Don't touch me.

      Машина тормозит недалеко от въезда на территорию, не собираясь дальше двигаться. Чонгук быстро расплачивается с водителем и просит не уезжать, если у того есть время. Тот бездумно кивает, соглашается их подождать, хотя убраться куда подальше очень хочется. Не каждый день тебя ловят и просят довезти до тюрьмы.       Чимин выходит ещё тогда, когда Чонгук роется в карманах и ищет бумажник, нервно втягивая носом свежий воздух и опасливо поглядывая на колючую решётку. Красные кирпичные стены особого доверия не внушают тоже, Чимин волнуется ужасно и не может собраться с мыслями. Но стоит Чону аккуратно переплести их пальцы, встать рядом и безмолвно начать делиться своей поддержкой, становится чуть легче. Он рад, что поехал сюда не один.       Выпросить свидания с заключенным не составляет огромного труда, Пака отводят в специальную комнату и просят подождать. Чона не пускают, да и он, в принципе, не собирался туда идти. Это исключительно всё на плечах Чимина, и тут ему брюнет не поможет никак. Пак нервно теребит в руках край своей толстовки и вздрагивает, когда железная дверь противно скрипит, впуская внутрь второго посетителя.       — Как же ты вырос, — хриплый голос разносится совсем рядом, а на стул напротив падает заметно похудевшая и осунувшаяся тушка. — Не ожидал тебя тут увидеть.       — И тебе привет, — Чимин улыбается нервно и берёт над собой верх, ловя зрительный контакт.       — Как ты, Чимин? Прошло уже столько времени…       — Сейчас хорошо, но до этого было просто отвратительно.       — Прости, я не…       — Скажи, — Чимин перебивает и ведёт плечом, сворачивая пока любые попытки извиниться. — Что тебя толкнуло на это?       — Будто ты не знаешь, — взгляд дяди темнеет, голова безвольно опускается, а на губах расцветает горькая ухмылка. — Я был влюблён в тебя. Поначалу считал, что это просто привязанность, просто любовь дяди к племяннику, но потом что-то пошло не так. Ты стал меня привлекать, мне было неприятно слышать о твоих пассиях, мне хотелось быть для тебя всем. И я просто сорвался. Напился под натиском эмоций и накинулся на тебя, будто ты в моей любви виноват. Противно, да? Мне самому от себя иногда тошно.       Чимин молчит, буравит родственника нечитаемым взглядом и чувствует, как внутри всё рушится. Юнги говорил ему уже об этом, но слышать вживую от самого мужчины гораздо сложнее. Чимин изначально его не ненавидел, и теперь, узнав причину, не думает даже начинать. Никаких тёплых и семейных отношений быть больше не может, но Пак отчётливо чувствует, как по венам расходится жалость. И ведь действительно надо же было так однажды неосторожно влюбиться…       — Что ты собираешься делать, когда выйдешь?       — Не бойся, к тебе я и шагу не сделаю, — мужчина хмыкает и поднимает голову. — Хочу уехать подальше от Сеула. Поселюсь в каком-нибудь провинциальном городишке, где меня никто не знает, и начну сначала. В этом городе мне нет места.       — Ты жалеешь?       — Честно, не сказать, чтобы прям сильно… Мне жалко лишь то, что пришлось взять силой. Это выводит меня из себя, ведь это ужасно, не понимаю, как я вообще решился. Но о том, что мы переспали — нет. И то, что сижу здесь, тоже не жалею. Заслужил.       Чимин в ответ только кивает и ощущает противоречие от слов внутри. Странно это. Не похоже, чтобы его дядя искренне раскаивался. Хотя, возможно, он просто хочет раз и навсегда оттолкнуть. Впрочем, Чимин и так не рассчитывал с ним контактировать более.       — Скажи, Чимин, что было после? Меня никто не навещал всё это время, ты первый.       — После? Ну, твоя выходка плохо отразилась на моей психике, благо сейчас всё в полном порядке. Мы просто пытались перечеркнуть все те тёплые чувства к тебе. Со временем это даже получилось.       — Я рад, что вы забыли обо мне, — в голосе грусть, но на лице тень от улыбки. Чимин не знает, как воспринимать его эмоции. Его дядя слишком сильно поменялся.       — Мы не забыли и забыть не сможем. Жаль, правда, что чаще будет вспоминаться твой последний визит к нам домой.       — Вы переехали потом?       — Да.       — И славно. Не зная твой адрес, меньше будет искушения.       — Ты всё ещё меня любишь?..       — Люблю, — мужчина утвердительно кивает, улыбаясь уголками губ. — И долго, видимо, ещё буду. Вообще, я думал, что уже не чувствую к тебе ничего, но стоило тебе появиться, как это вдруг вновь вспыхнуло... Ты стал таким красивым, Чимин. Слишком сильно изменился.       Чимин судорожно втягивает носом воздух и отворачивается, чувствуя накатившее смущение. Ему не по себе от этих слов, их даже не сказать, что слышать приятно, но неловко определённо. Его дядя продолжает с ним играть, когда Чимин рассчитывал на серьёзный разговор.       — А ещё я вижу, что кому-то эта красота всё же принадлежит уже, — Чимин вздрагивает и оборачивается, испуганно поправляя капюшон. — Засосы такие собственнические. Очень похожи на те, что тогда оставил я. Надеюсь, твоя половинка будет тебя беречь, а не окажется свиньёй.       — Минхо, прекрати, это раздражает.       — О, прости, я просто завидую, — мужчина виновато улыбнулся и пожал плечами. — В любом случае нам, кажется, пора заканчивать. Спасибо, что приехал. И прости ещё раз за всё.       — Если бы тебе предложили что-то изменить в прошлом, ты бы изменил этот день?       — Прошлое не изменить, малыш, но, если бы действительно можно было, то нет. Не сорвись я тогда, я сорвался бы позже, мне кажется, это было неизбежным. Так что прости, Мини, но тебе всё равно пришлось бы через это пройти. И уж лучше со мной в невменяемом виде, чем в абсолютно адекватном. Прощай.       Его дядя встаёт с места, скованно улыбается напрягшемуся Чимину, и подходит к двери, стуча по ней пару раз кулаком. Его уводят так же быстро, как и привели, а Мину приходится внутренне собраться и поспешно покинуть комнату для свиданий. Чимин чувствует необъяснимую пустоту от разговора и разочарование от сложившейся ситуации. Будущего у него с дядей не было никакого, но обидно, что повлияло на это такое необходимое каждому человеку чувство.       Чимин вылетает в прихожую и тут же впечатывается в Чона, обвивая его руками и прижимаясь как можно крепче. Ему плохо морально, но он примерно такого состояния и ожидал. Чонгук его успокаивающе гладит по спине и даёт время прийти в себя, раскачивая в своих объятиях и внутренне надеясь, что ничего ужасного не произошло. Но он совсем не ожидает, что Чимин вдруг отпрянет, поднимется на носочки и мягко коснётся его губ своими, умоляюще заглядывая после в глаза и говоря чуть слышно:       — Поехали отсюда скорее.       Чонгук в ответ согласно кивает, цепляет Пака за руку и спешно покидает тюрьму, возвращаясь к машине и быстро в неё заскакивая. На небе серые тучи, мелкий дождь уже начал моросить, а Чимин практически ощущает такое же состояние у себя внутри. Он тяжело вздыхает и жмётся к Чону в поисках тепла, думая, что не ожидал такого приёма. Ему тяжело и немного обидно, что изменить, увы, ничего нельзя.       И, наверное, даже хорошо, что он не видел грустного взгляда, когда обнимал Чона в прихожей, даже не зная, что соседний коридор показывает часть комнаты.

***

      — Нет, Чонгук! Ни за что!       — Но…       — Нет! Даже не думай!       — Да погоди ты…       — Я сказал нет!       — Поддерживаю.       — Ну, хён, ну, ты-то…       — Эта идея дурацкая, Чонгук. Не жди от меня помощи.       Чонгук обиженно морщится, отворачиваясь от друзей, и растягивается на диване, замолкая. Вот пусть сами тогда придумывают, куда на выходные ехать. Не нравится, видите ли, им предложение Гука. Ну, и ладно.       — Ты со мной ещё на год остаёшься, Чонгук? Юна должна выйти ближе к зиме, если всё сложится.       — Что за вопросы, хён? Конечно.       — У нас, кстати, вслед за уходом Чимина пришёл новый пациент, тоже с гаптофобией. Там, правда, всё чуть проще. Он не боится чужих контактов, просто на дух их не переносит.       — Прости, Юнги, но теперь к прикосновениям приучать ты его будешь сам, — Чонгук смеётся и виновато поднимает ладошки, замечая насмешливый взгляд Чимина. — Он мне голову снесёт, если я что-нибудь выкину не то.       — Да я и не думал идти так, как было с Мином. Намджуну нужно больше уверенности в себе, а дальше всё нормально будет.       — Ага, а потом образуется вторая пара. Все мы это знаем.       — Я понижу твою зарплату до нуля, будешь мне тут шутки шутить, — Юнги улыбается, когда за улыбкой прячется настоящий пугающий оскал. Чонгук, правда, даже не дёргается, недовольно фыркает и решает на время замолкнуть.       — Если надо будет, я могу с ним поговорить. Ну, как пример того, что эта фобия не смертельна, — Чимин переключает внимание психолога на себя и неуверенно пожимает плечами.       — Хорошо было бы, я тоже думал об этом. Но чуть позже. И приучать к прикосновениям станет Чимин, можешь за меня не волноваться, Чон.       Гук недовольно напрягается, а Чимин вдруг загорается идеей и переспрашивает, вливаясь в это всё. Юнги говорит о том, что ничего сложного не потребуется, просто это вселяет больше доверия, когда тебе пожимает руку такой же человек, как и ты, только расставшийся с фобией в прошлом. Чонгуку это не очень нравится, но звучит убедительно, да и вроде от Пака не требуют чего-то сверхъестественного. Чонгук бы попросту не позволил.       — Ну, а теперь я прощаюсь с тобой, Чимин. Моя помощь тебе больше не нужна, нам нет смысла встречаться в этих стенах с теми отношениями, как раньше. Заходи иногда, мы оба будем рады тебя видеть.       — Спасибо за помощь, хён, — Чимин искренне улыбается и встаёт со своего места, чтобы стол обойти и Юнги крепко обнять. — Ты лучший.       — Естественно. Вообще, не понимаю, чего ты к Чону так прицепился, когда есть рядом такой прекрасный я, — Чимин смеётся, вызывая мягкую улыбку у Юнги, и слышит приглушённый смешок Чона, зашевелившегося на диване.       — А нечего было свои обязанности на меня перекидывать.       — Я не перекидывал, ты сам начал их забирать, — Юнги фыркает и поправляет съехавшие очки. — К слову, как твой проект? Защита должна же была быть на днях.       — Всё отлично. Мне не дали первое место, но заинтересовались. По крайней мере, на зачёт я заработал быстро и закрыл с отличием.       — У тебя был такой учитель, попробовал бы закрыть на меньший балл, — Юнги тяжело вздыхает и кидает на хмыкнувшего Чона насмешливый взгляд. — А теперь освободите кабинет. Ко мне скоро придут, и кому-то тоже давно пора за работу.

***

      Чимин переворачивается на другой бок и удивлённо моргает. Сегодня выходной, а Чонгук уже не спит, да и в такую рань вообще встаёт по собственному желанию редко. Может, он просто вышел? Однако брюнет не появляется и через десять минут, и Чимина откровенно начинает терзать любопытство. Он тянется к тумбочке и берёт в руки телефон, проверяя время, и издаёт тихий смешок. Оказывается, не так уж и рано, но всё равно не время для этого сони.       Пак поднимается со своего места и, направляясь к выходу, замечает брошенную Чоном белую футболку. В голове проскальзывает недовольство, а затем появляется план. Чимин с хитрой улыбкой подхватывает её и забирает с собой. Пожалуй, утренний душ не помешает, а к плану приступит он чуть позже.       Чонгук трудится над скромным завтраком, тихо мыча себе мотив какой-то песни под нос, и краем глаза замечает появившегося на пороге кухни Пака, тут же расплываясь в мягкой улыбке. Он оборачивается, чтобы пожелать доброго утра, как застывает, удивлённо смотря на Чимина, зачем-то нагло напялившего его любимую футболку. Та, к слову, так заманчиво открывает ключицы и скрывает своей длиной плавки. Чонгук сам в ней всегда тонет, специально взяв на три размера больше, чтобы носить дома, и на Чимине она висит мешком, ведь тот, пусть и не сильно, но уже его в плечах и меньше ростом.       Чимин загадочно улыбается и заходит внутрь, садясь на край стола и поднимая на Чона игривый взгляд. У того внутри всё скручивается узлом, потому что Пак до ужаса соблазнительный после сна и лёгкого душа, да ещё и ведёт себя откровенно, что бывает редко, если не первый раз вовсе. Чонгук сглатывает и подходит ближе, опираясь руками по бокам от Пака и наклоняясь к тому.       — И что это значит?       — По-моему всё предельно просто, — Чимин фыркает и запускает руку в чёрные волосы. — Я развожу тебя на открытые действия.       — Кто-то хочет большего, чем утренние поцелуи? — Чонгук довольно жмурит глаза и думает, что привычно собьёт, только Пак не смущается ни капли, а лишь хмыкает в ответ и царапает ноготками кожу.       — Кто-то просто обнаглел, только грозится, что отымеет во всех позах, а к действиям так и не приступает. Одного раза хватило?       — Но…       — Вот именно, Чонгук. Чёрт возьми, бери, пока дают.       — Звучит так, будто ты можешь передумать, — Чонгук успевает сверкнуть хитрой улыбкой и мягко целует в шею, принимаясь скользить по ней всё более ощутимыми поцелуями.       — Кто знает, — Чимин прикрывает глаза и подставляется под ласки сам, откидывая голову и давая больше доступа к чувствительной коже. Чимин ощутимо дрожит, сходя с ума от неторопливых прикосновений, и шумно выдыхает, стоит Чону положить руки ему на бёдра, очерчивая пальцами и разводя в сторону. — Здесь и останемся?       — Ты не представляешь, сколько я мечтал разложить тебя прямо на столе, — горячий шепот обжигает ухо, и Чимин инстинктивно льнёт ближе, прикусывая губу. — Но не сегодня.       Чимина глубоко целуют и неожиданно подхватывают, заставляя обвить ногами торс и ухватиться за плечи. Чонгук властно сжимает в ладонях упругие ягодицы, выбивая из Пака приглушённый стон, и несёт того в спальню, надеясь не врезаться по дороге ни во что. Чимин нетерпеливо ёрзает у него на руках и, очутившись на кровати, требовательно тянет Гука на себя, увлекая того в новый, пошлый поцелуй.       — Знаешь, мы могли бы спокойно остаться там.       — Ты ещё не привык, чтобы растягивать тебя слюной.       — Подготовка не нужна, Чонгук, — Чимин хитро щурится и видит мелькнувшее удивление в глазах напротив.       — Извращенец.       — Ты меня таким сделал…       Только договорить ему не дают, затыкая рот очередным поцелуем, и убирают любое желание сейчас говорить.       И, наверное, никто из них уже не боится сделать чего-то лишнего, напрасно опасаясь спугнуть и вскрыть нити доверия. От ошибок не защищены все, но уметь их заглаживать могут не многие. Так одна ошибка стала в жизни одного фатальной, даже не совершённая им, но всё исправить смогло совершенно случайное знакомство. Да и такое уж случайное ли?       Всё приходит в норму, если только к этому начать тянуться, стоит действительно просто захотеть и обрести поддержку. Пускай и в сеансах с психологом, ведь ничего постыдного и странного в этом нет, особенно, если попался готовый бороться вместе с тобой специалист. А ещё нужно вовремя перестать отталкивать руки помощи. Ведь они могут закончиться, а твои проблемы — нет.       Чимин однажды это смог, переборол себя и теперь не думает жалеть ни о чём. С ним каждый день всё крепнет вера в счастливый конец, но он не спешит ставить точки. У него не началась новая жизнь, но начался новый этап определённо. И Чимин сделает всё, чтобы он счастливым действительно остался. Как сделает и Чонгук, считающий абсолютно так же.       После чёрной полосы следует белая, а её широту мы определяем сами. И однажды оступившись, мы всё равно можем её вернуть. Пожалуй, стоит только не опустить в шаге от неё руки, а сделать этот большой и не такой уж сложный рывок вперёд.