Сила искусства

Гарри весь вечер отбивался от вопросов Гермионы, которая не могла успокоиться, выясняя, кто занимает его мысли и заставляет улыбаться, словно пришибленного. Рон только кивал, подтверждая слова подруги о том, что вид у Поттера более чем странный. – Тебя, случайно, не опоили одуряющим зельем? – Гермиона заботливо заглядывала Гарри в глаза. – Пойми, я не из простого любопытства лезу к тебе в душу. Вдруг кто-то решил вывести тебя из строя – ты же играешь главную роль в пьесе. Ну что ты опять улыбаешься? – Ты переживаешь, что не придется больше сорвать аплодисментов у публики? Поттер был безумно счастлив – он поговорил с Северусом, и тот его не оттолкнул и не посмеялся над ним. В объятиях было так уютно… Гарри хотелось прикрыть глаза, вспоминая все то, что он ощущал, когда Северус его целовал – волны удовольствия, казалось, ласкали не только его тело, но и саму душу. Это было фантастично. Гарри даже не представлял, как это невероятно приятно, когда на твои чувства отвечают взаимностью. Пусть и не в полной мере, ведь Северус не стал обманывать и сразу сказал, что любви в нем нет. Пока нет! Поттер, конечно, имел некоторый опыт взаимной симпатии – он пару-тройку месяцев встречался с Седриком. Но тогда все было совсем по-другому. Они, вопреки попыткам рассорить их, предпринятым некоторыми студентами, недовольными тем, что Огненная чаша выбрала двух чемпионов от Хогвартса вместо одного, наоборот сдружились. Когда Седрик впервые его поцеловал, Гарри лишь удивился, что ему не показалось это неприятным, хотя до этого у него не имелось никакого опыта подобных отношений с парнем. Да и откуда – он был пятнадцатилетним подростком, до этого делавшим авансы лишь Джинни Уизли, но так и не оправдавшим ее надежды. Поцелуи и обжимания в темных укромных уголках школы – вот все, на что решился Седрик, учившийся на выпускном курсе и прекрасно понимавший, что его не погладят по голове, если узнают о домогательствах к несовершеннолетнему. С той поры прошло два года. Опыта, правда, у Гарри с тех времен не прибавилось, зато осознание своих желаний было вполне четким. – При чем здесь моя тяга к похвалам от зрителей? – вопреки своему заявлению, Гермиона залилась нежным румянцем, выдавшим ее маленькую ложь. – Я волнуюсь о тебе. И – да! Я переживаю о том, чтобы наши выступления не были сорваны, – все же подтвердила она его догадку. – Разрешаю тебе проверить меня на заклятья и вредящие зелья, – Гарри развел руки, давая понять, что он готов к диагностике, чем Гермиона сразу же и воспользовалась. – Насколько я могу судить, тебя не опоили и не заколдовали, – минут через пять слегка расстроенно, как показалось Гарри, признала Гермиона. – Да прекрати ты улыбаться как идиот! – не выдержала она и сама рассмеялась. – Дружище, ну в самом-то деле! – подключился Рон. – Ты с первого дня в этом учебном году был угрюмым и спокойным. А в последнее время тебя как подменили. Если бы ты бегал на свидания – я бы еще понял, решив, что ты влюбился. Но… – Что «но»? Я не могу влюбиться? – Гарри удивился умозаключению Рона. – Но так довольно улыбаться можно только, когда тебе отвечают взаимностью, а ты ни с кем не встречаешься. Да ну тебя! И чего ты так хитро смотришь, словно знаешь какой-то мой секрет, – Рон покраснел, вспомнив свою интрижку с Лавандой – весьма разбитной девицей. – Гермиона, ты убедилась, что со мной все в порядке? И почему тебе так не нравится, что у меня хорошее настроение? – Гарри представил, в каком шоке будут его друзья, когда выяснят, с кем он встречается, и это вызвало у него очередную лукавую усмешку. Ведь слова Северуса можно было понимать как согласие на подобные отношения? Душа и сердце Поттера пели от счастья, предвкушая следующую встречу наедине. – Да просто как-то подозрительно оно у тебя изменилось, – отмахнулась Гермиона. – Я за тебя счастлива, раз у тебя отличное настроение, – казалось, она даже несколько обиделась из-за того, что ей так и не удалось узнать причину. Гарри был рад, что крестный, присутствовавший на премьере, уже давно отправился домой, а то, скорее всего, пришлось бы еще и от того выслушать тьму вопросов по поводу резко подскочившего до невиданных высот настроения. Поттер в этот вечер не стал засиживаться в гостиной допоздна, как это зачастую бывало прежде, и отправился спать пораньше, сказавшись уставшим – ему хотелось, чтобы поскорее настал следующий день, когда он сможет снова увидеть Северуса.

***

Утро пришло, казалось, слишком скоро. По крайней мере, Северус ощущал именно так. Он почти не помнил, что конкретно ему снилось, но это было что-то пасторально-приятное и к тому же связанное с Поттером. Давно уже его ночной отдых не был столь безмятежным и наполнявшим его существо теплотой и спокойствием. Зачарованное окно в его покоях показывало, что погода решила вдруг наладиться – дождь, который практически не переставая лил больше двух месяцев, прекратился, и на небе наконец-то появилось солнышко. Северус любовался видом из окна, таким же, как и в кабинете директора, охватывавшим Черное озеро в окружении гор, Хогсмид и Запретный лес. И если в последнее время все это пряталось за дождевой пеленой, то сегодня было ярко освещено солнцем, демонстрируя насыщенную зелень сосен на горных склонах и слепя глаза бликами на озерной воде. – Команда по квиддичу будет рада порезвиться, – предположил Северус с довольной улыбкой. – Нужно побыстрее зарезервировать им время на поле, – из-за ужасной погоды тренировок в этом году состоялось настолько мало, что уже начали бродить слухи, якобы чемпионат школы по квиддичу будет отменен. – Главное, чтобы Минерва меня не опередила, – Северус поспешил привести себя в порядок, чтобы успеть до завтрака зайти к Альбусу и внести правки в график использования квиддичного поля. Вдруг ему вспомнилось, что Гарри тоже очень любит носиться на метле в поднебесье, хоть из гриффиндорской команды он и ушел. Шальная мысль закралась к Северусу в голову. – Нужно будет предложить ему вечером полетать немного, если погода не испортится. Точно! – стоило ему увидеть в зеркале, что лицо расплылось в неосознанной улыбке, как он спохватился: – Что это еще за выходки! Срочно взять себя в руки! – но это не помогло, разве что улыбка стала немного коварной. – Значит, Поттер? Что ж, смотри, Северус, не обожгись еще раз, – предупредил он свое отражение, которое наконец-то убедило его, что все под контролем: шальной взгляд удалось спрятать в глубине глаз, а улыбку превратить в циничный оскал, привычный для тех, кто знал профессора Снейпа.

***

Театральная студенческая труппа единогласно проголосовала за то, чтобы ответить согласием на предложение министра, обратившегося все-таки к Северусу с просьбой, чтобы ребята выступили со спектаклем перед рождественским балом. Это предполагало задержку в школе всего на два дня, так что никто особо не стал расстраиваться из-за подобного. Зато министр пообещал организовать всем доставку по домам после бала, на который, конечно же, все артисты тоже были приглашены – для кого-то откроют камин, кому-то помогут аппарировать к дому или оплатят проезд Ночным рыцарем. Ежедневно в течение недели, пока длились праздники в Хогвартсе, Гарри выходил на сцену в роли Ромео. Любительский театр давал по одному представлению в день, на каждое из которых приходили десятки волшебников, наперед раскупивших билеты за умеренную плату в фонд школы. Те же гости, что остановились в Хогвартсе, так же как и студенты школы, имели возможность посещать выступление хоть каждый день, чем некоторые из них и пользовались. Однако не все делали это потому, что спектакль им понравился. Виктор Крам не пропустил ни одного представления из-за того, что это давало возможность без помех в течение двух часов наблюдать за Снейпом. Виктор еще дважды предпринял попытку поговорить с Северусом, но оба раза оказались провальными – его не собирались прощать. Хотя сам Крам не понимал, чем он так не угодил, ведь однополые отношения всегда считались в магическом мире чем-то вроде приятного разнообразия и дополнения к традиционным семейным. Были, конечно, известны факты, когда заключались партнерские союзы, которые приравнивались к браку, но это являлось скорее исключением, чем правилом. Крам не хотел терять Северуса – тот зарекомендовал себя отличным любовником. Уж кто-кто, а Виктор, в постели которого перебывало много и женщин, и мужчин, мог об этом судить весьма объективно. Увидев в газете колдоснимок, на котором Снейп целовал Поттера, Крам и вовсе потерял покой – он неистово возжелал возвратить прошлое, когда можно было после калейдоскопа ночей с фанатами оказаться в жаркой постели Северуса. Прибыв в Хогвартс на праздник, Виктор надеялся, что ему удастся относительно легко склонить Снейпа к близости, после которой все само собой вернется на круги своя. Но не тут-то было. Раз за разом он получал отказ, подкрепленный презрительными взглядами и едкими насмешками. А Северус тем временем упивался налаживавшимся контактом с Гарри. В воскресенье они вдвоем с удовольствием полетали над Запретным лесом, а потом долго, забыв о времени, целовались в чулане для метел, как студенты. Гарри даже в шутку предложил снять с Гриффиндора и Слизерина баллы за нарушение школьного режима. В среду они и вовсе после представления сбежали из Хогвартса, отправившись в маггловский Лондон, где смогли отлично прогуляться, не опасаясь ненужного любопытства. Им все-таки пришлось дать интервью Рите Скитер, в котором они дружно заявили, что их обоюдные интересы лежат исключительно в плоскости любви к искусству. Северус, бросая на Гарри чуть насмешливые взгляды, заверил Риту, что тот необыкновенно талантливый актер, а Поттер искренне убеждал, что работа над постановкой с профессором Снейпом вызывает истинное удовольствие, благодаря его мудрым советам и подсказкам. Когда Скитер поняла, что ничего скандально-сенсационного у нее не выходит накопать, она спросила напрямик о том поцелуе, который был запечатлен на уникальном снимке. Ей популярно объяснили, что режиссер иногда собственным примером показывает, как он видит игру в определенной сцене. Это привело Риту в полное уныние – опять пришлось высасывать пикантные детали из пальца. Так что в очередном номере «Ежедневного Пророка» снова появились ее намеки на то, что Снейп и Поттер что-то скрывают, и что резко улучшившаяся погода и желание поговорить об искусстве далеко не единственные причины их прогулок по берегу Черного озера. Крама, пристально наблюдавшего за Северусом, приводило в бешенство осознание проигрыша – все увиденное подтверждало, что ему не соврали и между Снейпом и Поттером существуют особые личные отношения. Даже на сцене, раскланиваясь в конце представления, Северус, приобнимая за плечи главных героев сыгранной трагедии, прижимал к себе Поттера сильнее, чем Уизли. И Крам смог в этом убедиться, приходя на каждое выступление. Это сводило его с ума и заставляло предпринять хоть что-нибудь, чтобы исправить ситуацию и вернуть себе Северуса.

***

Во время представления Снейп занимал место рядом со сценой, садясь вполоборота, чтобы иметь возможность следить и за игрой актеров, и за зрителями. Отсюда ему было удобно зачитывать слова от имени хора, которые он оставил в пьесе для себя. Для этого достаточно было сделать пару шагов к занавесу. Последнее выступление не стало исключением, и Северус не изменил своей привычке время от времени окидывать зал внимательным взглядом, чтобы убедиться, что актерам своей игрой удается удерживать внимание публики. Однако в этот раз буквально с первых минут представления им завладело какое-то недоброе предчувствие. Раз за разом Северус вглядывался в лица присутствовавших, чтобы определить причину, пробудившую в нем тревогу. То, что это не было вызвано действиями на сцене, он выяснил почти сразу, как только смутное ощущение беспокойства коснулось его сознания. Будучи менталистом, в совершенстве обладавшим навыками легилимента, Северус упрямо искал основание для своего, казалось бы, беспричинного волнения. Но эмоции зрителей, сопереживавших героям трагедии, мешали разобраться в происходящем. И только когда разыгрываемые события пьесы приблизились к своему апогею, Северус отчетливо ощутил, что кто-то в зале излучает яркое, просто-таки неимоверное злорадство. Отыскать человека, чувства которого диссонировали с остальным эмоциональным фоном публики, оказалось несложно – Виктор Крам смотрел на сцену так внимательно, словно ожидал, что увидит там сейчас что-то необычное. Северус вскочил со своего места и перевел взгляд на сцену. Пора разбить потрепанный корабль С разбега о береговые скалы. Пью за тебя, любовь! Гарри, играя роль, поднес ко рту флакон, собираясь выпить «яд». Всего миг понадобился Северусу, чтобы распознать, что в склянке не вода, как это было обычно – жидкость в свете факелов, освещавших сцену, еле заметно мерцала бледно-ванильными всполохами. Гарри пригубил фиал, однако сделать глоток ему помешал Северус, заклинанием выбив неведомое зелье из его руки. Практически одновременно с этим раздался крик выскочившей на сцену Гермионы: – Не пей! Поттер растерянно посмотрел на руку, которую болезненно тряхнуло, а затем понял, что произошло что-то не очень хорошее – его губы словно онемели, хотя в остальном никаких неприятных ощущений он не наблюдал. Рядом с ним вдруг оказался Снейп и сунул ему в руку какой-то фиал, грозно сверкнув глазами, чего оказалось достаточно, чтобы, не споря и не выясняя, что к чему, опрокинуть содержимое себе в рот. Поглядев в зал, Гарри обнаружил, что зрители уже не смотрят на сцену – их заняло другое зрелище. Снейп, сначала убедившись, что Гарри выполнил его немой приказ, обернулся к публике. Оказалось – очень вовремя, потому что Виктор Крам уже выбрался в проход между креслами и почти бегом направился к выходу из Большого зала, в котором была установлена сцена. Тот, кто увидел хищный оскал на лице Снейпа, посылавшего обездвиживающее заклятье в своего бывшего любовника, никогда не забудет этого зрелища: жажда мести и злобное торжество пылали столь сильно, что затмевали собой все остальные эмоции. Крам, спеленатый чарами, со всего маху грохнулся на пол, вызвав удовлетворенный кивок Снейпа перед тем, как тот оглянулся на Гарри. Диагностическое заклинание подтвердило догадку Северуса, которую он не стал озвучивать при посторонних. Забрав у Гермионы флакон с остатками вредящего здоровью снадобья, он тихо бросил: – Не смертельно, Гарри. Доиграйте спектакль, – последние слова предназначались всем артистам. Снейп покинул сцену, на которой Поттер, продолжая представление, повторил свою последнюю реплику, на этот раз поднеся к губам пустой фиал. Возле Крама уже суетились Дамблдор и министр, перемещая его в боковую комнату и срочно вызывая авроров. – Северус, что это было за зелье? Может, все же стоило остановить представление? – озабоченно поинтересовался Альбус, когда дверь за ними закрылась, отсекая возможность любопытным подслушивать их разговор. – А вы у него спросите, – холодно посоветовал Снейп. – Мне не рискнул подлить, да? – Ты и на расстоянии определил его, – злобно хмыкнул Крам. – Так что у меня не было ни малейшего шанса, чтобы напоить им тебя. А вот с Поттером могло получиться. Интересно, что тебя заставило посмотреть на подмостки? Ты в другие дни предпочитал наблюдать за реакцией зрителей, когда игралась эта сцена, – в голосе Виктора было отлично слышно досаду. – Мистер Крам, чем вы пытались отравить мистера Поттера? – министр решил взять дело в свои руки, пока не прибудут авроры. – Отравить? И в мыслях не было! Я только собирался сделать его импотентом! Полнейшим! Хотел лишить его способности возбуждаться, потерять способность жаждать близости! – Крам почти кричал, находясь в состоянии крайнего негодования – почти ярости. – Северус, с Гарри все будет нормально? – Дамблдор желал получить гарантии того, что с Поттером не произошло несчастья. – Конечно. Он не успел выпить это дрянное пойло, – Снейп не стал при Краме говорить о том, что Гарри все равно придется пройти курс лечения, потому как диагностика выявила, что в организм все же попало немного вредящего зелья. Пусть и с небольшим перерывом, вызванным неприятным инцидентом, спровоцированным Крамом, ребята доиграли спектакль до конца. И лишь после этого авроры принялись опрашивать всех, кто был в состоянии хоть что-то сообщить по поводу случившегося. Подменить флакон из реквизита Краму удалось без проблем, когда он во время коротенького перерыва после третьего акта заглянул за кулисы якобы для того, чтобы выразить свое восхищение игрой ребят. Никто не мог заподозрить Виктора в недобрых замыслах, ведь его все хорошо знали не только как известного спортсмена, но и как одного из участников Турнира Трех Волшебников, проходившего в Хогвартсе два года назад. После выяснения основных обстоятельств дела авроры вместе с Крамом отбыли в Министерство, чтобы связаться с органами правосудия в Болгарии – как-никак Виктор был подданным другой страны.

***

Гарри лениво возмущался, когда после выступления мадам Помфри настояла на его госпитализации. – Но профессор Снейп позволил мне продолжить играть свою роль в пьесе, значит, ничего серьезного со мной не произошло. А еще он дал мне выпить какое-то зелье. Разве этого не достаточно? – Профессор Снейп дал снадобье-ингибитор, помешавшее полному всасыванию той отравы, которую тебе подсунул мистер Крам, – терпеливо пояснила мадам Помфри, проводя полную диагностику состояния здоровья Поттера. – Гарри, как можно быть таким невнимательным? – Гермиона, последовавшая за ним в Больничное крыло, недовольно покачала головой. – Я еще поняла бы, если бы зелье было полностью бесцветным. Но оно мерцало! В нем словно плавали рыжие искорки! Неужели ты этого не заметил? – Я подумал, что это свет от факелов отразился на флаконе, – оправдался Гарри. – Он что, из резного хрусталя был, чтобы на его гранях отражались блики? Какой ты… – Гермиона махнула рукой. – Безответственный балбес, – вместо нее закончил вошедший в комнату Снейп, однако в его тоне слышались лишь забота и тревога вместо ожидаемого, учитывая слова, презрения. – Ты как? – Нормально. Можно я уйду отсюда? – Гарри перевел взгляд с Северуса на мадам Помфри и обратно. – Северус, нам нужно обсудить результаты диагностики, – уклончиво заявила колдоведьма и добавила: – Мисс Грейнджер, спасибо вам за посильную помощь. Но ваше присутствие будет нежелательным во время решения вопроса о лечении мистера Поттера. – Значит, вы обнаружили что-то опасное? Я могу помочь… Желая побыстрее покинуть больничную палату, для чего следовало прекратить препирательства подруги, Гарри пообещал: – Гермиона, я потом все тебе расскажу, – но увидев скептически приподнятую бровь Северуса, он уточнил: – Все, что смогу. – Так-то лучше, – вслед уходившей Грейнджер кинул Снейп.