивец уже отскакивает с прытью, которой и арабский скакун бы позавидовал. Да что там, гепард бы тоже просто закатил скандал и, с криками «Я увольняюсь!», сдал бы секундомер. — Вот, видишь теперь! Я ненарочно! — в доказательство своих слов несчастный парень ткнул пальцем в так неудачно, как выяснилось, висевший на поясе замок. — Кто вообще такую идиотскую одежду смоделировал?! Застежка у них, блин, на… — он проперхнулся, понимая, что надо срочно искать синонимы, — Не на том месте крепится! — нашел. Сейчас в нем взыграла сущность дизайнера, модельера и прочих модных профессий, сосредоточенных в Адриане. — Не поверишь, Габриэль Агрест! — немного горделиво сообщила девушка, тыкая пальцем на золотистую эмблемку на уголке кармана. Дар речи у Кота попросту пропал. «Надо сказать отцу, что застежки на заднице, — в мыслях он мог быть чуть менее вежливым, — Не лучшая идея.» — только и пролетело в голове до того, как бедному парню в лоб прилетела подушка. «За все хорошее» как говориться. *** — Э нет, глупый Кот! Выметайся! — девушка, выскочив на балкон в одной пижаме с коротким рукавчиком, усердно, настырно и настойчиво выпроваживала незваного гостя. — Принцесса, мне уже надоело самоскидываться с твоей крыши. И почему ты меня вечно гоняешь? Я тебе что, мешаю, что ли? По чести сказать, Мари даже не знала, зачем вот так вот выпинывает кота изо дня в день. Просто ей казалось, что общения «по должности», на патрулях, к примеру, хватает «за глаза». И потому терпеть этот комок наглости еще и у себя дома, Мари решительно отказывалась. — Да, мешаешь. Несказанно, — уточнила, чуть поежившись. — И вообще, мне холодно, но я не уйду, пока не уйдешь ты. — Ну боже мой, Принцесса, — Нуар страдальчески хлопнул себя по лбу, — Что за халатное отношение к своему здоровью?! Марш немедленно в комнату! — Не халатное, а пижамное. — бурчаще поправила девушка, заталкиваемая в люк. — Это еще почему? — он даже приостановился на секунду, осмысливая только что сказанное. — Я же в пижаме выскочила на балкон, а не в халате, — пояснила Маринетт, будто это был самый логичный вывод, который она вообще когда-либо делала. Правда, рассуждения ее сейчас были вовсе не для того, чтобы показать, насколько она остроумна, а чтобы не пустить Кота в квартиру. — И что же такое случилось, что ты так не хочешь пускать меня, а? — парень хитро сощурил глаза. — Да ничего не случилось, просто… — Ну и отлично! — давать договорить Нуар и не собирался, а потому резко втолкнул Мари в комнату. Девушка болезненно сощурилась, ожидая поток насмешек, который вот-вот должен был на нее обрушиться. — Нехило… — вдумчиво и рассудительно оценил Нуар, обведя взглядом комнату, увешанную его фотографиями. Ну точнее, фотографиями Адриана. — Угу. — И откуда ж их у тебя столько? Девушка только плечами пожала, будто сама удивлялась, где же столько разных картинок накопала. Как же, признается она ему, что собирает все журналы, плакаты и даже брошюры от рекламы с фотографиями своего предмета обожания. А еще умолчит, что Адриан — предмет ее обожания. Хоть этого и не поймет только слепо-глухо-немой. Вообще-то Мари, — чаще всего, — просто успевала содрать фотографии со стен прежде, чем являлся Нуар. Но после его ухода неизменно лепила обратно. А сегодня как-то так получилось, что она не успела. — Любовь всей жизни? — прыснул в перчатку Нуар, устраиваясь поудобнее на ее кровати. — Не твое кошачье дело. — фыркнула и поскорее отвернулась — увидит он, как она краснеет — еще чего! — Оу, как грубо, Принцесса! — парень театрально закатил глаза, — Может, я тебе помочь хочу! — Помочь, ага, как же, разбежался! Тоже мне, помощничек нашелся! — Мари высокомерно хмыкнула и сложила руки под грудью. Правда, получилось у нее весьма неубедительно. Да и не долго. — Ну и чем, скажи на милость? — Ну, начну с того, что почему ты не носишь что-нибудь обтягивающее? — парень окинул ее оценивающим взглядом с ног до головы. — Ну или женственное? — Потому что обтягивающего мне хватает по горло. — ежедневно в красно-черном «обтягивающем» щеголяет. — Самое милое, что я на тебе видел, это… — Нуар призадумался, — Пижама! Точно! Именно она! — Ну спасибо… — фыркнула Мари. — Нет, ну, а что? — философское выражение явственно вырисовывалось на лице Нуара, — Фигура у тебя, в принципе, нормальная; платье ты, как будущий дизайнер, придумаешь и сошьешь достаточно легко. Так почему бы не воспользоваться таким счастливым совпадением?! — Потому, что я всегда в брюках хожу. Я так привы-ыкла, — Маринетт развела руками, мол «ничего не могу поделать». — А давай проведем эксперимент? Завтра ты приходишь в платье, и, готов поспорить, Адриан это заметит. — ну конечно же заметит! Сложно, пожалуй, даже для Нуара, забыть, что посоветовал только вчера. — Не заметит. Но… — девушка задумалась и приложила палец к губам, — Но вот эксперимент провести можно. Кот радостно ухмыльнулся, уже придумывая, какие же красивые слова посвятит новому виду одноклассницы. А на следующий день Мари провожали взглядом все знакомые и не очень, потому что она, изменяя своим привычкам, явилась в школу в платье. И, судя по словам, которые ей сказал Адриан, теперь брюки ни в жизни ни наденет.