Судьба-шутница

Глава 19 Так, последние клиенты выпровожены. Уборкой занимаются, посуду не всю побили, свет приглушили. Хорошо. Хотя, можно коньки отбросить. Не день, а марафон, блять. Бег с препятствиями кажется детской забавой. Если бы кто сказал, что такую "еблю" мне устроят мои прекрасные друзья, не поверила бы. Хотя стоило от этих паразитов подлянки ждать. Они как порог переступили, так и началось. Лениво развалившись на стуле, из-под полуопущенных ресниц наблюдаю ещё за одним объектом. Тишь да гладь в нашей гавани. И это, честно говоря, напрягает. Я даже сама нарываюсь уже. Так, по крайней мере, хотя бы знаешь, как реагировать если что. Сейчас же, не зная, с какой стороны прилетит, теряю бдительность. А он ходит себе, убирает со столов. Не проявляет никакой заинтересованности. М-да. «Умом мужчину не понять! Бессильна логики наука!». Смирился, что ли? Друзья закадычные, к слову, за дальним столом дровами в штабеля сложились и признаков жизни не подают. Только Лука бодр и свеж, аж противно. Машет рукой, подзывает. Сигналю ему средним пальцем, меня с места сейчас даже бульдозером не сдвинешь. – Бетти! Кто меня зовёт... кому жить надоело... – Бетти, вот ты где. Слышишь, — за плечо настырно теребят, — тебя шеф вызывает, нашла место спать. – Я ему не джинн, надо — пусть сам идёт, — тихо огрызаюсь, но с места поднимаюсь. Джесси посмотрела как на умалишённую, ускакала. Кузнечик, блин. Откуда силы только берутся. Возле двери задаюсь извечным вопросом: «быть или не быть». Понимаю, что всё-таки не быть мне вежливой. В помещении целая делегация собралась в виде папы, мистера Брука и шефа. Чего удумали? – Вызывали? – Да, проходи, садись. – Спасибо, постою, — всё же проходя на середину комнаты, сказала я. Атмосфера напрягает, ощущаю неловкость. Папа мнётся. Я уже не знаю, в какую сторону шаг сделать. Шеф нервно теребит низ пиджака. Кажется, только мистер Брук доволен происходящим. Вон, ухмыляется стоит. Злорадный такой, жуть. – Дело вот в чём. Мы тебя позвали для важного разговора. Мы решили, что… Дверь с грохотом открылась, представляю миру разъярённую фурию. – Вы охренели совсем?! Ваша ваниль вам мозг в кисель превратила и через уши теперь выпирает?! Хотите – женитесь, детей ещё нарожайте, но мы вам не ёлочные игрушки. Не надо – закинули на чердак, настал праздник — достали. Не просите, слушать не хочу. От усталости не осталось и следа. После такого во мне пробудились силы, которых хватит на меленький такой ураган «Катрина». Разнести бы к херам всё. Мои друзья, как гончие, навострив все рецепторы, стояли внизу. И главное, трезвы, как стёклышко. Я спускалась по лестнице под пристальным взглядом, пыхтя, как чайник. Но, не успев дойти до середины, чуть не закончила путь, скатившись кубарем. В другом конце зала, совершенно не вписываясь в атмосферу, стоял человек. Не видеть и не слышать которого я бы предпочла ещё много лет. Какого хуя? Из темноты вынырнула фигура омеги, криво улыбаясь. Подлый удар. Как он вообще... откуда? Альфа осматривался медленно, словно поверить не мог, что сам здесь находится. Смотрит на ребят, потом натыкается на меня. А я что... у меня поджилки трясутся от волнения. От страха желудок сводит и руки холодеют. – Мэри, – голос немного дрогнул в неуверенности, а меня словно током шибануло, – так ты правда здесь? – Нет. – Прекрати, нам надо поговорить... – Не надо. – Мэри, перестань, я твой отец... Помещение заполнил истерический смех. – Вспомнил, наконец-то. – Прекрати, не будь эгоисткой. Всё, блять, приехали, приплыли, прилетели. Меня начала душить истерика. Я — эгоистка? Это я-то?.. настолько громко я давно не смеялась. Да и смех ли это? Из горла вырывались непонятные звуки, напоминающие то ли вой, то ли скулёж вперемешку со смехом. – Я, мать твою, эгоистка… ха… ха-ха... — дыхание уже немного спёрло, — не я открестилась от тебя. – Ты сама виновата, что всё так случилось. Сбежала, прихватила брата с собой. Кем он работает, стриптизёром? – Не смей! Не могу поверить, ты преодолел такое расстояние, чтобы снова повесить на меня вину. – Тебя, небось, тоже не упускают возможности полапать, — начал закипать отец. – Заткнись! Заткни свой поганый рот, слышать ничего не хочу от человека, отвернувшегося от своей семьи. Зачем ты приехал, читать нотации, качать права? Нет у тебя больше прав. – Дрянь, не смей так со мной разговаривать... – Вот, вот о чём я говорю. Снова "дрянь". Неужели тебе приносит удовольствие раз за разом втаптывать меня в грязь?! Ненавижу... Отец двинулся на меня, угрожающе сжимая кулаки. Парни загородили ему дорогу, не давая пройти. – Расступились, щенки, или я вам шеи сверну, как голубям... – Сомневаюсь. Альфу бесило такое поведение. Не привыкший к тому, что с ним пререкаются, он багровел на глазах. Кажется, кто-то оказался в неприятной ситуации. От гнева отец перекинул стол, стоявший рядом. – Мебель попрошу не портить! Не тобой купленная. – Мэри, зараза, иди сюда. На шум с верхнего этажа прибежали остальные. Чёрт, папа... – Энтони? — глаза альфы, казалось, выпадут из орбит. Омега, тихо ойкнув, заступил за спину шефа. Мистер Валентайн рефлекторно прикрыл его рукой, угрожающе зарычав. – Так вот перед кем ты теперь ноги раздвигаешь, шлюха, — плевался ядом отец, – грязная, мерзкая потаскуха. Бросил своих детей и сбежал сюда, стелиться перед этими отбросами... Со скоростью разъярённого берсерка, шеф спустился вниз, впечатывая альфу в ближайшую вертикальную поверхность. Они дрались, словно два озверевших пса, не кусающихся, а рвущих кусками мясо, громя всё попадающееся на пути. Тихая ярость мистера Валентайна перевесила желчь отца, его рука сжала горло последнего, припечатывая лопатками к столу. На лице не дрогнул ни один мускул, сжимал всё сильнее. Альфа безрезультатно пытался достать его, дёргая руками и ногами. Воздух из лёгких начал выходить рывками с шипением, рискуя не оставить ничего. Точный и сильный удар в челюсть вывел альфу из оцепенения. Голова мотнулась в сторону, но на ногах он устоял. Из разбитой губы скатилась пара капель крови; пару раз моргнув, мужчина словно сбросил пелену с глаз. – Друг, успокойся. Думаю, с него достаточно. Ты же хочешь сделать омегу счастливым, а не заставить его плакать и ждать тебя из мест заключения. – Он мой омега, — через кашель, прохрипел Крис. – Я смотрю, ты всё ещё считаешь себя бессмертным, — альфа зло сверкнул в ответ. Окружающие немного подвисли во время драки, теперь же время как будто возвращалось на круги своя, сбрасывая с нас оковы. Мистер Валентайн протянул руку к омеге. Тот, не заставляя просить себя дважды, прильнул к нему. – Слушай и запоминай, ущербный. Теперь я их семья. Я женюсь на Энтони. – Не получится, — ехидно хмыкнул отец, — он всё ещё мой муж. – Пока по закону можно развести супругов принудительно, без согласия второй половины. Если супруг избивал мужа и детей. Молись, чтоб родительских прав не лишили. Альфа скрипнул зубами. – Мэри и Билли я удочерю и усыновлю, — я метнула острый взгляд в них, но получила щемяще-заботливый взгляд уже от папы, открывающегося для объятий. Вздохнув, подошла к ним, беря за руку. Единственное, что я смогла сделать, чтоб отстоять свой статус, сказать: – Заткнитесь. Не знаю, правда... но ощущения какие-то тёплые слишком для сложившейся ситуации. – Убирайся из нашей жизни, — униженный и побитый альфа, рыча и скуля, подобрав остатки гордости, вышел. Естественно, не вышел бы сам — помогли. За плечами альфы материализовались наши мальчики. Да, такие "маленькие" мальчики, габаритами два на два. Вроде можно перевести дух. Хотя нет, рано, надо ещё с одним человеком поговорить. – Дейв, — омега замер спиной ко мне, все мышцы напряжены, стоит ровно, даже вдох сделать не может, — ты дыши. Значит, по-твоему это смешно? – Почему ты не сдала меня? — тихий вопрос. – Я сама ещё не знаю. Значит, я всё правильно поняла. Это ведь ты его привёл? – Я, — не стал отрицать омега. – Зачем? Как ты его нашёл? – Встретил совершенно случайно возле клуба. Он искал свою дочь. – И ты решил ему помочь, добрый самаритянин? Тебе не приходило в голову, что его дочь не хочет его видеть? – Слишком много тайн для одной тебя, не кажется? – Не твоего ума дело, — огрызнулась я, терпение начинает таять. — Тебе совсем нет дела до чужих чувств? Омега передёрнул плечами. – Ясно, — больше сказать нечего. Этой ночью я не могла спокойно уснуть, мой мирный оазис во сне превратился в мой личный кошмар. Засасывающий меня всё глубже в свои пучины, желая накрыть с головой. Я старалась держать голову над водой, вдохнуть спасительного воздуха, но всё же булькнула, оставляя на поверхности лишь пару пузырьков. Проснулась я в своей комнате, заметив, что лежу мордой в подушку.