Цыпочка

Выясняя отношения с одним дураком, невольно выглядишь вторым.(с)

Оливер чувствовал себя как никогда паршиво. Мало того, что его мучило жуткое похмелье, так и на утро от адреналиновой пелены, застилающей глаза едва только его пальцы сжались на Кубке, не осталось ни следа, и Оливера охватило какое-то зудящее, стыдное чувство, природы которого он пока сам до конца не понимал. Это чувство возникло, едва он зашёл в Большой зал и привычно нашел Маркуса взглядом. Тот выглядел сонным и раздражённым, но не более того. Оливер ожидал показательного равнодушия или неприкрытой злости, но Флинт глянул на него коротко, криво усмехнулся и снова уткнулся взглядом в тарелку с завтраком. Оливер сел на свое место и задумчиво подпер подбородок кулаком. Флинт снова встретился с ним взглядом и неожиданно подмигнул, чем совсем сбил его с толку. Неужели Маркус не злился? Оливер зуб бы дал, что тот не просто злился, скорее — пребывал в бешенстве. Однако эти его ухмылочки и подмигивания никак не вязались с произошедшими накануне событиями. Самому Оливеру с Флинтом столкнуться не очень-то и хотелось. Не потому что с выигрышем он разом охладел к Маркусу. Просто вся эта заварушка с Кубком долгое время являлась для них обоих некой отправной точкой в их незамысловатой системе координат, где все крутилось вокруг квиддича. Их ненависть, их противостояние, их отношения — все было завязано на этом. Казалось, они не умели иначе, не умели быть вне квиддича. Сейчас же, когда этого не стало, Оливер совершенно не знал, что ему делать. Он неуверенно улыбнулся Маркусу, скривив губы в ухмылке, когда в бок больно ударил чей-то локоть. — Какого? — Оливер подскочил на месте и повернулся к Перси, который, постоянно извиняясь и краснея до самых корней рыжих волос, пытался устроиться рядом с ним. — Извини. Близнецы одолели, — шепнул он и покосился на Фреда и Джорджа, которые с маньяческими, почти влюбленными улыбками наблюдали за ним. — Они выглядят странно, — протянул Вуд. — Вот именно, — Перси кашлянул. — Это продолжается с самого утра. Я проверил зубную пасту, вытряхнул свою форму, прежде чем надеть, вытащил все из сумки и сложил заново, но я так и не нашел, что они собираются сделать на этот раз. В этот момент Джордж что-то прошептал на ухо Фреду, и Перси заелозил на скамейке. — Они постоянно отыгрываются на мне. Оливер пожал плечами. Кажется, он начал понимать, в чем состоял розыгрыш. Перси и сам был готов довести себя до нервного тика под пристальным вниманием близнецов, чем те время от времени и пользовались. — Кстати, с выигрышем, — Уизли мало волновал квиддич, но каких-то норм он всегда пытался придерживаться. Например, поздравить товарища с долгожданной победой. — Да, точно, — Вуд снова перевел взгляд на слизеринский стол. Маркус все еще был там, но на этот раз его внимание было занято Пьюси, который что-то яростно пытался доказать ему. Оливер невольно зацепился взглядом за расстегнутый ворот флинтовской рубашки, оценил его слегка влажные от утреннего душа волосы и гладко выбритый подбородок. Кончики пальцев словно охватил зуд — тут же захотелось проверить на ощупь все свои наблюдения. Захотелось, чтобы Маркус привычным движением подтащил его к себе за шиворот, чтобы гортанно рыкнул, уткнувшись в шею, и нагло облапил задницу. Захотелось, чтобы, несмотря на то, что все, как некогда они думали, их связывающее, закончилось, Маркус остался. И это осознание родило в груди Оливера то самое томление и даже страх: что если Флинт не сможет переступить через свою гордость? Подневольно Оливер также ощущал отдаленное чувство вины. Ведь на какое-то время он совершенно забыл обо всем, кроме Кубка, а по отношению к самому Маркусу испытывал лишь агрессию, с финальным свистком плавно перешедшую в чувство триумфа. Сам Оливер с трудом представлял, как бы он повёл себя на месте Маркуса, оказавшись в проигравших. Он не льстил себе и не отрицал, что сам, возможно, не смог бы так просто смириться с разрушением мечты, к которой шёл годами. И то, что Маркус не избегал его взгляда, уже обнадеживало. — Оливер, — монотонно и занудно раздалось рядом — так умел только Перси, — теперь, раз уж квиддич закончился, самое время задуматься об экзаменах. Вуд с чувством приложился лбом о стол. Уизли так неудачно влез с этой своей зарождающейся нотацией, что сбил его с правильной мысли. — Что? Я же не заставляю прямо сейчас идти в библиотеку, хотя это было бы не лишним. Как твой друг... Оливер приоткрыл один глаз и снова кинул взгляд украдкой в сторону Маркуса. Тот уже вставал с места, затормозив лишь на мгновение, чтобы залпом допить чай. Гранс, которая с недовольным лицом сидела рядом, схватила его за рукав мантии и выразительно посмотрела на Флинта. Оливер неожиданно почувствовал, как засосало под ложечкой, вся смелость куда-то улетучилась, а голова стала неприятно пустой. Он соскочил с места и подхватил свою сумку. — Потом, — бросил он на вопросительный взгляд Перси и выскочил за дверь Большого зала в коридор, где принялся поначалу нервно расхаживать перед входом, а потом затаился в нише. Маркус задерживался и явно задерживался из-за Гранс. Оливер нервно погрыз палец и вскинул голову при звуке знакомых тяжелых шагов. Флинт словно знал, где он находится, потому что, не затормозив ни на секунду, он направился прямо к нему. Остановившись напротив Оливера, он какое-то время выжидающе помолчал, а потом как бы невзначай заметил: — Ты чуть дыру во мне не прожег. Оливер ожидаемо вскинулся. — А вот и нет, — огрызнулся он, впрочем, беззлобно. — А вот и да. Я даже вспотел от волнения, — Флинт говорил серьёзным тоном с непроницаемым выражением лица, но Оливер явно уловил насмешку. — А если и смотрел, то что? Скажешь, нельзя? — сложив руки на груди, Вуд состроил оскорбленный вид. Маркус пожал плечами и милостиво разрешил: — Можно, — а потом ухмыльнулся так порочно, что Оливер в жизни бы не подумал, что Маркус так умеет. Что-что, а тривиальные методы соблазнения были ему недоступны, это Оливер знал по своему опыту. Только неосознаваемая самим Флинтом животная сексуальность. — Если ты хочешь поставить под удар свою задницу, — в привычной манере закончил Маркус. — Мечтаю, — фыркнул Оливер. Пару секунд они смотрели друг на друга неотрывно. Секс — самый простой и лёгкий для них вид отношений — мог помочь избежать сейчас этого неловкого разговора. Они оба знали это и подсознательно стремились решить все проблемы таким образом, но Оливер понимал, им так или иначе придётся все обсудить. Поэтому он тяжело вздохнул и предположил: — Надо поговорить? Маркус передернул плечами и враз посерьезнел. — На тему? — он достал из кармана мантии пачку, выбил сигарету, сунул ее в рот, но, прежде чем поджечь, вспомнил, что они находятся в школе, а потому, еле слышно выругавшись, покрутил ее в пальцах и смял, так что табак посыпался на пол. Оливера это воодушевило. Маркус нервничал не меньше его самого, как бы Вуд ни был уверен в обратном поначалу. Впрочем, нужных слов это найти не помогло. — Кто-то из нас должен был проиграть, — ляпнул он и прикусил губу. Хуже начала разговора сложно было придумать. Флинт, что неожиданно, вновь попытался пошутить на эту тему. — Предлагаешь трахнуть победителя? — чуть хрипло поинтересовался он и усмехнулся — раздраженно и нервно. — Придурок, — Оливер мотнул головой. — Слушай, я в таких делах такой же тролль, как и ты, — он сразу зажмурился, когда понял, что сказал, но вот Маркус вдруг широко улыбнулся. — И кто из нас придурок? — беззлобно поддел он. Нельзя было сказать, что эта ситуация не нервировала его. После поражения Маркус отвел душу на игроках, припомнив каждому их ошибки и напирая на то, что из-за их "жопорукости" Кубок пролетел мимо. Но сам он не мог не обдумывать пресловутое "А если". Если бы он не повел себя как сентиментальный идиот, пытаясь спасти деревянную голову Вуда от столкновения с битой, он бы успел забить, а это выровняло бы счет. О том, что Кребб, находящийся в тот момент в неадеквате, вознамерился бить со всей дури, он предпочитал не думать. На Вуда злиться было проще и привычней всего, и Маркус моментами позволял себе это. — Я не знаю, что сказать, — нарушив повисшее молчание, наконец выдавил Маркус и, словно этих слов было мало, мотнул головой. Оливер шумно вздохнул и немного заискивающе предложил: — Ну, скажи, что ненавидишь меня! Что я недостоин Кубка, что получил его незаслуженно, — он пожал плечами. — Ведь именно так ты, должно быть, думаешь, — он ощутимо напрягся, ожидая реакции Маркуса. Тот бросил взгляд исподлобья, хмыкнул и ответил: — Я бы хотел так думать, но не получается, — он взлохматил волосы и монотонно продолжил: — Сейчас я чувствую лишь облегчение от того, что все закончилось. Нет, мне, безусловно, горько от проигрыша, но, в конце концов, я понял, что не чувствую той зависти и злости, какой ожидал от самого себя, — Оливер присвистнул и с подозрением спросил: — Ты долго эту байду разучивал? Маркус похлопал по карманам и вытащил из джинсов смятый клочок пергамента. — Вообще-то да, — с облегчением признался он и бросил шпаргалку под ноги. — Говорил же Гранс, что это херня не сработает. Оливер продолжал недоуменно смотреть на него, и Флинт добавил задиристо: — Считай, что я не в обиде. Все равно выигрывал все эти годы, надо было и тебе дать возможность подержать Кубок в руках, — он гаденько улыбнулся, и Оливер едва сдержался, чтобы не влепить ему по самодовольной физиономии. — Дела, — многозначительно бросил Оливер и нахмурился. — Так ты поэтому сделал эту фигню на поле? — Какую? — Маркус нахмурился в ответ. — Все эти дурацкие трюки с магией? Чтобы я потом мучился угрызениями совести, что ты спас меня от разбитой черепушки? — ожидаемо Оливер разозлился. — Вообще-то, от позорной ничьи в первую очередь, — подлил масла в огонь Маркус. — И ты, между прочим, мог бы сказать спасибо. — А может, ещё и отсосать в благодарность!? — окончательно вспылил Вуд. — Я не просил меня спасать, начнём с этого! Флинт закатил глаза и с трудом сдержался от того, чтобы сплюнуть, явственно показывая свое отношение к этому несколько истеричному выкрику со стороны Вуда. — То есть, сломать себе шею было бы куда лучше? — вкрадчиво спросил он. Оливер побагровел и подавился воздухом. — Да! — наконец выкрикнул он, и Маркус отчего-то вновь развеселился. Правда, веселье это было с изрядной долей злости. — Ну, и дебил, — рявкнул он. Оливер качнул головой и отвел взгляд. — Что-то ты не слишком счастливо выглядишь для победителя, — снова поддел его Маркус. И то, как он произнес "победитель", не позволяло усомниться, что сказано это было с издевкой. — Даже не пытайся, — отрывисто бросил Вуд. — Не пытаться что? — наигранно-недоумевающе поинтересовался Маркус. Оливер прищурился и процедил. — Не пытайся все испортить. — Что именно? — Флинт хмыкнул и в очередной раз пожалел, что нельзя курить внутри замка. Это даже для него было бы слишком. — Ты понимаешь, о чем я, — уклончиво сообщил Вуд и ссутулился. — Это было важно для меня. — Было? — живо уцепился Маркус, и Оливер бросил на него негодующий взгляд. — Мы из года в год пытались вырвать этот Кубок, и, когда это наконец произошло, не надо пытаться унизить меня моей же победой, — он выделил интонацией слово "моей", а потом поспешил добавить. — Вы так и вовсе постоянно жульничали. Марус издевающеся ухмыльнулся. — Да, мой мальчик вырос. Оливер смерил его долгим выжидающим взглядом, но Маркус лишь покачал головой, показывая, что не готов примириться с его доводами. Раздумывая ещё какое-то время, Вуд запустил пальцы в волосы, так, что они встали торчком у лба, обреченно вздохнул и разочарованно выплюнул: — Да пошёл ты, — он не успел в должной мере оценить исказившую лицо Флинта смесь из негодования и злости, развернулся и уверенным шагом пошёл прочь. Этот разговор оставил во рту ощущение жеваного картона, словно все эти слова, сказанные Флинту, были сухими, тошнотворными на вкус и резали глотку. Оливер не знал, что делать дальше — чувство вины после того, как Маркус указал на него, переросло в упрямое непримиримое раздражение. Флинт вел себя не так, как должен был, не так, как Оливер привык за все эти годы. Весь этот блеф, что он не так уж и расстроен из-за кубка, что он больше переживал за него, Вуда... Оливер и хотел бы верить, но он не мог уложить в голове, что могло заставить Маркуса отступить, признать своё поражение так спокойно. Ощущение, что он лишился чего-то важного, не покидало его, и только сейчас Оливер понял. Он лишился соперника. Игра действительно была окончена.

* * *

Время до сдачи экзаменов неумолимо уменьшалось, и Гарри потихоньку начинало охватывать чувство паники, вызванное всеобщим хаосом и истерией. Единственные, кому этот период приносил определенную радость, близнецы Уизли, которые как никогда пользовались популярностью со своим магазином вредилок. Студенты, вымотанные зубрежкой и общим давлением, искали способы списать, простимулировать мозг или, как минимум, сказаться больными, чтобы выгадать себе свободный день. Гарри был бы и рад не поддаваться унынию и тревожащим мыслям, но, сначала Гермиона, которая, как никогда, была близка к тому, чтобы переселиться в библиотеку, потом Рон, нагнетающий обстановку постоянными "Гарри, мы же не сдадим!", и, наконец, Малфой, который хоть и выглядел, как всегда, беспристрастно и уверенно в себе, но которого выдавали темные круги под глазами и особое рвение к учебе, заставляли его нервничать. Своеобразной вишенкой на торте оказался Снейп, который с превеликим удовольствием в мрачных красках описал безрадостное будущее Поттера на очередном из своих занятий. Можно было и не упоминать о том, что будущее это ожидало Гарри после тролля по Зельям. Откровенно говоря, Гарри с большим удовольствием потратил бы время на выяснения своих отношением с Малфоем. И секс. Определенно много-много секса с тем же Малфоем. Но тот в последнее время лишь огрызался, как Сильвер, которого, к слову, удалось-таки отправить в Румынию, недовольно закатывал глаза и демонстративно пересаживался от Гарри с учебником в руках, стоило тому начать распускать руки. Вот и сейчас Драко, грациозно развалившись на своей огромной кровати, уткнулся в учебник по Зельям, так усердно вчитываясь в написанное, словно он не был лучшим на курсе. Гарри расположился на полу возле камина с тем же заданием. Только, в отличие от Малфоя, он бессовестно отлынивал. Покусывая кончик пера, якобы задумавшись над составом какого-то замудренного зелья, он беззастенчиво разглядывал Малфоя, и мысли его явно занимали не последовательность ингредиентов и количество помешиваний. — Поттер, о чем ты там мечтаешь с таким имбецильным выражением лица? — подал голос Драко, впрочем, даже не поднимая головы и не отрывая взгляда от учебника. — Прикидываю, сколько секунд займёт стянуть с тебя все эти шмотки, — не преминул честно поделиться Гарри. Драко фыркнул и покачал головой. — Лучше бы ты думал о том, как не выставить себя идиотом на экзамене. Чтобы мне не пришлось краснеть за тебя. Гарри расплылся в счастливой улыбке, разом сложив два и два. Малфою было не все равно, Малфой переживал за него, Малфой, чёрт возьми, был влюблен в него. Поттера охватило чувство благодарности к такому внимательному Драко. К сожалению, эти мысли не оставляли вообще никакого шанса для того, чтобы попытаться понять Зелья. Поэтому, дождавшись, когда Драко снова уткнется в книгу, Гарри встал с пола и крадучись подобрался к нему, чтобы упасть сверху, придавив Малфоя к кровати. Тот дернулся, но Поттер ожидал этого, поэтому ему не составило никакого труда удержаться на месте. — Гарри, — предупреждающе произнёс Драко. — М? — лениво отозвался тот и уткнулся носом в шею Малфоя. — Ты как гиппогриф во время гона, — фыркнул Малфой притворно недовольно, уворачиваясь от поттеровских губ. — Неправда, — буркнул Гарри, несмотря на эти слабые протесты продолжая свои домогательства, пока — в рамках приличий. — Я явно кто-то более милый. — Кролик? — Драко закатил глаза. — Поверь, твоё либидо переплюнет даже его, — съязвил он, пытаясь вывернуться из объятий Поттера. — Ты мне льстишь, — прыснул тот, запуская руки под малфоевскую мантию. — Что мне сделать, чтобы ты перестал мешать мне заниматься? — протянул Драко насмешливо, откладывая книгу в сторону. — Честно? — Гарри закусил губу, чтобы сдержать улыбку, и, когда Малфой кивнул, беззастенчиво выдал: — Не откажусь от быстрого минета. Драко кивнул и показательно снова уткнулся в книгу. — Приступай, — высокомерно согласился он, и Гарри даже не сразу понял, что этот самый минет предлагалось делать ему самому. Малфой с трудом сдерживал улыбку, краем глаза наблюдая за тем, как на лице Поттера одна эмоция сменяет другую, но мрачная решимость все же оказалась для него полной неожиданностью. — Ладно, — Гарри задрал его мантию и устроил ладони на ягодицах. — Пожалуй, я начну, — сосредоточено выдал он и вдруг склонил голову и укусил Драко за задницу. Через ткань, но от того не менее ощутимо. Малфой от неожиданности взвизгнул. — Гарри, — предупреждающе сказал он, добавив в голос знаменитого малфоевского холода, способного заставить себя почувствовать домовым эльфом. Поттер, к его счастью, был достаточно твердолобым, чтобы не обратить на это внимания. — М? — он потянул с Драко штаны и еще сильнее задрал мантию, почти набросив ее Драко на голову. — Можешь пока заняться моим образованием. Например, читай вслух, — он хмыкнул и прижался губами к пояснице. Драко зашипел и уронил голову на руки. — Читай, Драко, — настойчиво повторил Гарри, — ты же не хочешь, чтобы я опозорился на экзамене. Малфой затрясся от смеха. — Это самая идиотская вещь, которая могла со мной приключиться, — пожаловался он в пустоту. — С тобой случился я, — Гарри улыбнулся и снова прикусил прохладную кожу на боку, огладил ладонями ягодицы и окончательно сдернул с Малфоя штаны. Вряд ли тот сейчас выглядел сексуально с общепринятой точки зрения — голый ниже пояса, с мантией укрывавшей верхнюю часть тела вместе с головой, — но Гарри это зрелище возбуждало лишь сильнее. Малфой внезапно заерзал, завозился и наконец, едва справившись с поттеровским захватом, оказался перед ним лицом, а не пятой точкой. Взгляд, которым он смерил Гарри, говорил о многом. — Кажется, не видать мне приличной оценки по Зельям, — с неискренней досадой в голосе констатировал Гарри. — Не в этом году, — фыркнул Драко и увлёк его в поцелуй. Гарри хотел было сказать что-то колкое в ответ, но с язвительностью у него всегда было туго, да и когда малфоевская рука вдруг оказалась у него в брюках, им обоим резко стало не до разговоров.

* * *

— Да, быстрей. Давай, сука, — Вуд стонал и выгибал спину, вертел башкой, пытаясь глянуть на него через плечо. — Чёрт, чёрт, — он шипел сквозь зубы, заставляя Маркуса притормаживать, чтобы сдержать подкатывающий оргазм. — На ваши плечи ложится огромная ответственность, дорогие выпускники. Вы вершители новой истории в поствоенном магическом сообществе. Начинается новая эра, — Дамблдор деликатно кашлянул, привлекая внимание, и Маркус, осоловело оглядевшись по сторонам, поерзал на стуле. Казалось, его одного не интересовала псевдофилосовская пространная речь директора, и только елозящая по преподавательскому столу задница Вуда занимала воображение. Будь Маркус немного сознательнее, ему, возможно, стало бы стыдно, но он, наоборот, предавался фантазиям с удовольствием и без зазрения совести, ведь директор сам убеждал его в "силе любви". Да и мероприятие у старого маразматика вышло слишком уж тоскливое: все эти пафосно-возвышенные речи о светлом будущем, восторженно-растроганные лица чужих предков, девчачьи вздохи и всхлипывания — ах, прощай, школа — вводили его в скучающе-раздраженное состояние. Диплом, зажатый подмышкой, трепета не внушал, будущее не брезжило впереди алой многообещающей зарей, хотелось накидаться чем-нибудь покрепче и зажать Вуда в туалете Плаксы Миртл. Кстати, о Вуде. Тот, казалось, настроений Маркуса не разделял. Он — весь до отвращения чистенький, прилизанный, в ещё одной чудесной ботанской рубашечке с нагрудным кармашком — гордо приосанился, сжимая в руках диплом без единого "Тролля". Не забыл он и присобачить капитанский значок на отворот мантии. Чучело. Но больше всего раздражало, что вся эта вудовская нелепость, напускная серьёзность, да что уж там говорить, весь его образ невинного примерного мальчика возбуждал до подрагивающих пальцев. Маркус потер тыльной стороной ладони щетину, невольно поправил воротник мятой рубашки и нетерпеливо вздохнул. Хотелось, чтобы этот "праздник жизни" быстрей закончился. — Вы все — наша надежда, — продолжал Дамблдор, — и мы надеемся, что каждый из вас внесёт свою лепту в восстановление достояния магического сообщества. Маркус хмыкнул: лично он совершенно не представлял, какую роль может сыграть во всем этом. Он с трудом-то экзамены сдал, что уж говорить. Выехал только с помощью беспалочковой магии: всех, кроме Снейпа, конечно, преподавателей поражала эта аномалия — с палочкой в руках Маркус оказывался почти бесполезен, но без — мог колдовать вполне сносно, хоть и на уровне пятикурсника. Он снова покосился на Оливера — тот задрал подбородок еще выше, а Маркусу ожидаемо стало смешно. Он хмыкнул, и Вуд, словно почувствовав, что смеются над ним, резко повернул голову в его сторону и уставился на Флинта, поджав губы и прищурив глаза. МакГонагалл, мужская версия. Только моложе и сексуальней. Маркус закашлялся, пытаясь замаскировать смех, и с преувеличенным интересом уставился на Дамблдора. Оливер повернул голову в другую сторону, чтобы в свою очередь скрыть слабую улыбку. — ...Хогвартс навсегда останется вашим домом. Где вас готовы принять много лет спустя, — Дамблдор тянул слова, словно декламируя высокопарные стихи. А Маркус почувствовал, что у него свело живот от этих сладких и в тоже время неприятных для него слов. Его собственный дом — Министерство все же расщедрилось и после прошения Дамблдора вернуло ему поместье — нуждался в серьезном уходе. Дело было даже не в полуразрушенных комнатах, и не в разграбленных кладовых, и даже не в сбежавших домовых эльфах. Магическая защита была почти уничтожена. Когда Маркус посетил свой дом — по разрешению Дамблдора, конечно, — минут пятнадцать он провел у порога, не решаясь зайти. Если бы можно было сравнивать дом с живым существом, его поместье было явно больным. Тишина, окружившая его, была как нельзя в тему. Представить себя живущим здесь после всего произошедшего оказалось тяжело. И дело было не только в гнетущих воспоминаниях, но и в ответственности, ложащейся на его плечи. Иногда Маркус задумывался о будущем, представляя, какие проблемы его настигнут, едва он окончательно вступит в наследство: последний из рода — это не только звучало ужасающе из-за смысла, скрывающегося за этими словами, это было чем-то сродни социальному статусу, накладывающему определённые обязательства. Согласно правилам Маркусу следовало продолжить семейный бизнес, жениться на чистокровной ведьме и завести выводок детей, чтобы не дать исчезнуть своему роду. Но такая перспектива его совсем не прельщала. Квиддич — это все, что он умел, а вести дела — Маркус сомневался, что такая ноша ему под силу. Торжественная речь директора наконец завершилась, а с ней и официальная часть. Последний школьный ужин появился на столах, и Маркус на какое-то время отвлекся от размышлений, чтобы набить желудок. Вряд ли он сам в ближайшем будущем сможет так шикарно питаться. Однако спустя всего несколько минут его внимание привлек громкий возмущенный вопль и смех на другой стороне слизеринского стола. В очередной раз Маркус нашёл взглядом Вуда: тот, весь заляпанный в отвратительного вида слизи, как, впрочем, и часть грифферов, по несчастливой закономерности оказавшаяся рядом — младший Уизли, Поттер, Джонсон и, конечно же, Спиннет — беззвучно матерился и пытался оттереть с одежды эту гадость. Маркус усмехнулся, глядя на это — на его непритязательный взгляд, хуже Вуд выглядеть все равно не мог. Его рубашка была достаточно уродливой, чтобы смело утверждать, что слизь поверх ее никак не испортит. Вуд, громко сопящий и нервно пытающийся очиститься, выглядел при этом еще более забавно — растрепанный, перемазанный и покрасневший от сдерживаемого гнева. Маркус усмехнулся еще шире, и Пьюси, сидящий рядом, воспринял это неверно. — Неужели, Марк, — он хохотнул и хлопнул Флинта по плечу. — Я уж начинал бояться, что этот придурковатый гриффиндорец тебя основательно зацепил. Его ошибку можно было понять. Последние несколько недель Маркус и Оливер неосознанно избегали друг друга. Нет, они не ссорились, не ввязывались в драки, но игнорировали друг друга по мере возможностей. Слизерин (та его часть, что сходила с ума по квиддичу) оттягивался на членах гриффиндорской команды, мстя за проигрыш. Вуд каждый раз находил Маркуса взглядом, гневно смотрел на него, но ничего не говорил. Флинт скучал. — О чем ты, Эдриан? — лениво бросил Маркус. Все размышления заняли не более пары секунд. — Этот придурковатый гриффиндорец меня основательно зацепил. — Пидор, — гоготнул Пьюси и едва успел увернуться от флинтовского кулака. Завязалась шуточная потасовка, и они ожидаемо привлекли к себе внимание. У Маркуса сладко засосало под ложечкой, когда он поймал очередной взгляд Оливера, только теперь окрашенный плохо скрываемой ревностью.

* * *

— Оливер, передай штрудели, будь добр, — третий раз попросила Анжелина, когда он наконец соизволил отвлечься от своих мыслей и перевёл на неё полный недоумения взгляд. — Опять ты в облаках витаешь, — с долей насмешки прокомментировала она и кинула красноречивый взгляд. — Кому-то твоя задумчивость совсем не интересна, — заметила она по-дружески и снисходительно улыбнулась, когда Оливер наконец передал ей блюдо с пирожными. — Больно надо, — буркнул Оливер себе под нос и уткнулся взглядом в тарелку. Этот мудак все умудрялся испортить. Со слизью давно уже было покончено, но Оливер все ещё продолжал злиться на Флинта за его свору тыпорылых мстительных ублюдков и не менее отвратительные ухмылочки. Более того, настроение упорно продолжало катиться вниз и уже преодолело отметку ноль. Оливер в неожиданном особо ярком порыве раздражения с силой воткнул вилку в неповинный бифштекс и злобно покосился на Маркуса. Тот удивленно приподнял бровь и уставился с немым вопросом на лице. Сама невинность, черт возьми. Пьюси дернул Флинта за рукав, снова перетягивая внимание на себя, и Оливер понял, что аппетит окончательно и бесповоротно испорчен. Он отодвинул тарелку и собирался было встать, когда у него на шее буквально повисла Алисия. — Оливер, — весело крикнула она ему на ухо и растрепала волосы, — что за кислый вид? Вуд хотел — действительно хотел — отстраниться и, извинившись перед Алисией, уйти, но мельком подмеченное выражение лица Маркуса на раз сменило все его планы. Флинт скривился и с негодованием посмотрел на Спиннет. Удивительно, но, судя по всему, она все еще вызывала в Маркусе ревность и чувство собственности. И Оливер планировал этим воспользоваться. — Что ты предлагаешь? — лениво осведомился он, переведя внимание на Спиннет. Та хихикнула. — Утащить тебя на вечеринку. Близнецы организовали на внутреннем дворе, ты разве не знаешь? — она снова притянула его к себе и звонко чмокнула в щеку. — И когда все начнётся? — Оливер почувствовал, что под гневным взглядом Флинта уши мгновенно запылали. — Едва ты закончишь набивать желудок и выйдешь за эту дверь, — раздался задиристый голос Симуса, впрочем, говорил он не очень разборчиво, так как сам активно жевал. — Ты смотри сам, приятель, не сильно объедайся, — поддел его Джордж. — Чарли нравятся активные мальчики. Симус скорчил непередаваемую гримасу, а близнецы синхронно заржали. Оливер краем глаза отметил, как Гарри бросил короткий взгляд на Чарли и обратно, не отвлекаясь от спора с Роном о последнем матче "Падмир Юнайтид" и "Пушек Педдл". Видимо, о новом романе Уизли-старшего уже знали все, кроме Оливера. — Ну, что, кэп, ты же притащишь свои кости на наше мероприятие? — подал голос на этот раз Фред. — А мне тоже можно? — встряла Джинни, и Оливер только сейчас обратил внимание, как сильно она повзрослела за этот год — и когда он только успел все пропустить? — Детям до шестнадцати вход запрещён, — категорично заявил Джордж и успел поймать полетевшую в него булочку. — Малолетка, — припечатал он. Джинни фыркнула и перекинула копну волос на одну сторону. — На самом деле мне и не нужно ваше согласие. У меня, знаете ли, свои планы на этот вечер. — Хаффлпафф, — кашлянул в кулак Фред, и Джинни покраснела. Оливер даже отвлекся от изучения Флинта и его реакции на происходящее. Он действительно много пропустил. Алисия фактически навалилась ему на спину, но это не раздражало. Должно быть, потому, что Оливер чувствовал, что они вернулись к отношениям хороших друзей. — Очень умно, — Джинни закатила глаза и встала из-за стола. — Пожалуй, я присоединюсь к своему парню. Она задрала подбородок, и направилась к столу Хаффлпаффа. Оливер с интересом проводил ее взглядом, а когда Джинни села между Захарией Смитом и Джастином Финч-Флетчли, Фред закатил глаза и прижал ладонь тыльной стороной ко лбу. — Моя девочка все-таки выросла? — патетично спросил он и порывисто обнял Джорджа. Тот погладил его по голове и посмотрел на остальных: — Что? Он такой чувствительный. — Придурки, — Оливер покачал головой и рассмеялся.