Сведения о магии, необходимые и достаточные

      Ствол трехсотлетнего дуба пылал, заволакивая округу удушливым дымом. Гарри с трудом оторвал голову от земли и попытался сфокусировать взгляд. Ладонь замерла возле его щеки. Пальцы гладили воздух не касаясь, не желая побеспокоить. Над верхней губой Северуса красовалось неровное алое пятно. Гарри протянул было руку, чтобы дотянуться до таких желанных губ… — Нет! — резкий окрик заставил его отшатнуться. — Ну почему? — стон вышел жалобным и недоуменным. — Только не говори, что это все было ошибкой. — Это и есть ошибка, Гарри, — голос Северуса был глухим и таким печальным, что сердце защемило от неясной тоски. — Только что мы получили прямое доказательство. Снейп обвел рукой лесную поляну, еще несколько минут назад зеленую и цветущую. Пепел медленно оседал на глянцевые листья лаврового дерева, на аккуратные стебли мяты, и разукрашивал мантию бывшего профессора фантастическими узорами. — Что произошло? — недоуменно спросил Гарри. — Мы преступили черту. Неожиданно резкий ответ ничего не объяснил. — Какая, к мерлиновым родичам, черта! Мы всего лишь поцеловались. Нет, только попытались поцеловаться. — Результат ты можешь наблюдать сам. Северус очень осторожно, будто Гарри был сделан из самого хрупкого стекла, прикоснулся кончиком пальца к его запястью. Маленькая шаровая молния отлетела в ближайший камень. Запахло горящим мхом и жженой кожей. — Я не понимаю… — изумленно прошептал Гарри, разглядывая руку. — Я тоже, — не менее потрясенно ответил Северус. — Похоже, пора возвращаться. Он с сожалением глянул на тлеющие остатки сумки и яростно затоптал искры ногой. Через лес шли в молчании. Гарри понуро плелся за тем, без кого давно уже не представлял свою жизнь. «Ложь, сплошная чушь… Какой-то редкий морок, галлюцинация… Дурной сон… — повторял он про себя. — Сейчас я проснусь». Спина Снейпа — прямая и слишком худая, прикрытая обгоревшей мантией — маячила перед ним в каких-то десяти шагах. Тот намеренно не замедлял ход, стремясь поскорее добраться до дома. — Ты знаешь, как я к тебе отношусь, — наконец сказал Снейп, остановившись у калитки. — Ты так говорил, но… Гарри потянулся вперед, указывая на ожог вокруг губ. Алое пятно, ямка, сочащаяся сукровицей по краям. Отвратительно, если вдуматься. Но больше всего на свете хотелось броситься, зализать рану, ощутить на своих губах вкус его крови, и… Воздух опасно завибрировал. С ближайшего куста сорвалась стайка птиц. Северус уверенно выбросил вперед руку с палочкой. — Не приближайся, Гарри! Во имя собственной безопасности, брось даже думать об этом! Между ними повис щит чар. Из-за него голос Северуса казался механическим и каким-то чужим. Холодным и резким, как отточенное лезвие лабораторного ножа. — Наша магия, взаимодействуя, несет разрушительную силу. Я никогда не сталкивался с подобным явлением. — Но это значит… значит, ты по-прежнему ненавидишь меня? — Нет! — выдохнул Снейп. — Возможно, я осознал это намного раньше тебя. И если действительно нужно подтверждение… Северус взмахнул палочкой, и лань легко преодолела магическую преграду. — Мне будет сложно расстаться с тобой, — сказала лань, прижимаясь к бедру Гарри. — Ты тот, кто удержал меня на самой грани. Тот, ради кого следовало выжить. И я могу думать о тебе каждый день, каждую ночь целовать твои губы во сне, и в своих фантазиях проделывать с тобой самые немыслимые вещи, но… Ты сам сегодня все видел. Если тебе так уж необходимо знать… Я действительно люблю тебя. Лань потерлась мордой о его ладонь и растворилась в воздухе. — Патронусы никогда не лгут, — ошеломленно проговорил Гарри. Снейп за мерцающим щитом лишь обреченно прикрыл глаза. — Я столько раз думал, что влюблен, — нерешительно начал Гарри. — И… ты же понимаешь, да?.. я уже не девственник… Но никогда не чувствовал магии при… Ну, потрахаться всегда приятно. Нет, это не то, что я чувствую к тебе. Я бы тебя…чёрт… не знаю… С тобой это было бы как-то по-особенному. — Смею тебя заверить, — дыхание Снейпа стало ровным, и теперь он смотрел, казалось, без всяких эмоций, — мой опыт простирается намного дальше твоего. Слияние магии при страстном действе дает умопомрачительный эффект. Конечно, речь не идет о магглах в качестве партнеров. И даже у волшебников такое случается не часто. Но чтобы магия взаимно отторгалась… Позволь не поверить твоим пылким признаниям. Обвинение хлестнуло больно. Гарри дернулся и ощупал лицо, будто на нем должен был остаться след от четко рассчитанного удара. Он выхватил палочку, и олень, взвившись молнией, рухнул на колени перед Снейпом, захлебываясь в крике: — Не веришь?! Не знаю, как тебе еще сказать! Люблю, люблю тебя до одури, до сумасшествия! Люблю, люблю, люблю, люблю… Северус медленно, словно в трансе, потянулся пальцами к морде патронуса. Олень, вздрогнув, исчез без следа. — Возвращайся домой, Гарри, — устало проговорил Снейп. — И постарайся справиться с чувствами. Поверь, это более чем возможно. Скрип двери и помутневший воздух, свидетельствующий о наложении как минимум десятка заклятий, красноречиво дали понять Гарри, что сегодня его здесь не ждут.       *** — Кто? — недружелюбно вопросил Снейп у запертой двери. Дверь предсказуемо промолчала. «Должно быть, зимний ветер расшатал оконную раму, — решил Снейп, — надо бы поправить. Завтра. Или послезавтра». Только он опустился в кресло и призвал с кухни очередной полный стакан, стук повторился. Настойчиво. В дверь. «Прекрасно, — подумал Снейп. — Не придется возиться с окном». Дверь нерешительно распахнулась, словно сомневаясь, впустить ли незваного гостя. У порога, зябко дыша в ладони, стоял Гарри Поттер. Мокрый снег запутался в его волосах, залепил очки, осел на ресницах и посиневших губах. Снейп мотнул головой, прогоняя наваждение. Впрочем, если кто и может привидеться в рождественский вечер, после очередной чашки собственноручно изготовленной имбирной настойки, то это точно Гарри. Гарри с запотевшими стеклами очков, лихорадочным румянцем во все щеки и упрямо закушенной нижней губой. Гарри, смешно мотающий головой, отряхивая волосы от снега, словно большой щенок, вылезший из воды. Гарри, протягивающий озябшие руки к огню камина. Глаза Гарри, полыхнувшие сумасшедшим зеленым огнем. Шея Гарри — молочно-белая, с бьющейся синевой под нежной кожей. Губы Гарри, шевельнувшиеся в опасной близости. — Я просто хотел увидеть тебя, Северус. Дрожащие, почти окоченевшие пальцы Гарри, неровный ноготь, свежая царапина на подушечке указательного пальца. — Держись подальше. Бедра Гарри. Узкие, как специально обтянутые плотной тканью. Да так, что когда он садится на стул, с трудом удается отвести взгляд. — Рождество же… Голос Гарри… Теплый, срывающийся, нерешительный. — Зачем ты явился? — Я загадал… — Пф-ф. Не смей даже думать! — Северус! — тонкий кадык дернулся, словно сглатывая имя с кончика языка. — Мысли горячие, но они не греют. — Не советую экспериментировать, мистер Поттер. Гарри подскакивает молниеносно, наугад касаясь губами щеки около уха. Язык пламени из камина опаляет его джинсы. На кухне оглушительно взрывается что-то стеклянное. Должно быть, банка со златоглазками. Они очень чувствительны. — Ничего не изменилось, — Северусу не привыкать. Для счастья нужно быть кем-то другим. Не Северусом Снейпом. Гарри со стоном сползает к его ногам. — Дальше, дальше, — командует Снейп, нетвердой рукой указывая расстояние. — Прошло столько времени, — отчаянно шепчет Гарри. — Полгода. Почти полжизни. Он отползает на коленях, укладывается прямо на холодный дощатый пол. — Я не могу больше, Северус. Я пробовал. Вот честно. Ни с кем не могу, — жалуется Гарри и забавно вытягивает губы трубочкой. Его глаза жмурятся за стеклами очков, а рука непроизвольно тянется к пуговице джинсов. Из пальцев Снейпа выскальзывает стакан, остатки жидкости помечают белый свитер Гарри красными пятнами. Гарри улыбается и приподнимает голову. — Иди сюда, — шепчет он едва слышно, и Северус почему-то не может сопротивляться. Он проводит ладонью над лицом Гарри, над призывно открытыми губами и дальше, дальше, ниже, к той границе, где белизна кожи скрывается под вырезом грубого свитера. «Вязка такая толстая, — с сожалением думает Снейп, — что не дает почувствовать ничего». — Скажи это, — сдерживая дрожь, умоляет Гарри. — Просто скажи. — Сними, — одними губами просит Северус, и свитер летит в сторону, открывая взгляду порозовевшую кожу, темные пятна торчащих сосков и впадину живота под выступающими ребрами. — Что будет, если я… — выдыхает Северус, протягивая руку. Огонь камина окликается уже знакомой молнией, прожигающей дыру в ближайшем стуле. — Я сам, — стонет Гарри, поглаживая себя, нежно скользя пальцами по разгоряченной коже. Его бедра выписывают немыслимые круги, пока он стягивает джинсы. — Ты только не молчи. Что бы ты хотел сделать со мной? — Зацеловал бы до полусмерти, Гарри, — шепчет Северус, не отводя взгляда от влажных, манящих губ. — Так? — звук собственного имени отдается жарким эхом в груди. Пальцы Гарри скользят по губам, лаская, раскрывая, проталкиваясь глубоко. Он, не прикрывая глаз, смотрит на Северуса, замершего в опасной близости. — Я попробовал бы на вкус все твое тело, Гарри, каждый кусочек кожи, — хриплый голос обжигает ухо. — Но ты все время смотришь на мой член, — хитро улыбается Гарри. Его руки скользят ниже, поглаживая живот, сжимая яйца, пробираясь между бедер. — Невозможно не смотреть, — отвечает Северус, и его голос дрожит. — Ты… мне никогда… никто не предлагал себя так откровенно. — Ты бы взял у меня в рот, Северус? Как бы ты это сделал? Ты бы…— пальцы Гарри, мокрые от слюны, ласкают головку порхающими движениями. Северус сглатывает и садится на ладони, чтобы не дай Мерлин не коснуться дразнящего, пахнущего солоноватой смазкой, горячего члена. — Да, да, Гарри, — от сдавленного шепота мутится в голове у обоих. Все вокруг становится зыбким, нереальным. — Я бы взял глубоко, в самое горло. Сжимал бы и поглаживал, а потом долго, нежно обводил головку языком, чувствовал, как подрагивает и пульсирует член в моих губах. И еще я непременно сделал бы вот так… Северус наклоняется и нежно дует на возбужденную плоть, проводит языком в миллиметре от разгоряченной кожи. Ладонь Гарри скользит все быстрее, и набухшая бордовая головка скрывается в кулаке, чтобы потом вынырнуть навстречу выдохам Северуса. Бесстыдные стоны Гарри сводят с ума, а слова отдаются в теле очередной волной дрожи. — Ты бы трахнул меня? Скажи, Северус, ты хотел бы… Покажи, как бы ты это сделал? Гарри задыхается, приподнимается на локте, разводит колени, с вызовом смотрит в глаза. Пальцы, оставив в покое напряженный член, соскальзывают ниже, осторожно проникая в анус. Сразу два. — Смотри, я готов для тебя, — почти всхлипывает Гарри, не отводя взгляда. Пальцы — жесткие, настойчивые — раздвигают колечко мышц, беззастенчиво терзая нежное, податливое отверстие. Северус не может больше сопротивляться. И дело вовсе не в имбирном пойле. Мгновеньем позже он бросается к Гарри, на ходу расстегивая брюки и подставляя кулак собственному члену. — Подтяни колени повыше, — умоляюще шепчет он, — тогда я смогу приблизиться. Вот так, так… да… Их разделяет расстояние ладони. Гарри старается двигать пальцами в такт сбивчивым движениям Северуса, и со стоном тянется вперед, когда понимает, что тот не отрывает глаз от пальцев, скрывающихся в жаркой тесноте. — Глубже, Северус, хочу тебя всего, — бесстыдно приглашает Гарри, вертя бедрами, проталкиваясь глубже. — Ты невозможен, — выдыхает Северус, ускоряя темп. — Мы не можем… Я не могу… О, Мерлин, как бы я трахнул тебя! Ты бы просил еще и еще, ты захлебывался криком от наслаждения, пока я вбиваюсь в тебя. Я вижу, какой ты — узкий, горячий, нежный… мальчик мой. И Гарри старается даже не стонать, чтобы услышать, запомнить безумные слова и срывающийся от желания голос. — Я кончу сейчас, — только и может прошептать он, неистово вскидывая бедра. — Я бы сжал тебя внутри, чтобы почувствовать, как ты кончаешь в меня. Северус закусывает губу, резко останавливаясь. — Гарри, ты… я… Два стона сливаются в унисон. Капля спермы Северуса, описав странную дугу, падает на колено Гарри, прожигая кожу. Где-то за стеной лопаются с жалобным звоном стекла. Огонек свечи, дернувшись, взвивается до потолка и превращается в столб пламени. — Агуаменти! — моментально реагируют оба, фыркая и отряхиваясь от струй воды. — Мордред раздери, из-за такой мелочи, — обиженно и печально говорит Снейп, рассматривая глубокий ожог на колене Гарри. — Придется приложить бадьян и неделю смазывать мазью. — Выходит, не все желания сбываются на Рождество.       Северус задумчиво переводит взгляд с табуретки на неустойчивый стол. Потом решительно кивнув головой, трансфигурирует табурет в высокий прозрачный барьер, усаживается по ту сторону и жестом приглашает следовать его примеру. — Как свидание в тюрьме, — бормочет Гарри. — Всего лишь вынужденная мера, — сухо отзывается голос из-за перегородки. — Я не уверен в твоем благоразумии. Да и, как ни печально это признавать, в своем собственном тоже. Гарри улыбается и, вытянув губы, оставляет на холодной поверхности едва заметный отпечаток поцелуя. — Прекрати! — Что мы такого сделали, Северус? За что? И как теперь все исправить? — Ничего особенного, просто частный случай магического взаимодействия. Не повезло, — кривится Северус, а его лицо все больше напоминает посмертную маску какого-то древнего воина. — Идти наперекор магии, пытаться ее обмануть, не только бессмысленно, но и крайне опасно. Северус отводит глаза от собеседника и теперь смотрит поверх его головы, куда-то в дальний темный угол. — Все равно, что заснуть под каменной плитой, висящей на нитке. Рано или поздно она упадет, и тяжелые травмы будут считаться наилучшим исходом. В нашем случае, скорее, рано. Магия не прощает пренебрежения ее волей. В конце концов, она — единственное, что делает нас такими, какие мы есть. Задумайся, Гарри, как сложилась бы твоя судьба, не будь ты волшебником. Что до меня, то я отлично представляю свои перспективы. До твоего возраста я бы точно не дожил. — Если ничего нельзя исправить, то давай попробуем использовать то, что есть. Как сегодня, —умоляющий взгляд Гарри мог растопить небольшой айсберг, но не ледяной панцирь Северуса Снейпа. — Скажи мне, Гарри, сколько времени пройдет прежде, чем тебе станет скучно? До того, как ты променяешь подобную «любовь» на желание согреться или ночь страсти? Когда ты захочешь, чтобы твоих губ коснулись другие губы? Не торопись с ответом. В любом случае срок будет намного меньшим, чем ты себе представляешь. За себя я тоже не ручаюсь. В нынешнем состоянии мы не можем даже передать друг другу чашку. Гарри краснеет, бледнеет и нервно сжимает кулаки, стараясь поймать взгляд Северуса. Напрасно. Бесстрастные глаза смотрят сквозь него, словно он сросся с прозрачной стеной. — И что теперь? — обреченно выдыхает он. — Два варианта на выбор, — недрогнувшим голосом предлагает Снейп. — Или Обливиэйт или ты сам навсегда выбрасываешь меня из головы. А я… Впрочем, это не твое дело. — Как это не моё?! — от возмущения у Гарри дрожат губы. — Не оставлю тебя! Я знаю, до чего ты способен себя довести! — У-би-рай-ся! — шипит Снейп, и дверь распахивается сама собой, впуская в дом морозный воздух. — Не знаю как, но ты выучил своего патронуса изворотливо лгать. Поначалу я даже поверил. Отчего-то перед глазами все плывет. Срывая на ходу ставшие ненужными очки, Гарри выскакивает в ночь.       ***       По полу текла вода. Снейп поморщился и ногой выровнял жестяную кастрюлю. Капли забарабанили по дну, возвещая ранний приход весны и новый приступ мигрени. За окном заорала полоумная птица. Дверь с грохотом распахнулась. «Неужели опять забыл поставить защитные чары?» — равнодушно подумал Снейп. — Магии больше нет, Северус! Он успел отскочить от налетевшего вихря раньше, чем осознал смысл слов. — Теперь мы можем, мы можем всё! Горячие губы прильнули жадно, терзая кожу, почти причиняя боль. Колени Северуса задрожали. Остановить сейчас то, чего они оба хотели так давно и безнадежно, стоило неимоверных усилий. И все же он сделал это. Осторожно, но решительно, расцепил сомкнутые руки и, отступив на шаг, заглянул в помутневшие от страсти глаза. — Мерлин… Идиот! Что ты наделал?! Гарри вцепился в его руки и так дрожал, что, кажется, готов был кончить только от того, что может просто прикасаться пальцами к обнаженной коже Северуса. Тот чувствовал бы сейчас то же самое, если бы не был так взволнован и зол. — Что ты сделал, безумный мальчишка?! Отвечай немедленно! — рявкнул Снейп, упираясь рукой в грудь Гарри, отодвигая его подальше от себя. На всякий случай. «Сейчас на нем вспыхнет одежда», — подумал он. Ладонь жгло даже через ткань. Гарри несмело поднял глаза. — Я в министерство сходил, — тихо проговорил он, глядя в расширяющиеся от ужаса зрачки. — Бумажки подписал какие-то, палочку отдал. Снейп отступил на шаг, нетвердой рукой нашаривая за спиной опору. Он должен был понимать, к чему приведут эти странные игры и задушевные разговоры. Их не следовало даже начинать, а уж позволять повториться — тем более. Обливиэйт в самый первый вечер был бы единственным верным решением. А теперь… — И потом, вот… Гарри засучил рукав и показал свежий надрез поперек запястья. «Неаккуратно как, — почему-то мелькнуло в голове у Снейпа. — Я бы сделал лучше». Видя, что Северус не прибьет его прямо сейчас, Гарри быстро закончил: — Они провели какой-то ритуал. На двенадцатом уровне. Подвал такой темный. Совсем не больно. Северус, Северус! Гарри уже тормошил его, обжигающе касаясь губами лица, прижимаясь тесно — грудь к груди, бедра к бедрам. Нет. Мебель в комнате оставалась на местах, и даже свечи горели ровно и не чадили. — Ты пожалеешь об этом, как только наша страсть остынет, — голос Снейпа дрожал и прерывался, а руки сами, не подчиняясь рассудку, тянули вверх рубашку. — Что ж, постараемся, чтобы это произошло как можно позже, — на удивление рассудительно ответил Гарри. Вдох, выдох, громкий стон. Чей? Неважно. От жара в комнате трудно дышать. Из головы вылетают вон все будоражащие память картинки. Воспоминания о прошлых встречах? Безумные ночные фантазии? Какое там… Только жадное, почти звериное, желание: прикасаться, сжимать покрепче, узнать на вкус, на ощупь, пометить разгоряченное тело, отдавать и брать. Вбиваться, вбиваться, вбиваться в жаркую тесноту, не видя ничего, кроме света призрачных далеких звезд. Не слыша ничего, даже собственных криков. И на самой грани сознания надеяться, что все будет длиться. Закончится не слишком быстро… не слишком… досадно… быстро… — Вот это магия, — задыхаясь, прошептал Гарри, сцеловывая дорожку пота с шеи Северуса. — А свет палочкой зажигать да на метле кататься — совершенная ерунда. «Возможно, — подумал Снейп. — И, возможно, есть способ все исправить». Но вслух почему-то не сказал, а вместо этого обнял несносного глупца и потянул в сторону спальни. Второго раунда на жестком полу он точно не выдержит.