Идеал, хулиган и булочка

Я грызла карандаш, засмотревшись в окно. На улице светило солнышко, сквозь открытые окна доносился заливистый смех детей, игравших в мяч, а где-то впереди бубнил преподаватель химии. Метанол, пропанол, бутанол… Стерка на конце карандаша все-таки не выдержала натиска моих зубов и неприятно захрустела. Тьфу, пластмасса! Я начала плеваться, лезть в рот руками и кашлять, подавившись крошками. Естественно, никто не подумал, что мне нужна помощь и что у них скоро может оказаться бездыханное тело с куском карандаша в глотке… Почему?! Потому что я - Ён Хи. Это не приговор, а образ жизни. Просто такая, как я не должна нелепо умереть, такая должна сидеть, сложа руки и со страстью смотреть на доску, восхищаясь формулой метана, как совершенством. Ён Хи – ученица выпускного класса, гордость школы и семьи, образцовая девушка, как шаблон на компьютере. Работает всегда четко, правильно, эффективно. И выглядит тоже по протоколу – чистая выглаженная школьная форма, аккуратные туфли на низком каблуке и убранные в хвост волосы без петухов на голове. Меня не называли ботаничкой, не тыкали пальцем, но и к дружбе не стремились. А мне ведь хотелось общаться, завести друзей, ходить в кино, обсуждать парней в столовой и вопить, как ненормальная, если появится новость об айдоле. Но я занимала свою нишу в этой школе с ее негласной иерархией – нишу хорошей девочки. Роль, которая досталась и закрепилась за мной с начальной школы, стала проклятием. Мое имя знали, но на личность всем было плевать. Такое ощущение, что у нас не школа, а тоталитарный режим, где любое отклонение от нужного поведения расценивается как преступление. Я как-то раз напросилась поиграть в вышибалы, пару раз упала, содрала коленки, но все равно заливисто смеялась, видя себя в отражении стекла. Но на меня косо смотрели, будто только у них было исключительное право на веселье. - Почему ты здесь, а не с учебниками? – эта фраза была словно пощечина. Один разок я не совладала со своей координацией и, сделав тройной тулуп на мокром полу, лицом прокатилась несколько метров вперед. Естественно, все сопровождалось спецэффектами – летящими листами, моими ругательствами и грохотом скользящей челюсти по плитке. Это видел весь класс, но эти лицемерные твари (это ласково, не обессудьте) даже не засмеялись. Мне стало обидно, я передумала вставать и, подложив под щеку учебник математики, стала ждать реакции. - Ох, Ёнхи, не будь такой упорной, ты здесь состаришься… Скорее всего твой скелет развеет ветер лет через сто, - вздохнула я, наблюдая за проходящими людьми. Вот, как в воду смотрела! Мне не подали руку, более того – даже не заметили такую тушку у себя под ногами. Наверное, если бы она лежала прямо на пороге, все бы просто переступили и с каменными лицами прошли на свои места. Если бы мой желудок не взбунтовался, требуя еды, лежала бы со своей обидой до конца веков, сливаясь с полом. Впрочем, быть плиткой не так плохо. Не нужно краситься, учить уроки, отвечать без запинки у доски, выполнять просьбы учителей. Не нужно храбриться и быть идеальной. Я обязательно была бы всегда скользкой плиточкой с отколотыми кусочками, в которых бы застревали каблуки местных красавиц. Я вернулась в реальность и осмысленно посмотрела на доску, сканируя непонятные письмена химика. Вот никто в этом классе не подозревает, о чем я думаю. - Все понятно, да? – спрашивает преподаватель. - Конечно, - бодро отвечаю я, а в голове «что за дерьмо происходит? Это буква или цифра?» И снова меня одолевают не очень приятные мысли. Наверное, весна действует так на организм, заставляя стать более эмоциональной и чувствительной. Впрочем, никому нет дела, что творится у меня внутри. Я уже давно смирилась со своим местом в этом школьном мире, где проходила вся жизнь. Меня могли воспринимать только в идеальном образе. Учиться мне действительно нравилось, я отдавалась процессу полностью, просто со стороны это воспринималось как помешанность. Ничего не поделаешь, идеал был навязан школой и родителями, но он оказался по вкусу Ён Хи. В общем, мне захотелось стать лучшей. Если уж все считают меня супер умной, то пусть это будет правдой. За последние два года я действительно сделала скачок, переместившись по успеваемости в первую пятерку. И раз уж в школе не вышло найти друзей и проводить весело время, я решила сходить на каток. Одной было странно, необычно, даже неловко, но там я встретила своего друга Сюмина, пухлячка, который смягчил падение своим мягким телом. Оказалось, что мы жили на одной улице, поэтому частенько заглядывали друг к другу в гости. Минсок стал единственным человеком, который познал весь хаос моей комнаты, где под кроватью валялись коробки из-под пиццы, на столе стояли несколько чашек с засохшим вареньем, на полу валялась куча книг и вещей. Он первый увидел, что Ёнхи может выглядеть не как солдат в форме, а как бомж с пучком на голове. С ним время проносилось быстро и весело. И горы не рухнули от того, что умная Ёнхи побыла обычным подростком. Но Сюма, зараза, уехал в Америку! Свободное время снова было посвящено учебе. Но у меня была другая проблема, типичная для любой девушки – влюбленность. Она разрушила все мои грандиозные планы на великое будущее ученого. Раньше воевала с другими за признание себя, как личности, а теперь дубасила битой свое сердце за внезапную слабость. Эти чувства появились не вовремя. Если могла бы, то обязательно покрыла свое сердце свинцом, а потом положила в морозилку, отправила ее на Северный полюс спецпосылкой без возможности возврата. Неуправляемая любовь, которая мешает мне быть неприступной и строгой, заставляет блаженно лыбиться при виде парня. Старосты Ким Чунмёна. Парень обласкан вниманием слабого пола не только нашего класса, но и всей школы. А мне даже нельзя крутиться возле, хотя не так и хочется уподобляться многочисленным дурам, у которых едва слюни не текут изо рта. Я давно объективно оценила свои возможности и отказалась от Кима, но сложно воевать с взбесившимися гормонами, когда совершенство сидит прямо перед тобой. А чертова весна из сонного мишки превращала меня в дикую тигрицу, которой очень хотелось оказаться поближе к парню. Я так смеялась над собой за подобные маниакальные мысли… Ах да, Чунмён – это моя двойная проблема. Потому что он отнял у меня возможность не только любить его, но еще и мечту стать лучшей. В списках по успеваемости этот парень был под номером один! Моя гордость выла от боли и мысленно каждый урок посылала в парня ядовитые дротики. - Ен Хи, к доске, - позвал преподаватель. Я вышла и с видом «это так элементарно» решила какую-то задачу. Правда, не знаю, что за хрень там происходила, было больше похоже на письмена по вызову дьявола, но мозг сработал на автопилоте. Надеюсь, я действительно никого не вызвала. Все снова посмотрели на меня, как на внеземной разум. А дальше, мать его, пошел Чунмён. И он сделал задачу сложнее на раз-два, будто это ему ничего не стоило. Меня так сильно не бесили вздохи влюбленных девушек, как это превосходство. Думала, взорвусь и накинусь на парня. Вот какого хрена, такое красивое тело имеет умный мозг?! Где хоть один изъян?! Что мне делать, восхищаться или завидовать?! - Вот же… Сиди, сиди, никто не идеален, ты когда-нибудь ошибешься, - шептала я, но знала, что такого не произойдет. Сзади послышался чавкающий звук, который мешал мне слушать ровное дыхание Сухо. Чавк-мяк-хрум. В мертвой тишине этот противный стук чьих-то зубов, вгрызающихся в какой-то фрукт. Как назло, уши улавливали и усиливали именно это. Да, вся моя вселенная, прекрасный внутренний мир, минуту назад цветущий ромашками и васильками, был осквернен этим чавк-чавк. Ужас! Еще и в голове возникла картинка перемолотой мякоти и слюней. Омерзительно. - Ты не мог бы перестать есть, - спокойно произнесла я, мысленно опуская наковальню на голову Пака. – Скоро мы пойдем в столовую. - Ва… я же не прошу тебя перестать умничать, - отвечает парень, снова вгрызаясь в яблоко. – Фто? Чавк-хрум. Есть можно везде, а не только в столовой. Не знала? Я отвернулась, сжимая в руке карандаш, пока не сломала его. Что за день?! А сзади внезапно прекратилось чавканье, которое тотчас заменилось на хруст сухариков. Прекрасно! Теперь еще и крошки будут везде разбросаны, этот парень наверняка стряхнет их в мою сторону! Пак Чанёль. Главный раздражитель этого года. Такое ощущение, что на небесах что-то напутали и решили добавить мне испытаний. И это в семнадцать лет, когда психика неустойчива! Я ведь еле сдерживаюсь, чтобы не залепить рот Пака скотчем. Почему его посадили сзади меня?! Почему он все время тыкает ручкой в мою спину и задает тупые вопросы?! - Пак, что вы делаете? – вещает учитель. - Идите к доске. Чан хихикнул, встал, стряхнул крошки со стола, конечно, на меня и вяло направился к учителю. Минут пять он искал мел, еще столько же стирал записи Чунмёна с доски, а потом решил поинтересоваться, а зачем он, собственно, стоит там? За это промедление недолюбливала парня еще больше. Впрочем, я невзлюбила его давно. - Отдай мне йогурт сейчас же, - настойчиво и развязно произнес лопоухий парень в красной кепке. Я насупилась и прижала данный мамой завтрак к себе. Да, маленькой девочке из первого класса, было страшно, но еда принадлежала мне. Не дам! Пусть и противник достался не по силам. - Дай, дура, иначе…иначе… - мальчишка, что был выше меня на две головы, наклонился вперед, заставляя со страхом посмотреть на него, - у тебя будут проблемы! - Ты не можешь меня обидеть! – ответила я, насупившись. У страха глаза велики, Енхи не привыкла сдаваться. – Ничего не сделаешь! - Сделаю, потому что я большой и сильный, - гордо произнес мальчишка, дернув меня за руку, но пальцы крепко держали баночку. – Отдай, я хочу ее! - Не дам! Ты плохой! Чанёль резко дернул меня, вырывая желанный йогурт. Он довольно улыбался, доказав свою силу, а я не удержала равновесие и села в грязную лужу, не успевшую высохнуть после ливня. Нет, Ен Хи не будет плакать, тети из маминых дорам так не делают, они обычно дают дядям пощечины. Только я не дотянусь до парня, даже если подпрыгну. Эх! Только не плакать! Йогурт можно новый купить, а платье постирать! Чанёль все продолжал стоять напротив меня и победно улыбаться, словно совершил подвиг. В моем маленьком теле было достаточно злости, я сгребла в ладошку грязь и отправила ее прямо парню в лицо. Улыбка быстро исчезла, а руки сжались в кулачки. Зато теперь я смеялась, видя, как липкая коричневая кашица капает с носа. - Ты что вытворяешь, мелочь? – закричал он, а когда я встала, схватил меня за хвостики и резко дернул. - Ты хулиган! – и вцепилась своими грязными руками в его торчащие уши… Потом мы встретились через несколько лет. Это тоже было кошмаром, потому что Пак был со своими дружками Бекхеном и Сехуном, а я сидела на скамейке одна в окружении раскрытых книг. - Да, из тебя должно было получиться что-то такое, - издевательски сказал он, а потом улыбнулся. Что-то такое… Лучшая ученица, Пак, а звучало, будто я стала дерьмом собачьим. Хотя в глазах этих парней это все было из одной категории, у них свои представления о жизни. И вот с недавних пор, Пак учится со мной в одном классе, тоже не считает за человека и не особо обращает внимания. Конечно, я недостойна его особого расположения, отличницы живут сами по себе, не его уровень. Я не часто вспоминаю детские обиды, время злиться уже прошло, но Пак меня продолжал раздражать. И дружки, которые таскались за ним, тоже! Все – хулиганы. Это их ниша в школе. Если девочкам не нравились хорошие мальчики типа Сухо, то было кое-что погорячее – плохие мальчики. Если в классе Чан казался милым раздолбаем, то на улице становился задирой со звериным оскалом. Хотя для меня он был всегда исчадием ада. Если я была невидимкой для него, то он был вполне видимым и отлично ощущаемым мной! В столовой мой стол был занят Паком, стоило только задержаться на минуту после звонка. Если же я успевала сесть на облюбованное местечко, компания Чана оказывалась где-то рядом. Ребята вели себя очень громко. Одно дело терпеть, как эта троица чавкает и потягивает какао, а потом с грохотом ставит на стол стаканы, другое – слушать истории об их похождениях. Почему я рядом в это время?! Почему слышу, что кто-то кому-то вчера вставил и отымел до потери сознания?! С какой бы сегодня замутить? Куда бы ее затащить? Что выпить? С кем разобраться… Я устала от грязных выражений, но жаловаться было бесполезно. Ребята затыкались на секунду, говорили зажать мои нежные ушки и продолжали. Первое время я плевалась едой, хваталась за сердце и смотрела на них, как на извращенцев, но со временем ко всему привыкла. На физре Пак вечно оказывался рядом и задевал своими длинными руками, разок даже заехал по лицу кроссовком. Не специально, ибо Ёнхи была пустым местом. Я валялась на траве, измученная после кросса, а ко мне подходил Чан, склонялся и произносил: - Это не за учебниками сидеть, тяжеловато, зубрилка?! Это был вызов, я вставала и снова бежала. Это не класс, а стая стервятников. Стоит только расслабиться, как кто-то начинает глумиться. Мне действительно неприятно это выслушивать, поэтому приходилось действовать. Но стоило показать прекрасный результат, как все равнодушно смотрели «так и должно быть». Сейчас я возвращалась домой после школы, мечтая запихнуть в себя как можно больше еды и завернуться в одеяло. Моя бомже-комната ждет свою чокнутую хозяйку. Тяжело быть бодрой, когда хочется уснуть прямо за партой, тяжело есть в столовой брокколи, когда душа требует колбасы, тяжело дышать, когда… - Кхук…кхее…. – схватилась за горло, а потом поспешила утереть глаза от выступивших слез. – Что за…КХЗУУУУХМ! Я все еще переставляла ноги, хотя легкие продолжали сокращаться, меня бил кашель, а едкий дым разъедал глаза. Помереть можно от такого! Лицо, наверняка, красное, как яблочко спелое! Что за день…то стёрка в глотке, то дым. Этот мир решил избавиться от меня?! Я тру глаза и пытаюсь рассмотреть, что происходит спереди. Но лучше бы эта дымящая компания хулиганов, шедшая впереди, осталась вне поля моего зрения. После них тянулся такой шлейф, будто в окрестностях города загорелись все леса. Я кашляю, как курильщик с тридцатилетним стажем, но продолжаю идти вперед. - Что за идиоты… Эй, Пак, я тебе эту сигарету в задницу засуну! – кричу я, но никто из парней даже не оборачивается. – Дуракам закон не писан, кучка придурков. Ен Хи не могла сказать таких слов, с ее воспитанных девичьих губ могло сорваться только «пожалуйста, прекратите. Курить в общественных местах нельзя». Хрен! Я вне школы, а, значит, могу вопить на всю улицу! Только парни все равно не слышат, увлеченные своей беседой, а мой рот, широко открывшись, получает очередную порцию дыма и сотрясается от всхлипов, а не мата. Чувствую себя, как ежик в тумане, ищущий дорогу домой. Как назло свернуть никуда нельзя: справа - забор, слева – дорога. Ей-богу, если у меня появится рак легких, после смерти обязательно заявлюсь за Чанёлем. Не знаю, каким чудом я рассмотрела калитку своего дома и свернула в нужную сторону. Во дворе немного постояла, наслаждаясь свежим воздухом, но зато обнаружила, что вся пропахла сигаретами. Благо дома никто не задаст лишних вопросов, для родителей я та же образцовая девочка, которую сложно представить в плохой компании. Стереотипы, стереотипы…