Принять неизбежное

Шигео приходит без предупреждения. И даже если бы у него был с собой мобильник, все равно бы не позвонил учителю заранее. Неожиданность и внезапность – часть плана. Рейген просто не успеет снова сбежать. Кагеяма хочет, но не может (или, скорее, в глубине души боится) поверить, что этот план сработает. Закусив губу, он вдавливает кнопку дверного звонка и ждет. Он точно знает, что учитель дома – с улицы видно, что в окне горит электрический свет, пробиваясь сквозь неплотно задвинутые шторы. Ожидание затягивается. Проходит не меньше минуты, прежде чем за дверью слышатся шаги. Рейген – в пижамном костюме с совершенно дурацким принтом на груди – открывает дверь и замирает на пороге, смотрит на своего ученика неверящим взглядом. В нос Шигео тотчас ударяет из квартиры спертый запах табака, и парнишка прикрывает рот рукой, чтобы незаметно выкашлять сигаретный дым. – Моб? Ты чего это тут? Что-то случилось? – сипло вопрошает Аратака, так и не двигаясь с места. Даже стандартную приветливую улыбку забыл нацепить на лицо. – Я потерял ключи. Выронил где-то. А дома сегодня никого нет, ну и возвращаться уже поздно. Можно я останусь у вас? Шигео не умеет врать. Совсем не умеет. Он и сам понимает, что звучит неубедительно. Уж кто-кто, а Рейген без труда сможет распознать фальшь в голосе – слишком хорошо он знает своего ученика. Кагеяма заранее готовится, что его все-таки отправят домой. И потому действительно, взаправду удивляется, когда Аратака вдруг коротко кивает и отступает на шаг назад и в сторону, освобождая проход. Эспер бесшумно, словно кот, заходит в прихожую. Дверь под воздействием телекинеза сама плавно закрывается за ним. Чужая футболка пахнет хозяйственным мылом и – почему-то – лавандой. Шигео готов поверить, что учитель держит на полке в шкафу для одежды благоухающий мешочек-саше с травами. Чужая футболка велика, длиной она почти до колена, а Шигео все равно невольно одергивает ее, перед тем как выйти из ванной комнаты. Рейген собирался постелить своему ученику на диване, но внезапно осознал, что сон в прокуренной и грязной комнате вреден для растущего (?) организма. Поэтому сейчас он на ночь глядя приводит помещение в порядок: собирает пивные банки, выбрасывает самодельную «пепельницу» вместе со всем ее содержимым и устраивает сквозняк, чтобы изгнать сигаретный дух. Когда Моб появляется на пороге комнаты, Рейген бледнеет и изо всех сил старается не смотреть на него. Вообще не встречаться взглядом. Он продолжает методично полировать тряпочкой экран телевизора и задается вопросом, почему гость забыл надеть одолженные ему домашние штаны и расхаживает в одной футболке. Он же не специально? Нет, конечно, не специально. Это же Моб. На голой коленке – незаживший до сих пор след от недавней раны. Шигео устраивается на диване и, когда Аратака перебегает с тряпкой к журнальному столику, включает телевизор. Гнетущая и крайне неловкая тишина нарушается истеричным женским воплем вперемешку с ругательствами – в самом разгаре какое-то ток-шоу. Кагеяма хмурит брови, наблюдая, как на экране семейная пара выясняет отношения. Наблюдает, правда, невнимательно; то и дело бросает мимолетный взгляд на суетящегося Рейгена, а затем и вовсе смотрит на него и только на него. Аратака чувствует этот взгляд затылком – тяжелый, испытующий взгляд, пробирающий насквозь – и горбится, и двигается нервно, опасливо, роняет несчастную тряпку на пол и чертыхается. Шигео некоторое время следит за нелепыми метаниями учителя и делает для себя весьма любопытные выводы. Звук телевизора смолкает, падает на ноль, когда парнишка наконец подает голос: – Почему вы меня избегаете? – А? – Рейген, собиравшийся сходить в соседнюю комнату за постельным бельем, останавливается на порожке. Нечаянно бросает затравленный взгляд на Кагеяму, на (почти) голые ноги с поджатыми пальцами, и бледнеет еще сильнее. По спине пробегает волна мурашек, а внизу живота сладко тянет. Нет, это просто невозможно. – Что за ерунда. Вовсе я тебя не избегаю. – Правда? – задумчиво произносит Моб. И ну очень показательно отодвигается к краю дивана, освобождая место. Разве что ладонью не хлопает, приглашая присесть. Он прекрасно понимает, что если сам не сделает первый шаг, то учитель – и подавно. Выключатель щелкает, словно на него нажали невидимые пальцы. Темноту разбавляет только свет от экрана работающего телевизора, и в нем лицо Аратаки кажется мертвенно-белым. На негнущихся ногах Рейген подходит к дивану и садится на самый край. За свои слова нужно отвечать. Да и не хочется снова обижать Моба. Главное – оставаться внешне спокойным и уверенным. И не смотреть направо, не-смотреть-не-смотреть-не-смотреть, о, боги. – Ты хочешь о чем-то поговорить? – Да. Рейген – сам слух, само внимание. Пальцы сводит от напряжения, и он неосознанно вцепляется в мягкую ткань пижамных штанов на коленях, сминая ее. Моб говорит совершенно ровным и спокойным голосом, словно читает отчет о посетителях агентства за месяц. Моб говорит, что все видит, что понимает, почему учитель оттолкнул его в прошлый раз, что все в порядке и что Рейген не должен бояться или волноваться за себя и за него. Для Аратаки это становится откровением – желанным, но безумным и неправильным. В итоге он сам чувствует себя последним извращенцем и грешником, хотя, казалось бы, всю ответственность с него сняли. В последней отчаянной попытке оправдать себя он грубовато, нервозно фыркает, все так же не глядя в сторону Моба: – Откуда ты все это взял? С чего такие выводы? Я не интересуюсь мужчинами. И вообще, ты мой ученик, и еще слишком молод, и… По экрану онемевшего телевизора идут помехи, и вдруг он гаснет, погружая комнату в полнейшую тьму. Темнота давит, Шигео молчит, и Рейген впадает в тихую внутреннюю панику. Он отмечает, что ему… жутко? Сама атмосфера словно изменилась, и мужчина ловит себя на том, что опасается человека, который сидит сейчас рядом с ним. Нет, конечно, Моб не сделает ему ничего плохого. Но вот обидеться или расстроиться парень может, давая отсчет шкале. Наверное, надо было выбрать тон поприветливее да по макушке потрепать, вместо того чтобы устраивать разбор полетов? Поток мыслей резко обрывается, когда Рейген вдруг чувствует теплое дыхание на своем лице. Моб слишком близко. – Я вас понял, – интонация голоса непривычная, чужая, с какими-то шальными нотками. – А это тогда что? – продолжает Шигео тихим шепотом, опустив ладонь на пах учителя, и чуть сжимает пальцы. Аратака вздрагивает, рвано выдыхает и хочет провалиться под землю от стыда. Даже себе-то боязно признаться, что он возбужден. Когда экран телевизора в следующую секунду снова загорается и освещает комнату, Рейген уже хватает парня за плечи, удерживая на расстоянии от себя. И смотрит прямо в глаза Моба – измученно, страдальчески. Моб смотрит в ответ – открыто и доверчиво, даже не думает отводить взгляд. А еще дышит шумно через рот, чуть приоткрыв губы, и голодно сглатывает. Выглядит это красиво и эротично до невозможности. Величайший экстрасенс века крепче сжимает пальцы на чужих плечах, медлит еще немного, мысленно ругая себя самыми нелестными эпитетами, и все-таки сдается. Это сильнее его. Он притягивает ученика за плечи и впивается чувственным поцелуем. Шигео сразу отвечает – по-детски неумело, но с энтузиазмом и желанием. Холодные пальцы скользят под пижамную кофту Рейгена, аккуратно касаясь. В какой-то момент дышать становится тяжело; воздуха не хватает, и они разрывают поцелуй. Для Аратаки эта вынужденная пауза становится последним шансом к отступлению, пока еще не стало слишком поздно – уж он-то понимает, к чему все идет. Он вновь смотрит в глаза Моба, выискивая в них то, что помогло бы ему сейчас остановиться, но там лишь все то же безграничное доверие, а еще обожание и капелька похоти. «Последний шанс» успешно провален. Шигео перебирается к Рейгену на колени, садится лицом к лицу и льнет за новым поцелуем. Потом Рейген стягивает с него безразмерную футболку – нарочито медленно. Самоуверенность и наглость Моба постепенно испаряются с каждым обнаженным сантиметром кожи. Он краснеет, отводит взгляд, начинает зажиматься – стесняется себя, волнуется, что учитель видит его таким, однако и отчаянная решительность все равно никуда не девалась. А Рейгену крышу сносит от этого зрелища, от прекрасного тела Моба, от нежной бледной кожи. Он покрывает ее поцелуями, поглаживает кончиками пальцев, и парень в какой-то момент начинает недвусмысленно потираться бедрами о его пах и сопит нетерпеливо, обхватив за шею. – Ты уверен, Моб? – на выдохе хрипит Аратака. Потому что он, как ответственное лицо, должен, обязан удостовериться, что его не-совсем-взрослый ученик отдает отчет своим действиям и осознает, на что идет. – Точно уверен? Во взгляде Кагеямы вспыхивают удивление и обида. – Да, учитель. И на Аратаку обрушивается вторая часть откровения. Шигео рассказывает быстро и сбивчиво, просто вырывает и отпускает на свободу все, что было за душой. Он восхищался Рейгеном с первой же встречи, он безмерно благодарен за все, он верит, он нуждается, он… любит. И если не Рейген сделает это, то уже никто и никогда, потому что Мобу нужен только его учитель. Рейгену горячо и волнительно, он ласково зарывается во взлохмаченные темные пряди, пропуская густую челку сквозь пальцы, и кивает: – Можно было и раньше все это сказать. А то меня совесть, между прочим, чуть не загрызла! Шигео краснеет пуще прежнего, перехватывает руку Рейгена и благодарно касается губами запястья. Вот теперь все так, как и должно быть – правильно. И наконец-то они пришли к этому вдвоем. Каждый самостоятельно и вместе.