Свежесть

***** Маленькое дешевое кафе в удушливо желтом центре города пропитал запах блинов и каких-то жаренных отбивных не первой свежести. Асфальт за панорамным окном плавился из-за сжигающего солнца, что нещадно выжигало город до состояния пустыни. - Скажу прямо, Дим. Ты не умеешь чувствовать. Не стоит начинать отношения с кем-либо, если тебе скучно. Не надо, ладно? – брюнетка поправила волосы, забранные в высокий хвост, и отвела взгляд в окно. - Марго, я считал, ты обо мне лучшего мнения, - бровь выгнулась, а губы скривила саркастичная улыбка. - Мы дружим уже два года. Два, Дим. И за это время ты, словно, душу растерял. Понимаешь? – она с мольбой и раздражением одновременно смотрит мне в глаза, словно стараясь донести до меня жизненно важный постулат. - Не, не понимаю, формулировка расплывчатая, - оскаливаюсь я, сжимая в кулаке, опущенном под стол ткань клетчатых летних бриджей. Подруга повернула голову так резко, что ее раскачавшийся хвост по инерции ударил ее по щеке. Глаза девушки были полны толи отчаяния, толи боли. Она подхватила свою сумочку со спинки стула и поднялась. Я не собирался ее удерживать. Марго медленно вышла за дверь. Молча и без истерик. Спустя пару минут, когда мой стакан с холодной мятной минералкой закончился, я встал и отправился на улицу – следом за подругой. Она стояла на нашем привычном месте – на углу здания и курила свои тонкие ментоловые сигареты. Я молча оперся спиной на стену здания, прикрыв глаза. - Марго, я не хотел тебя обидеть. Ты знаешь, я – эмоциональный кретин, - я не открывая глаз, достал пачку сигарет и прикурил. - Знаю, потому и говорю, что ты не должен так поступать. Чужие чувства – не игрушка для тебя, Дим, - маленькой ножкой в летней туфле девушка топчет окурок и поднимает на меня свои невозможно большие зеленые глаза, в которых читается немой укор. - Дорогая, в качестве игрушек я предпочитаю нечто более интересное, - гаденько ухмыляюсь я, стараясь отвести тему. - Прекрати свои поганые шуточки шутить, - морщится она. - Он учит меня чувствовать, - серьезно проговорил я, потушив окурок о стену, - Ладно, мне пора на встречу с водителем, а тебе – на работу. До осени, Марго, - я легко поднял дорожную сумку, закинул ее ремешок на плечо. -Удачи тебе там, друганя-кидала, - деланно возмущается девушка и обнимает меня на прощание, - Ты еще сильнее накачал руки с плечами? – я удивлено кивнул на вопрос девушки, пока она ощупывала косые мышцы шеи. Но вскоре убрала их и пошла со мной в сторону остановки. - И помни, что я тебе сказала, - прокричала она мне в след, когда я уже заходил в автобус. - Непременно, - кивнул я сам себе. *** Я стоял перед зеркалом, наблюдая, как капли поды медленно стекают по скулам, ниже – к подбородку и падают, разбиваясь о грязную фаянсовую раковину общественного туалета придорожной забегаловки неподалеку от Кирова. Под зелеными на погоду глазами залегли темные тени, - следствие постоянного недосыпа. Смочив руку холодной водой, что вялой струйкой текла из проржавевшего крана, я отер от пота и дорожной пыли затекшую от долгого сидения шею. Еще раз намочив ладонь, я провел влажными пальцами по жестким светлы волосам в бесполезной попытке убрать их со лба. На циферблате электронных наручных часов мутно мерцало время – 4:20 утра. Я оперся руками о бортики раковины и, постояв так пару минут, выключил воду. Нужно возвращаться. В маленьком душном зале кафе воздух которого, не смотря на утренний час, был раскален градусов до 30 по Фаренгейту, сидели двое моих спутников на эту поездку – водитель Евгений и попутчик Стас. Стоит сказать, что последний – откровенно мутный парень. Молчит всю дорогу, выглядит, как бомж с костромского вокзала, пахнет, между прочим, так же. Но в машине кондиционер, так что это не сильно чувствуется. В такой ранний час здесь не сидело даже дальнобойщиков, - только мы втроем и женщина кассир. На потолке вяло работал вентилятор, мухи бились в окна, а мои путники доедали свой завтрак. Я же не решился брать здесь ничего помимо кофе, который испортить было фактически невозможно. В кофеварке-то. - Мы уж думали, ты уснул там, - подал голос Евгений, который был не по-утреннему бодр. Кажется, ему пошли на пользу те пара часов, что мы проспали на стоянке перед этим кафе. - Я умывался, пытался проснуться, - пожал я плечами, опустив локти на липкую клеенку, которая покрывала стол. Спустя пару минут, я поднялся, оставляя за собой пустой картонный стаканчик, - Евгений, я курить пошел, Вы со мной? – обратился я к мужчине, стоя перед выходом на террасу. - Сейчас расплачусь и приду, Дим. Иди пока, - я кивнул и вышел на улицу. Здесь было куда прохладней, чем в помещении. Воздух был свежим и без примеси дорожной пыли, которую еще не подняли сотни машин. Я достал из бриджей помятую пачку серых «Lucky Strike», зубами подцепил сигарету, прикурил и медленно затянулся, наслаждаясь утренней прохладой. В голове я мысленно прикидывал, сколько еще ехать. Так как трасса до Костромы короче, чем московская, то с минимумом остановок мы будем в Иваново часов через 12, а может меньше. Поездки домой я любил и «BlablaCar» обеспечивал мне бюджетную и, как правило, спокойную дорогу. Поезда я с недавних пор терпеть не мог, заснуть в них для меня становилось нереальным. Когда вышел Евгений, моя сигарета истлела наполовину. Он встал рядом, закурил и молча сверял маршрут по компактному навигатору. Следом подтянулся и наш мутный товарищ, пройдя мимо нас в направлении машины. Евгений вскоре откинул бычок в сторону и пошел к машине, окрикнув меня. Я медленно спустился по деревянным ступеням и, дойдя до машины, утроился на занятом мною пассажирском месте рядом с водителем. Дорога до костромской области тянулась медленно. Мы старались скоротать время разговорами: обсуждали классику рока, спорили на тему того, что в машинах образца старше 87 года часто слабеет компрессия в цилиндрах, обсуждали литературу, Евгений рассказывал мне о своей семье, но часа через три темы для разговоров кончились, и мы просто уставились на дорогу. Первое оживление случилось, когда мы высаживали мутного в какой-то деревне между кировской и костромской областью. Он рассчитался с водителем и ушел. А мы продолжили свой путь. Когда мы выезжали из «Стометровки» в Костроме, Евгений неожиданно спросил меня: - У тебя девушка-то есть? - Ну, можно и так сказать, - пожал плечами я, надеясь, что на этом разговор закончится. - Красивая? – не унимался водитель. - У этого человека есть все качества, которые нужны, чтоб мне понравиться: смекалка, незаурядное мышление, отменное чувство юмора и конечно, красота, - спокойно продекламировал я. - Готовить-то умеет? А то, эти нынешние девки совсем разленились: не готовят, не убираются, ничего не делают, - возмущался попутчик, не отрываясь взглядом от дороги. - У нас равные обязанности, - нейтрально ответил я, чувствуя, тем не менее, что грядет буря. Последовавшую за моей репликой речь полную шовинизма я не слушал. Кстати, о буре. Чем ближе мы были к Ивановской области, тем прохладнее и пасмурнее становилось. Я всегда любил такую погоду, а потому надеялся, что когда приеду, будет дождь. Глоток свежести. За наблюдением пространства за окном и своими мыслями я не заметил, как задремал. Разбудил меня раскат грома. Фокусирующимся зрением я приметил не так далеко указатель с названием родного города. Я, резко проснувшись, достал из кармана черной джинсовой жилетки мобильник и напечатал короткое СМС: «Я на въезде в город». Иваново встретил меня вечерней прохладой и преддождевой влагой. Парочки, одинокие прохожие и семьи с детьми, гуляющие по центральным улицам, спешили спрятаться от начинающегося ливня в многочисленных кафе. Чем ближе мы подъезжали к автовокзалу, на котором Евгений подбирал следующих попутчиков, тем сильнее барабанили по окнам машины крупные капли. В момент прибытия в пункт назначения ливень стоял стеной. Я рассчитался с водителем в машине, а потом мы вышли из салона: он, чтоб открыть мне багажник, запертый на ключ, а я – за свои багажом, соответственно. Жмурясь от льющейся в глаза воды, Евгений доставал мою сумку из под навалившихся на нее его личных котомок. Когда же общими усилиями мы вытянули мои пожитки, я пожал ему руку и собрался уходить, как он окрикнул меня: - Как девушку-то зовут? – ему приходилось кричать из-за шума ливня, машин и людей. - Кирилл, - так же громко ответил я, улыбаясь и уходя вглубь парковки. Навесная крыша магазина «Магнит», что стоял фактически впритык к вокзалу, сейчас скрывала под собой огромную толпу зевак, не сподобившихся взять зонт. Таким, как я. Только я дождь люблю. Среди всей вокзальной суматохи и снующих людей выделялся один парнишка. Он стоял прямо под дождем и беспрестанно оглядывался по сторонам. Это был он. Светлые волосы с легкой желтизной лежали привычной для меня шапкой, правда, сейчас сильно примятой дождем. Кончики удлиненных висков и челки липли к его аккуратному лицу. Черная легкая кофта с клетчатой красно-черной вставкой чуть выше груди и белыми надписями, что я прислал ему еще весной, сейчас полностью промокла и облепила его стройную фигурку. Некогда светлые джинсы сейчас были забрызганы каплями грязи по щиколотку и потемнели на пару тонов, сильнее стягивая его подкаченные ноги. Он стоял в метрах семи от меня, но из-за стенного ливня и отсутствия очков (не успел надеть линзы, родной?) он щурился и оглядывался по сторонам, не в силах разглядеть меня. Он только нервным движением убирал мокрую челку с глаз и щурился, вглядываясь в снующих людей. Мой маленький, импульсивный мальчик со странным, но интересным мышлением, неподражаемым чувством черного юмора. Мой необычайно красивый мальчик с пухлыми губами и голубыми глазами. Мой родной мальчик, который так не любит холод и сырость, стоял и ждал меня под дождем. Я быстрым шагом направился к нему. Наконец, он заметил меня, когда я уже стоял почти впритык. - Ты долго ехал, я охренел тебя тут ждать, - его недовольство показное, я знал, что он рад меня видеть. - Извини, Кир, - я кинул на мокрый асфальт свою сумку и порывисто обнял парнишку, - извини, - повторил я, опуская руку на его затылок, привставая на носочки, чтоб спокойно его поцеловать. Ухмыляюсь в поцелуй, - вот же повезло мне с ростом. Руки Кирилла сжались на моих плечах. - Дурак, - отрываясь от поцелуя, шепчет он мне в шею, сильнее сжимая мокрую ткань моей жилетки. Мой мальчик никогда не побежит на встречу, не будет шептать нежности и слезливо утешать в случае неудачи. Он капризный, вспыльчивый и зажатый. Он может кричать и возмущаться, может махать руками и плакать. Но только он понимает, что мне не нужны слезливые увещевания, он знает, что я не переношу соплей, он знает, что таким, какой он есть – он идеален для меня, ведь кусок бесчувственного танка я вижу в зеркале. А он учит меня. Смеяться (только его шутки кажутся смешными) и радоваться (только, если он улыбается). Учит сдерживать злость. Мой мальчик циник и романтик. Романтичный и насмешливый. Ведомый и очень сильный. А еще он любит тепло и жмется ко мне, как к вечному обогревателю. Я же напротив люблю прохладу. В моем городе всегда свежо. Здесь я могу дышать свободно. Он для меня – глоток свежести.