Судьба-шутница

Глава 3 Если смотреть со стороны, в нашей семье практически была идиллия. Отец с удовольствием уделял время старшим братьям, проводил с ними все свое свободное время, с папой общался теперь очень сдержанно, даже ,можно сказать, холодно, однажды он заявил: «Не хочу лишний раз прикасаться к тебе, а то мало ли какого урода еще родишь». В этом доме нас принимали за мебель. Мне было очень жаль нашего папочку. А еще было обидно. Не сказала бы, что жизнь была невыносима. Сложно было переносить брезгливость во взгляде, но я привыкла. Я проводила все свое время в компании своего младшего брата Билли. Мы часто закрывались в комнате и проводили целый вечер вместе. Читали книги, смотрели телевизор или просто дурачились, но тихо, дабы не накликать беду. Папа-омега старался уделять нам внимание, приходил к нам в комнату и часами разговаривал с нами. Я могу понять, ему было одиноко. Еще он очень любил нам рассказывать про истинных омег и альф, предназначенных друг другу судьбой. О том, как это замечательно - найти такого человека. Ты словно утопаешь в нем, и все остальное отходит на второй план. «Ваши сердца бьются в унисон, бе-бе-бе, вы единое целое, бла-бла-бла, только это имеет смысл, бу-бу-бу.» И все в таком духе. Я не любила эти рассказы, во мне они вызывали лишь раздражение. Мелкий же слушал с восхищением и повторял, что хочет в будущем встретить своего истинного. Меня немного пугало это. Я видела отношение отца и не хотела, чтобы к моему братику относились так же. В один из вечеров я вспылила, зря наверное, все-таки натура альфы дает о себе знать. Вопрос получился злым, бьющим по больному «А вы с отцом истинные?». Глаза омеги наполнились слезами, он в раз поник. Посмотрев на меня мокрыми глазами, он ответил: «Да». Тогда я взорвалась и наговорила еще больше лишнего: почему же их сердца не бьются в унисон, где эта любовь и страсть, о которой он нам рассказывает. Вот знала, что не надо, знала, но не сдержалась. Папа тоже не сдержался в тот вечер, его слова до сих пор звучат в голове: - У нас все было. Он был самым лучшим альфой. Нежным, заботливым. Мы были…были счастливы, - папа начал всхлипывать, слезы градом покатились по его лицу. Я видела, ему больно, сердце разрывалось в груди. -Но все изменилось после твоего рождения. Моя жалость, что сидела в груди, в миг испарилась. Я буду помнить его глаза в тот момент всю жизнь, и то, что читалось в них. Упрек. Нет, угрызения совести у меня не было, наверное, ну, возможно, самую малость...но только за что?.. - Так это я во всем виновата? - еле слышно произнесла, то ли от страха, то ли от жалости уже к самой к себе. -Лучше бы и вовсе тебя не было! - в сердцах крикнул он и замолчал, смотря на меня испуганными глазами щенка. А меня словно ударили под дых. Весь воздух вышел из легких, нечем стало дышать. Сердце оборвалось и упало в черную бездну, разбиваясь на тысячи осколков. В голове только одна мысль: я никому не нужна. Вывели меня из этого состояния, маленькие ручки, обнявшие меня, они не дали окончательно утонуть мне в той черной бездне. Не видящим взглядом я посмотрела на брата. Да, он мой лучик света. После этого вечера папа больше не приходил к нам и не разговаривал, только иногда я ловила взгляд больной собаки на себе. Наши родители все так же ругались, точнее отец-альфа продолжал осуждать папу и доводить его до слез. В какой-то из дней наши отношения в семье треснули по швам. Я вернулась из школы, по пути забрав младшего из сада, и увидела в доме погром. Все было перевернуто вверх дном. Крис-отец носился по дому, словно раненый зверь, снося по пути то, что еще не добито. Я хотела тихо пройти с братом в нашу комнату, но он нас заметил. Альфа озверел еще больше. Вдруг, схватив за грудку, он начал меня трясти, как тряпичную куклу, повторяя, что это моя вина. Билли начал плакать, прося отца прекратить. Старшие братья зажались в углу поджав хвосты, даже они боялись его в таком состоянии. А я не понимала, что происходит. Мне тоже было страшно, но, в отличии от своих братьев, к неодобрению, брезгливости, и даже злобе я привыкла, интересовало только то, в чем еще теперь моя вина. Отец увидел, что не добился никакой реакции, резко отпустил, и я рухнула на пол, как мешок с картошкой. Мелкий бросился ко мне в объятия. Его плечи подрагивали от всхлипов. Прижимая к себе, я пыталась его успокоить, не спуская взгляда с отца. Что было в его глазах? Я не совсем понимала, да и не старалась, если честно, но теперь понимаю. В них была боль, огромные озера боли и ненависти к себе. -Из-за тебя мой Энтони ушел, он бросил всех нас из-за тебя! - в его голосе послышались металлические нотки, в словах читались холод и презрение. Вот оно что, папа нас бросил. Стало обидно, но не за себя, а за маленького Билли. Скрипя зубами, молчу. Только не плакать, ни за что на свете они не увидят моих слез. Обойдя нас, отец взял куртку и, хлопнув дверью, вышел. Несколько дней мы были предоставлены сами себе, вся домашняя работа легла на мои плечи. Старшие братья при отсутствии главы семейства устроили нам дедовщину. Они задирали Билли всякий раз, когда меня не было рядом. Издевки были не жестокие, но обидные. Моих сил было недостаточно, чтобы отбиться от них окончательно. "Что ты можешь, ты всего лишь слабая девчонка, и почему только родилась альфой?". Наверное,это самая частая реплика братьев в мой адрес. Хотя, задаю себе тот же вопрос, но они правы, я слаба. Только попытки прекращать не собираюсь. В конце концов, альфа вернулся домой. Усталый, печальный, злой, а еще пьяный. От него перегаром разило за километр. На меня он больше не посмотрел ни разу. Грустно, обидно. Привыкну.