Они привыкли

— Ты — чертов псих, Винчестер! Голос Кейтлин разносится эхом по подвалу, в котором совсем недавно старший Винчестер был ранен гончими псами и спасён младшим братом, который, в свою очередь, очень вовремя научился пользоваться своими силами. — Кейт, нормально всё. Небольшая ранка. Девушка разрывает и без этого рваную рубашку Дина, ужасаясь огромному порезу, из которого так и хлещет тёплая кровь. Руки Кейтлин впервые дрожат, доктор Сноу не готова делать операцию в таких условиях и без специальных приборов. Но шатенка знала, что рана в любом случае будет серьёзной и на неё нужно будет наложить швы. Любые. Главное — остановить кровь. Кейтлин продевает нитку в иглу и, глубоко вздохнув, проходит иглой сквозь кожу Винчестера. Тот кривится, но терпит. И снова игла проходит сквозь кровавую плоть. Снова. Снова. И снова. Дин сжимает руку в кулак, сжимает десна так, что скулы невыносимо болят. Но Винчестер терпит, он привык. *** — Кейтлин, ты знаешь, что я не могу остаться. Она знает. Всегда знала. Но верила. Всё-таки правду говорят: надежда умирает последней. Шатенка смотрит на мужчину столь грустным взглядом, от которого любому станет не по себе. Она теряет уже второго по счёту любимого человека. И боль становится лишь сильнее. — Быть может ещё на денёк, Дин? Он слышит надежду в голосе Кейт. Сердце сжимает ноющая боль. Охотник с сожалением отвечает "Нет". Но обнимает её так, будто всем телом согласен на сутки длиной в жизнь. Его чувства открыты для неё, но жизнь под замком. Она открыта для него полностью, но он не успевает прочесть столь желанную книгу, поэтому откладывает её. Понимает, что не забудет, но не сможет вновь взять в руки, ведь после не сможет, не пожелает отойти от неё и на шаг. — Я позвоню тебе, детка. Я ещё вернусь. Дин нехотя отпускает Кейтлин из своих объятий и уходит. Вот так просто. С болью вместо крови. С куском плоти вместо сердца. И с воспоминаниями в голове. А Кейтлин хмыкает. Вот так просто. Невзначай. Она привыкла. Привыкла к любовной боли. — Не вернёшься.