Сказ о необыкновенном воре

Давным-давно, в далеком-предалеком Нью-Йорке жил да был Человек-Паук. Был он изначально всего лишь Питером Паркером, бедным студентом и фотографом-любителем. Но однажды оказался он послюнявлен и пожеван изголодавшимся генно-модифицированным паучонком, который мимопробегавшего фотографа просто за дроздофилу принял. Через этого-то паучонка и получил Питер таланты необыкновенные, выучился по стенам и потолкам лазить, конечностями лепиться к чему надо и не надо, а также и паутину плести. Хотел сначала новоявленный Человек-Паук научиться кружева плести из паутины, да этим себе на мушиные салаты зарабатывать, но не было у него таланта к этому тонкому ремеслу. Тогда решил он с горя супергероем заделаться. К супергеройству у Паркера способностей оказалось побольше: быстро наловчился он и ворюг по улицам в паутины вязать, и аварии железнодорожные предотвращать, и суперзлодеев разномастных забарывать, с произведением больших побочных разрушений. Однако же оказалось в один прекрасный день, что суперзлодеи все забороты, а новых на горизонте не появляется, уровень преступности снизился, поезда с рельс не спрыгивают… Даже на личном фронте тишь да гладь установилась: в кои-то веки Мэри-Джейн мухобойкой не наказала за то, что всю ночь на ближайшем фонаре деликатесного человека-мотылька подкарауливал. Сидит Человек-Паук на небоскребе, о гигантских бройлерных мухах мечтает, со скуки тихо киснет. И вдруг — грабеж! Пожар! Смертоубийство! Полицейские сирены вопят мерзкими голосами, люди галдят, в толпу собираясь, кто-то в орало всякие гадости орет… Выпустил Паук паутину, перескочил через несколько домов и на месте происшествия оказался. Но никакого пожара и смертоубийства там и в помине не было, даже грабежа приличного не случилось, а всего только кража непонятная, с проникновением через форточку. Помахал Паук лапкой, с полицейскими здороваясь, и полез место преступления осматривать. Окно уже открыли, залез он внутрь — а там кухня, все шкафчики распахнуты, посуда раскидана, холодильник на боку валяется, а еды — ни крошки не осталось. В комнате хозяев допрашивают, не видели ли чего. Оказалось из этого допроса, что никто неведомого вора не видел и не слышал, только вот удивляются, что еду он уволок, даже сухие корочки хлебные не оставил, а денег и ценностей — ни одной не взял. Из улик — только следы странные по потолку, стенам и мебели, как точки грязные и многочисленные. Вернулся Человек-Паук опять на свой наблюдательный пункт. Сидит и думает, что это за неведомый ворюга был и как бы этого поганца изловить поскорее. А внизу по улице курьеры на велосипедах ездят, таксисты сигналят и ругаются, верблюда куда-то ведут, дама пингвина на поводочке выгуливает… И тут из подворотни кааааак выскочит, кааааак выпрыгнет! Страшный, рыжий, усатый, ни на секунду на месте не остановится, все мечется, юлит, на людей бросается! Так быстро движется, что и не разглядишь, кто таков весь из себя. Люди от чудища разбегаются, визжат в ужасе, верблюд на дерево забрался, а пингвин, спасаясь, на ближайшую крышу упорхнул. Кинулся Человек-Паук на усатое страшилище, увидев от него следы в виде грязных точек и тут же давешнего ворюгу в нем признав. Не знал он, кем это существо является, но почему-то казалось оно ему пищей, желанной и питательной, и мимоходом удивился он, что это за сбой в его инстинктах приключился. Но не удалось Пауку в тот раз поймать странного вора, слишком уж стремителен и верток тот оказался. Несся так, что размытой тенью виделся, от ударов уворачивался, паучью скорость явно превосходя, в самые узкие щелочки ускользал от погони. Но наконец загнал свою добычу Человек-Паук, так что некуда страшилищу стало удирать. Остановился ворюга, усами пошевеливая, и оказался самым натуральным человеком, разве только не совсем обычным. На спине у него рыжевато-коричневые насекомые крылья топорщились, примерно как у жука, только попрозрачнее, на голове длинные усы шевелились, а на туловище дополнительная пара конечностей росла. — Ты что за насекомое такое? — спросил Человек-Паук, у которого от быстрого бега всю биологию из головы выдуло. — Тю, дурак! — заржал вор. – Че, в морге живешь, что ли, раз не признал? Я, чтоб ты знал, самое великое-развеликое насекомое на планете. Во всяком месте жить могу, в каждую дырку пролезу, каждую крошу подожру! А если атомная война случится, то я один не сдохну, всем миром править стану, когда остальные вымрут. Ибо я — Человек-Таракан! — Так тебя что, таракан кусал? — Паук едва со стены не свалился, такую картину представив. — Ужас какой… — Кто б мычал! — заогрызался Таракан. — Твой-то паук, небось, в лаборатории радиацию всякую получал, а мои таракаши попроще были, истинные пролетарии, так сказать! Что в канализации нашли, тем и питались, а иногда и в квартиры за едой наведывались, вот так меня и нашли. Пожевали, облагорожили и ушли, даже ушей не отожрали. Услышав такие подробности, все же не выдержал бедный Паук и свалился со стены, которую до того обсиживал, да прямо в мусорный ящик и угодил головой, а Человек-Таракан, момента не упустив, смылся тут же, веселую песенку напевая: Я веселый таракан, Я бегу-бегу-бегу! *** Стал Человек-Паук думать и гадать, как бы Человеку-Таракану за унижение и мусороваляние отомстить. Чего только ни пробовал — все без толку. Продолжал Таракан свои подвиги пищеворовательные и народопугательные, ни в паутину не попадался, ни на приманку в домике с клеем, ни даже в хитрую машину-тараканоловку. Хотел было Паук на крайняк взять мухобойку, но Мэри-Джейн не позволила, сказала, мол, чем я иначе тебя воспитывать буду. И понял Человек-Паук, что осталось у него против Таракана одно-единственное оружие, самое опасное, но самое мощное, которому никакая мухобойка в соперники не годится. Порыскал он по углам, под мебелью и под половичками — нашел там желанное оружие. И отправился с ним в засаду, так как только для ближнего боя оно лучше всего годилось. Нашел удобное место, засел в засаду, а чтоб злодея приманить и подбесить, стал песню петь обидную: Таракан-таракан-таракашечка, Жидконогая козявочка-букашечка! Недолго сидеть пришлось. Услышал Паук визги людей на улице, топот стремительный, а затем оглушительно голос самого Таракана раздался: — Где ты, сволочь, тут всякие гадости распеваешь?! Выходи на бой! Поколочу, проглочу — не помилую! И деток твоих за ужином скушаю. Хихикнул Паук на такие заявления, но сам не показался, а только еще раз песенку спел, чтоб Таракан его обнаружил, но не узнал раньше времени. Кинулся Таракан на звук голоса, стремясь наглого певуна изничтожить. Размахнулся Человек-Паук, за каааак вдарил своим противотараканным оружием — тут Человеку-Таракану и конец пришел. Вот так и стал отважный и хитроумный Питер Паркер вновь победителем, в очередной раз зло заборол и город родной спас. А после этого опять наказан был мухобойкой, за то что тапок без спроса уволок, да еще и таракана какого-то мерзкого им расплющил и не счистил… Но это уж совсем другая история.