И не нужна Вам наша суета

Простите мне… Я знаю, вы не та – живете вы с серьезным, умным мужем; и не нужна вам наша маета, и сам я вам ни капельки не нужен. (с) С. Есенин

***

Стайлз громко разгрызает мятный леденец, отчего дамочка в фойе оборачивается: оглядывает его с головы до ног, возмущенно поджимает губы и дергает плечом, поправляя собачку подмышкой. Стайлз еще бы поспорил, кто из них больший фрик – он или эта домашняя крыса с трясущимися лапками в башмачках от кутюр, – но сейчас не до того. Консьерж неодобрительно косится, уже в десятый раз за полчаса; Стилински везет, что еще не вызвали охрану. Он реально старается вести себя спокойнее, что почти невозможно в такой-то обстановке. Рассеянно чешет конец витиеватой татуировки, окольцовывающей запястье, повторяя узоры символов, и бросает быстрый взгляд наверх: кондиционер работает на отлично, становится довольно прохладно, чтобы поднять воротник футболки поло и скрыть черную вязь рун вдоль шейных позвонков. Мята остужает язык, но не избавляет от першения в глотке: Стайлз кашляет в кулак. Дамочка округляет глаза, сердито встряхивается, сдает ключи и выходит, задрав нос. Стилински привык, что люди, игнорирующие татуировки, зависают над разукрашенными хной ладонями, и наоборот, будто два этих явления, не вызывающие интерес по отдельности, вместе становятся признаком принадлежности к террористической организации. Ну, или кришнаитам. В принципе, в Нью-Йорке одинаково не любят и тех, и тех. Снова запускает руку в отросшие волосы, чешет гладковыбритую щеку и в отражении зеркал видит сотрудницу прачечной, таращившую глаза. Она ойкает, краснеет и тут же скрывается в коридоре. Консьерж многозначительно хмыкает, но еще терпит. Стайлз раздувает ноздри от приступа бессильной ярости: гребаные ханжи, как те, кто желал сыну шерифа сгореть в персональном аду. Что вы знаете о нем? Ни-хе-ра. Это бесит и радует одновременно: радует, потому что он, Стайлз, потратил годы, чтобы уменьшить процент людей, вовлеченных в сверхъестественный пиздец. Выпустившись, записался в помощники к Дитону, и пока одноклассники дрочили вступительные экзамены, он зубрил травы, учился искусству зельеварения, привыкал узнавать яды по запаху и практиковался в их нейтрализации. А через неделю пошел к Ардженту и вытрахал тому мозг, пока не получил арбалет и парочку болтов для тренировок. Скотт обеспокоенно спрашивал о планах, отец читал брошюры колледжей, уповая на господа и семейное упрямство, а Дерек… а Дерек молчал. И в этом была проблема. Нет, Хейл по жизни был молчаливым засранцем, но когда ты сообщаешь человеку, что хочешь провалиться в его мир на ближайшие два-три столетия, ожидаешь хоть какой-то реакции. Что ж… "хоть какую-то" Стайлз получил. - Нет, - спокойно сказал Хейл, удобней укладывая руку на его ребрах. Стилински поперхнулся воздухом и заготовленным "ты и я, команда навсегда". - Что? – переспросил, отупело моргая и поворачиваясь к волку; тот так и не открыл глаз. – Что ты сказал? - Нет, Стайлз. Спи. - Что значит "нет"? Дерек вздохнул и сильнее вжался головой в подушку. - Это значит, что ты отправляешься в один из колледжей Калифорнии, как говорит шериф, и не ищешь проблем. Стайлзу потребовалось пару минут, чтобы осознать услышанное. - Правильно ли я тебя понял, - медленно начал, разглядывая ресницы оборотня, - что ты милостиво разрешаешь Кейт пить мескаль в Латинской Америке и потрошить людей? - Ей займутся Калаверос. - А берсерки? Ведь где-то нашла их. - Задача Арджента и других охотников. - Дерек, она разбудила ацтекского божка для ритуала, который сделал тебя малолетним сосунком, помнишь? Хейл все же разлепил веки; в темноте Стайлз увидел фантомные голубые искры в глубине радужки. - Не лезь в это. Эллисон должно хватить. Стайлз извернулся, скидывая тяжелую руку и отодвигаясь на край кровати: - Серьезно? Я говорю, что хочу стать нормальной парой полностью обращенного в волка козла… - Ты говоришь, что хочешь стать сверхъестественным Бэтменом, - Дерек тоже сел. Скрестил руки, каменея лицом, и, о Боже, как Стайлзу хотелось ебнуть в колючую челюсть в такие моменты. – Пересмотрел Винчестеров? - Пошел ты, Хейл. В тот раз он подхватил с пола толстовку и отправился ночевать домой, чтобы утром вернуться в лофт и все-таки заехать кулаком в пресс, после отчаянно цепляясь за широкие плечи у ближайшей стены. Тот раз был первым звоночком. Споры с отцом, игнорирование МакКолла и угрюмое молчание с хмуроволком. "Иди сюда" постепенно сменялось "иди нахер". Стайлз негодовал, Стайлз кипел, Стайлз пил с приезжими охотниками, слушая байки об убитых монстрах, кропотливо изучал бестиарий, привыкал спать с пистолетом под подушкой и уже машинально проверял любую еду на отраву, а любые помещения – на ближайший выход. Тренировки, упражнения в стрельбе, спорт зал для мышц, пробежки и тома с описанием трав и статьями типа "как зашить пулевое ранение". Стайлз так и не понял, где именно шерсть его волка просочилась сквозь пальцы; он знал только, где был финальный аккорд. Когда в соседнем городе обнаружился омега, и Стилински рванул туда вслед за Арджентом, рассовывая ультразвуковые свистки по карманам, решив захватить Дерека. Вот – случай для примирения. Он увидит, что Стайлз вполне может со всем справиться, и больше не станет выебываться в духе "я-забочусь-о-твоей-заднице". Потому что Стайлз тоже это делал: заботился. - Вставай, волчара, нас ждет охуенное приключение, - забарабанил в дверь лофта. – Ну, открой. Дверь отъехала; Дерек стоял на пороге в домашних штанах, белой майке, и, ладно, Стайлзу мгновенно захотелось послать все к черту. Справился за пару глотков воздуха. - Поехали. Бешеный волк прямо по курсу. Крис уже в дороге, и… Не глядя, дернулся к лестнице, но не услышал ни вздоха, ни мата за спиной и остановился, оглядываясь. Хейл не двинулся, только сжал ладонью косяк. - Вернись. Не приказ и не команда; в голосе волка сплошная… просьба, и от этого едва ли не скрутило пополам. Стайлз шире распахнул глаза, проталкивая слюну в глотку. - В см… в смысле? Дерек промолчал, как всегда, блядь, молчал, просто стоял и смотрел, стискивая пальцы до белых ногтей. И Стайлз понял, как всегда, блядь, понимал. Сделал шаг обратно, еще, еще, замирая возле оборотня (господи боже сколько всего в глазах), потянулся, легко целуя в губы, чувствуя невесомый ответ. И повернулся. И ушел. Прыгая в джип, осекся. Шанс: можно еще вернуться, влететь в теплое тело, задохнуться родным запахом. Только повернуть ручку… Стайлз сжимает руль и поворотом ключа закрывает путь назад. Закрывает-ся. А теперь сидит в фойе блядской высотки, расчесывая татуировки, полученные от индийских шаманов и ирландских друидов, волхвов и знахарей, прикрывающие шрамы от ликанов и берсерков, и думает: каким чертом тебя сюда занесло, Хейл? Ты не пошел со мной, потому что хотел дом. Неужели он – здесь? Зеркала, консьерж и прачечная. Насколько же ты измени… Не додумывает, не успевает: лифт подъезжает на первый этаж, и из него выходит Дерек. Нет, не Дерек. Мистер Хейл. Потертые джинсы, хенли и заспанный вид. Чуть красные глаза – не алые – и трогательный отпечаток подушки на скуле выше ровного края щетины. Дерек выходит, любезно улыбается консьержу, вполголоса спрашивая о странном посетителе, который вызывал его более сорока минут назад. Мужчина приветливо кивает и показывает в угол. Дерек оборачивается. Застывает. Стайлз поднимается, чувствуя, как предательски дрожат колени и колет в подушечках пальцев; тянет рот в ухмылке: - Привет. - Привет, - Дерек приходит в себя за долю секунды. Жестом приглашает в отдельное фойе, к кожаным креслам, где никто не помешает. – Откуда ты? - Прямиком с Британии. Присматривал за стаей Джексона, - Стилински говорит спокойно, слегка тягуче, засовывая руки в карманы шорт. – Засранец все такой же, ну, хотя бы жив. Дерек кивает в ответ, не скрываясь, рассматривает в упор; видит и руны, и хну, и шрамированные узоры, загар, и рубец на виске, и пятно ожога на подбородке. Заглядывает глубже: в черноту зрачков и потемневшей радужки, в опаленные короткие ресницы, в машинальный рывок ладони к пояснице при резком звуке звонка. - Ты тоже, кстати, жив, - Стайлз улыбается так же широко, как семь лет назад, вот только теперь жесткости больше, чем открытости. – Что не может не радовать. Я звонил Питеру, он сказал, что ты в Нью-Йорке, вот и решил заглянуть проездом, посмотреть, вдруг совсем зарос, обрюзг, стал отшельником, и… - Милый? У лифта – миловидная брюнетка, так до жути напоминающая фотографии Пейдж, что Стайлз удивленно цокает языком. Девушка смущенно косится, переступая с ноги на ногу (крутые балетки, Лидия бы оценила). - Сейчас иду, - Дерек улыбается; брюнетка кивает и отходит к зеркалам поправлять макияж. Стайлз оборачивается. - Симпатичная. Знаешь, кажется, я ее где-то видел. - Заткнись. Стилински медленно моргает: стоп-слово давит на ребра, как остаточная память на пиздеж. - Все серьезно? Дерек расправляет плечи, устало потирая переносицу. - Три года. Стайлза били, поджигали и травили, кололи клинками, когтями, иглами, протыкали мечами и прошивали пулями. Стайлз уж точно разбирается, что значит "сдохнуть за секунду". Сглатывает, привычно заставляя сердце выровнять ритм, а легкие – наполниться воздухом. Насильно. Давай. Широко улыбается, уповая на то, что боль снова скроется под татуировками. - Круто, приятель. Рад видеть, что не стал нелюдем, пардон волчьей части, - чешет плечо, вскидывает взгляд. – Ладно, пойду, самолет уже вечером. Хорошо, что повидались. Дерек протягивает руку, но Стайлз отшагивает: сжимает резцы на губе и едва заметно дергает головой, впиваясь пальцами в отвороты карманов изнутри. Нет, хмурый. Не добивай меня. Мне еще нужно существовать. Снова першит в глотке; Стайлз кашляет и неожиданно хрипло спрашивает: - Ты счастлив? Скажи, что да. Господи Боже, скажи, что ты счастлив, что ты в порядке, и клянусь, больше никогда не появлюсь, не приеду… Хейл глубоко вздыхает, будто перепроверяя настройки. Смотрит – а в глубине светлой радужки таятся голубые искры. - Да. Стайлз кивает, одергивает пояс джинс. - Ладно. Увидимся, Дерек.

***

Ментол в табаке тает на кончика языка, лампа мигает в прокуренной комнате, а слева охотники рассказывают о вендиго, за которым приехали. Стайлз машинально отмечает детали, морщится, когда мастер переходит на кость. - Только одну сегодня? – мужик в черной жилетке, классика жанра, отнимает руку с тату-машинкой, любуется почерком. Стилински смотрит в отражении зеркала. - Да. Только одну. На его коже расцветает новая надпись, и Стайлз чувствует себя ровно как в тот день, когда садился в джип, чтобы успеть к Ардженту. Вот только сейчас нужно закрыться от Дерека. Стайлз этого не умеет. Can’t go back, написано на его ключице. Собственно, и не к кому.

© SSM [Sterek 18+]