Розовый заслон
15 апреля 2016 г., 22:02
И угораздило же родиться такой наивной, влюбчивой девчонкой. Каждый раз знаю, что обожгусь, но по неволе влюбляюсь снова.
С детства я мечтала вырасти и стать психологом. Мне всегда казалось, что слушать о проблемах людей и помогать им очень интересным занятием. Выросла девочка, сдала все экзамены, закончила школу. Но ничего, по сути дела, не изменилось. В итоге первый курс, учусь на психолога на платном. Нам город являлся маленьким захолустьем, поэтому выучиться на психолога там было почти нереально. Поэтому пришлось езжать в ближайший город с «большими возможностями». Но пока что мне казалось, что большие тут только цены. Раньше, когда я ходила в магазин с родителями, то клянчила все, на что падал глаз. (А глаз скользил как по маслу, падал на все, что было можно и нельзя) А теперь пришлось затянуть ремень потуже, скудно обживаться на какие-то пятнадцать тысяч. Жить напару с тараканами в общежитии мне было не по душе, поэтому я снимала комнатку на окраине у одной девушки. (Благо, родители ко мне лояльны, поэтому выделяют еще дополнительных пять тысяч на то, чтобы я снимала комнату) Диане (той, у которой я снимаю комнату), двадцать один год, говорит, что учится на актрису где-то в центре. Честно говоря, своей яркой внешностью на актрису она годилась: смуглая кожа, темные волосы, вьющиеся в кудряшки как у барашка, приятное лицо с мягкими чертами, тонкой линией темных бровей, темно-зелеными глазами, аккуратным носиком и стройной фигурой. Диане квартира досталась в наследство от ныне покойной бабушки. Квартира трехкомнатная, девушка живет в ней сама и сдает одну комнату. Мне всегда кажется, что мне посчастливилось, что я снимаю комнату именно у нее. Может быть, она через чур уверенная, немного стервозная, но тот еще ребенок. За два с небольшим месяца, что я тут живу, мы уже успели сдружиться. — Кажется, дождь собирается. — зевнув, сонно сказала Диана, глядя в окно. — Зачем ты меня так рано сегодня разбудила? Мне ко второй паре. К тому же, на улице дождь скоро пойдет, поэтому я могу не идти — Я же не знала, что тебе ко второй. К тому же, кто за тебя сессию сдавать будет, если в универ ходить не будешь? — спокойно спросила я, заливая готовые хлопья в тарелке молоком. Диана повернулась на месте на сто восемьдесят градусов, прошла к столу и плюхнулась на стул. Лицо у нее было наполнено болью и страданиями, прям страдальческий мученик. Она положила руки на стул, а на руки голову. Посидев так десяток секунд, она все же решила наложить себе поесть. Достала тарелки, наложила хлопьев и налила туда молока. Орудуя ложной, она громко вздохнула и сказала: — Бля, нельзя быть такой правильной. Совсем развлекаться не умеешь. Не хочу я в универ, я лучше с Валерой по городу покатаюсь. Я промолчала, потому что не нашла ответа получше. Не мое дело это — заботиться об ее учебе. Хочет — пусть учиться, не хочет — пусть не ходит на лекции. А Валера — это ее парень, которому уже за тридцать, живет где-то в центре города. Лично я его не видела, но Диана говорила мне, что он красивый. богатый подкаблучник. «Именно тот, кто мне нужен — подкаблучник. Я хочу быть доминирующей в паре» — кивая головой, как-то сказала мне Диана, показывая его фото в социальных сетях. Вот во мне просыпался недо-психолог и говорил, что он не тот, кто ей нужен. Ей нужен яркий парень, дерзкий, инициативный, возможно, романтик. Хотя, я часто завидую Диане. У нее есть парень, он ее любит — о какого охмурила. А я что? Так и останусь с кошками, как и в заезженных приколах. Было обидно до той степени, что самооценка падала на дно. Поев, я пошла к себе в комнату, чтобы собрать сумку и направиться в университет. Но я решила, что это подождет пару минут, подошла к окну и отдернула занавески. Несмотря на то, что еще утро, темно было, как вечером. Небо заволокли темные тучи, крапал мелкий грибной дождичек, образовывая лужи. Люди бежали по улице с зонтиками, а те, у которых их не было, 13:16:12 забегали в кафе в доме напротив, чтобы переждать дождь, потому что никто не хотел намочиться. В такую погоду и правду настроения не было, никуда не хотелось идти. Я опустила голову вниз. На юбке было пятно от молока с пару прилившими к тому месту хлопьями. Блять, за что я такая неряха-то. Сколько раз себя ругала за то, что сажусь есть в уличной одежде, но каждый раз снова сажусь в ней. Наступаю на грабли снова и снова. Я взяла со стула, стоящего слева от меня, полотенце и начала оттирать пятно. Противно. Что теперь делать: переодеться или подождать пока высохнет. Я подняла голову, мой взгляд зацепил в окне парня с третьего этажа в окне напротив моего. (Хотя мое окно было на четвертом этаже, но это не особо важно.) Он смотрел куда-то вниз, взгляд его был опечаленным. Симпатичный. Русые волосы, высокий рост, хорошее телосложение. (Большего своим «шикарным» зрением я разглядеть не смогла) Вдруг он посмотрел на меня, по видимому, нутром, почувствовав, что я смотрю на него. Но его лицо ничего, кроме равнодушия и печали не выражало. Стало неловко. Я улыбнулась, показав жест «пис» и через пару секунд задернула шторы. Все же грязную юбку я сменила не брюки и отправилась в университет. Первую пару я отсидела кое-как, изо всех сил заставляя себя конспектировать. Во время второй пары я спала на задних рядах, а на третью пару не было желания идти и вовсе. Во время перерыва между второй и третьей парой я стояла спокойно, попивала кофе. Метра за три от меня слева стоял Олег, второй курс. Темные волосы, темные глаза, но светлая кожа. Он был худощавый, выше меня на полторы головы. Нет, я не низкая, просто он высокий через чур. Мне всегда казалось, что его хобби — это подкалывать людей и ставить в неловкие ситуации, некоторых дико раздражать. Он был ядерной бомбой. И меня он подкалывать и ставить в неловкие ситуации, как мне кажется, особенно любит. Я, увидев его, поперхнулась кофе и побежала за угол, а потом по лестнице на второй этаж. Я чуть ли не молилась, чтобы он не заметил меня там, у автомата. К тому же, еще неделю назад я проиграла ему спор и с того времени должна шоколадку, о которой я благополучно забыла. На лестнице меня одернула одногруппница Марина. Назвала по имени, а потом, так как я не остановилась, схватила за руку. — Вер, ты же просила конспект! — недовольно кричала на меня девушка, протягивая мне тетрадку с рисунком котенка. — Ты куда вырываешься-то, а? Бешенная какая! Тебе прививки делали в детстве хоть? Если ты сейчас конспект не возьмешь, я тебе больше не дам. — Марина все говорила мне да говорила, а я, пытаясь выдернуть руку из плена, смотрела на проход, откуда вскоре должен выйти Макс. — Отвали. — мне удалось вырвать мою руку, но в этот момент из угла показался парень. Марина, пробормотав что-то про некультурие, ушла по своим делам. Я обмякла, потому что он меня уже заметил и бежать было не вариантом. Придется отмазываться про шоколадку и принимать подколки. — Вера-а! — добродушно крикнул он, улыбаясь. — Жди меня. — я осталась стоять на месте, как замерла, и вскоре он поднялся ко мне. — Людям надо спать восемь часов днем и еще восемь ночью, да? Хотя зачем спать ночью? На парах, говорят, спишь, вон какие мешки под глазами отрастила. Что в них носишь? Золото поди краденное? Я закатила глаза. — У тебя такие искрометные шуточки. Я прям, блять, под столом. — У тебя, между прочим, тоже. — он усмехнулся. — Ты уже, наверное, знаешь, зачем я к тебе подошел. Милка, белый шоколад. Где она? Куда ты его спрятала — в мешки? — он в ожидании ответа поднял брови. Я неуверенно медленно закивала, отведя взгляд в сторону. — Все понятно. — он присвистнул. — «Договориться» можешь не предлагать, я с друзьями сексом не занимаюсь. Я усмехнулась в кулак. Это кто ему такое предлагать-то будет, только у него шоколадка вызывает ассоциацию с этим. — И не собиралась. — с вызовом ответила я. — Все-все, мне нужно срочно на пару… То есть, конспект взять… — замялась я, неловко улыбнувшись, а потом рванула по лестнице вниз, крикнув: — Марина, подожди! Вечером я нашла себе занятие — переписывать конспект. Все же, перед одногруппницей мне извиниться удалось, даже выклянчить конспект. Это было так нудно и скучно, я в душе проклинала себя за то, что не писала его вовремя. А ведь совесть замучает, если не перепишу. А сегодня я их опять не писала, взяв долгов. Я уже начинала засыпать от этой нудятины, поэтому, дабы освежиться, я заварила себе кофейку и открыла окошко. На улице было еще светло, поэтому свет включать не требовалось. С непонятной для самой себя надеждой я смотрела в то окно, где сегодня утром был тот парень. Я смотрела в него минуту, две. Только на третью, а может, на пятую в окне кто-то мелькнул, а потом посмотрел на меня. Я буквально растаяла. И угораздило же родиться такой наивной, влюбчивой девчонкой. Каждый раз знаю, что обожгусь, но по неволе влюбляюсь снова. Каждый раз встаю на старые грабли, но надеюсь, что, быть может, все еще получится? Пора бы снять розовые очки, выйти из-за розового заслона, я уже немаленькая девочка… Я смотрела на него, улыбалась, махала руками, как дурочка. Он же смотрел на меня в непонятках. Я написала на альбомном листе большими жирными буквами: «Я Вера», а потом приложила этот лист к окну. А он запрыгнул на подоконник и открыл окно. Сначала я забоялась, что он хочет сброситься, но он крикнул: «Меня зовут Миша». (Мое окно я заранее поставила микропроветривание, поэтому прекрасно его услышала) Только стоило мне увидеть какой-то признак взаимности, так он уже новый предмет симпатии. Так-с, думаю, свадьба в июне. Опьяненная счастьем, я улыбнулась и задернула шторы. Вбежав в комнату подруги, я с порога объявила: — Диана, я влюбилась! Соседка медленно перевела на меня взгляд, добродушно улыбнулась и спросила: — И опять она влюбилась. И в кого же? — А что мне поделать? Я люблю любить людей. — я как ребенок натянула нижнюю губу на верхнюю. — Ты знаешь парня, который в окне напротив нашего, только на третьем этаже? — А мне нравится нравится людям. — Диана вернулась к своим делам — взяла зеркальце и помаду, принялась красить губы, при этом поглядывая на меня и умудряясь говорить. — Ты про Мишу, что ли? Ох, я знаю его. Мы тесно дружим. Улыбка с моего лица пропала. Неужели у них роман?
