Идеал, хулиган и булочка

Родители смеются, радуются тому, что мы с Паком хорошо знакомы, и со счастливыми лицами выносят сумки из дома. Я стараюсь улыбаться, хотя душа требует воя. Так и хочется кинуться вслед, упасть в ноги маме и умолять о пощаде со слезами на глазах. Я никогда не плакала, это должно разжалобить ее… Итак, как говорят доблестные психологи, человек проходит пять стадий перед принятием негативной информации. Я этого не избежала. За считанные минуты моя психика успела пережить их все. Хаха, жизнь, а ты шутница! Моя бурная фантазия ни к чему хорошему не привела, я, кажется, переучилась до такой степени, что мне снится Чанёль на пороге моего дома. Это ведь только сон?! Просыпайся, Енхи, немедленно! Такого просто не могло случиться наяву! Следующая стадия. Ненавижу жизнь! За какие преступления на меня свалился Пак Чанёль?! Дед мороз, мать твою, я хорошо вела себя целый год, даже фантики на улице не бросала и материлась только мысленно! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! ААААААААААААА! Нет, все не так отвратительно. Все в руках человека, нужно собраться с мыслями, успокоиться и… просто вцепиться в чемодан мамы, стучащий колесиками по асфальту! Или броситься к отцу…он должен меня понять, я не хочу оставаться с незнакомым парнем одна в доме… Пусть меня возьмут с собой на острова, сдадут в багажное отделение в самолете, но не оставляют одну здесь! И как же без депрессии? Енхи, ты вообще-то не одна, а с Паком. Жизнь – тлен. Никогда мое сердце не испытывало такой боли, как сегодня. Почему никто не рыдает? Почему все в округ улыбаются, когда я хочу выть от безысходности?! Кажется, надеяться не на что. Я должна самостоятельно справиться со всеми проблемами, как делал это Кевин из «Один дома», как это делал Рембо… Но тяжелое прикосновение тяжелых рук, опустившихся на плечи, разбило в пух и прах мое настроение. - Пока, мам! – улыбаясь во все лицо, крикнул Чанёль, стоя сзади меня. – Мы подружимся! - Как бы не так… - прошипела я, стряхивая руки парня со своих плеч. – Не трогай меня. - Ён, какая ты неприветливая, я же гость, - замечает Пак с издевкой и, как хозяин, переступает порог дома. – Чего стоишь? Куда кинуть вещи? - В мусорный бак… - продолжаю шипеть я. - Все такая же агрессивная, как и несколько лет назад, - смеется Чанёль, рассматривая фотографии моей семьи. – В школе всегда ведешь себя как пай-девочка. Может, это я тебя раздражаю?! - А ты еще сомневаешься, Пак? Парень сверкает своими глазами и продолжает улыбаться, такой довольный. Я не выдерживаю, отвожу взгляд, чтобы немного остыть. Это так не похоже на меня, просто психика была не готова к такому удару. Чанёль – последний человек, с которым я хотела бы оказаться наедине дома, в стране, на континенте… - Ладно, поставь сумку и пойдем в школу, - подошла к парню и потянула его за рукав рубашки. – Потом все тебе покажу. - Все?! – подмигнул мне Пак. – Не нужно угрожать. Я не хочу ослепнуть, тебе показывать-то особо нечего… - Дом, я имела в виду дом, извращенец! – снова вырвалось у меня, а Пак продолжал улыбаться. Он как будто получал удовольствие от того, что раздражал меня. – Можно подумать, ты доволен очутиться со мной… Мы остановились на пороге дома, точнее Пак перестал переставлять свои ноги, а я не могла сдвинуть парня с места. Он стоял в своих рваных джинсах, свободной рубашке и, морщась, смотрел на солнце. Не время наслаждаться! Мы опаздываем в школу! А он, этот хулиган, с легкостью освободился от моей хватки и засунул руки в карманы. - Мы опаздываем, Пак, - нервничала я, но старалась сдержать себя. Не думала, что даже дотащить парня до школы будет таким сложным делом. - Знаешь, - начал Чанёль издалека, - я надеялся на сексапильную нянечку, которая будет заботиться обо мне в постельке, а увидел тебя. Так кому не повезло больше? Мне, идиот! Это я жертва в этой ситуации. Конечно, самоконтроль постепенно берет верх и не позволяет мне выговаривать все, что крутится в голове. Вдох-выдох. Все не так плохо, я со всем справлюсь. - Но с другой стороны, я мог бы сидеть с какой-то старушкой со вставной челюстью, из которой песок сыплется, слушать истории о каком-нибудь Мао Цзэдуне и кушать протертую тыкву… Так что ты, Ён, не такой плохой вариант, - продолжает Чанёль, ловя лучи солнца свои лицом. – Хотя… Мои руки сжимались в кулаки. Давненько я не испытывала таких чувств. - Хотя... – снова протянул Чанёль и скептически взглянул на меня, - ты все равно, как занудная бабулька, а, может, даже хуже. - В школу! Быстро! За мной! – заорала я, отворачиваясь, чтобы не показывать свое раздражение. - Уже началось, - хихикнул Чан, обгоняя меня. – Говорю же, зануда. Мы пришли на автобусную остановку и встали поодаль, причем я все время косилась на парня. Убежит еще из-под носа, а мне потом объясняй все. Боже! На меня свалилась ответственность за жизнь этого оболтуса?! Мне кажется, он безнадежен. - Не смотри на меня так, Ёнхи, - грозно предупреждает Чанёль. – Что? Уже боишься жить со мной? - Вот же… Ты ничуть не изменился, хулиган. С каждым годом становишься все хуже и хуже. Наверняка, вместо йогуртов теперь отбираешь что-то покрупнее. - Хм, я бы на твоем месте так язык не распускал, - Чан делает шаг вперед и нависает надо мной, заставляя нервно сглотнуть. – Уж кто тут стал хуже, так это ты, мисс совершенство. Естественно, «мисс совершенство» прозвучало с таким же пренебрежением как давно произнесенное «что-то такое». «Самодовольное дерьмо, вот ты кто, Ёнхи» - говорили глаза Чана. А мне было обидно, потому что я отдала много сил, пожертвовала многими вещами обычной жизни, чтобы добиться уважения других. И не хулигану меня упрекать! - Держись от меня подальше, Пак, - уверенно произнесла я, без страха заглядывая в глаза парня. – Где находится мой дом, знаешь, вернешься сам. И тебе придется взяться за ум, чтобы я не краснела потом перед твоей матерью. - Много на себя берешь, Ёнхи, - раздраженно прошипел Пак, но потом улыбнулся. – Ты не сможешь справиться со мной, поумерь свой пыл… И да, ты права, никто не должен знать, что мы живем вместе. Подъехал автобус, я зашла после Чана, удостоверившись, что он никуда не сбежит прямо сейчас. Мы сели на разные места и погрузились в свои размышления, хотя сомневаюсь, что Чан на них способен. Внезапно в голову пришла мысль, я либо разревусь от бессилия, либо сделаю из парня человека. Конечно, на занятиях все было, как обычно. Ни один человек не заподозрил, что у меня рухнул мир в преисподнюю. Я посмотрела в зеркало и увидела ту же идеальную девушку в школьной форме и со спокойным выражением лица, только во взгляде что-то появилось. Может, вселенская скорбь?! Или мега решительность изменить Пака, хотя быстрее люди будут жить на Марсе, чем Чан сядет за уроки? Я прошла и села на свое место, готовая получать новые знания. Но они как-то не поступали в голову, потому что сзади был Пак Чанёль. Я живу с ним в одном доме. Я буду есть с ним одну еду. Я буду ее готовить! Я буду слушать его сопение! Я буду видеть его лицо 24 часа в сутки… Я проклята. С отрицательной частицей во Вселенной рождается положительная. Где же она? На самом деле совсем близко, Ким Чунмён сияет прямо передо мной. Глядя на него, хочется быть сильной. Он как раз в эту минуту оборачивается и улыбается мне. Конечно, я не показываю этого, но на самом деле очень счастлива от того, что парень меня помнит, считает за человека, а не за робота. Его улыбка всегда искренняя, глаза светятся добротой. Не думаю, что это ревность, но с ним должна быть хорошая девушка, а не «конфетки» из нашего класса. Если быть честной, то моя влюбленность возникла не на пустом месте. Я много раз видела то, как Сухо помогает другим, независимо от их места в школе. Когда он однажды подал мне руку, помогая забраться в автобус, мое холодное сердце растаяло. Он был словно луч света в темной мире обрушенных надежд для девочки-тени. Пусть и сейчас Чунмён станет для меня светом. Я не возьму это горящее солнце в руки, а только погреюсь под его лучами… ТЩИК-ТЩИК-ТЩИИИИК. ХРЯСЬ. Погреюсь, осторожно выйдя из тени своей жизни… ТЩИИИК. Я смогу все преодолеть и не ударить в грязь лицом… ТЩИИИИИК. Мать твою, что это?! Я только начала убеждать себя, что все не так дерьмово, как этот скрипящий звук ворвался в мои мысли. Конечно, он доносился с задней парты. Если Сухо - теплое солнышко, то Пак – серная кислота моей жизни. Я не выдержала и обернулась. Этот долговязый парень точил карандаш. ТОЧИЛ КАРАНДАШ, причем с таким чувством, будто играл в государственном оркестре. ТЩИК. Острое лезвие от быстрого движения проходится по дереву, вызывая противный скрип. Этот звук въедается мне в мозг, он будто окружает меня со всех сторон. Это ТЩИК, долгое, растянутое, противное, повсюду. Я думаю, что сойду с ума, пока Пак закончит это издевательство над карандашом, и чувствую физическую боль, когда сзади раздается «ХРЯСЬ». И все заново! ААААА, я подам в суд на производителей таких карандашей! У меня в ушах только эти звуки, кажется, даже учитель говорит «тщик» и «хрясь». Боже, сколько опилок теперь у Пака на парте, сломанного грифеля, мусора, который он, конечно, спихнет в мою сторону! - Что с тобой не так?! – не выдерживаю я и поворачиваюсь к Чанёлю. - Ты какая-то злая сегодня, - смотрит на меня парень. Его улыбка выводит из себя. - Потому что ты меня отвлекаешь. - Чем? Этим? – Пак трясет точилкой и карандашом перед носом. – Ты такая придирчивая, Ёнхи. Понимаешь, у людей обычно ломаются карандаши, и их нужно точить. Этот насмешливый развязный голос так раздражает меня, что я едва нахожу силы развернуться. О нет, Ёнхи, не стоит поддаваться на провокации парня! Ну, если только самую малость. Говорят, что жизнь посылает нужных людей для получения опыта или раскрытия определенных качеств. Так и случилось, такой стороны у меня раньше не было! Я вдруг загорелась идеей взять все деревянные стружки и набить Чана ими, как плюшевую игрушку. Он будет для меня, как Винни Пух, а потом я возьму ружье и подстрелю его зад! Я испугалась своих мыслей и замотала головой. Со мной уже не все в порядке, а это только первый день, первый час рядом с Паком! Если так и дальше пойдет, то мое миленькое личико засветится в криминальной хронике. Думаю, тут даже Сухо не поможет. Для спокойствия его улыбки мало, я отвлекусь только, если парень снимет свою рубашку… Звонок оборвал меня на самом интересном месте. Придется вернуться к моим баранам, то есть к одному вполне конкретному барану. Пока одноклассники занимались своими делами – кто-то ел, кто-то вышел подышать воздухом, а оставшаяся часть класса, представленная девушками, стеклась к Чунмёну, я обернулась к Чану. - Начнем сегодня в восемь вечера, так что не опаздывай. - В восемь? Спокойной ночи, малыши выходят? – смеется Чанёль, делая из опилок аккуратные кучки. – У меня другая программа на вечер. - Слушай, я не ради себя стараюсь. Меня попросили подтянуть тебя в учебе. - И что? Ты такая правильная, что действительно будешь заниматься этим? - Да! – стараюсь заставить Чана смотреть себе в глаза, но парень только раскачивается на стуле. Кажется, что он даже отвечает на автомате. – Эй! - Мои планы нельзя отменять, - хихикает парень, развязывая наушники. – Можешь ложиться спать со спокойной совестью. - Что?! Ты придешь и будешь заниматься, потому что я так сказала. - Угу, - кивает Чан, а сам включает музыку и смотрит в окно. - Эй! Ты понял, что должен прийти в восемь?! Сделай хотя бы домашнее задание! Бесполезно, меня не слышат. Как же бесит. А самое удивительное, что я это хочу сделать не только потому, что мне заплатят деньги. Просто Чану это действительно необходимо, если он собирается закончить школу в этой жизни. К тому же его мама просила с такой надеждой в глазах сделать что-то с сыном. Я не могу плюнуть на все, не попытавшись. Надеюсь, Чан окажется не таким недалеким, как кажется. Я все равно сохраню наши занятия в тайне, чтобы его репутация хулигана не пострадала. Боже, у меня скоро нимб над головой засветится! Кстати об ангелах на этой грешной земле. Сухо как раз сегодня в белой рубашке и светится от счастья. Его волосы в солнечном свете так блестят, что хочется мурлыкать от такой красоты. И его мужской голос звучит очень трогательно, спокойно, я будто купаюсь в меде. Да, Ёнхи, в этом году все совсем запущено, раньше сердце не билось настолько сильно при виде этого идеала. Может, оно почувствовало возможность быть рядом? Даже после очередного звонка с урока, я была не в силах оторваться от созерцания идеального Чунмёна. Помешательство какое-то. - На кого смотришь? – внезапно послышалось рядом. Сначала мои глаза распахнулись от удивления, потом открылся рот… Это был не просто голос Чана, это был сам Чан, который с какой-то радости присел около меня на корточки и прислонился щекой к моему лицу. Когда я это поняла, земля ушла из-под ног, сердце пропустило удар, а по коже поползли мурашки. Пак все прижимался сильнее, стараясь понять, куда направлен мой взгляд, но не понимал или делал вид, что не понимал… Боже, так просто попалась на подглядывании за Сухо! Позор! Я так испугалась, что Чан может узнать о моей скрытой влюбленности, что сразу резко оттолкнула его от себя. Получилось так сильно, что парень дернулся и едва удержал равновесие. Его лицо сразу исказила гримаса, а глаза засверкали молниями. Только хотела извиниться, как Чан выпрямился в полный рост и сказал: - Да, Ён, ты просто превзошла все мои ожидания. Противно быть вблизи меня? Конечно. Ты же считаешь себя совершенством, а остальных простой грязью. Так вот, я получше тебя буду. - Что? Ты не так понял… Я даже не объяснила ничего, а парень просто ушел, хлопнув дверью. Черт! Нужно быть осторожнее со своими взглядами, иначе меня скоро поймают с поличным и будут припоминать до конца жизни. Никто не поймет. Все думают, что мое сердце из стали, а оно вполне обычное. - Ёнхи, прием, - ко мне подошел Сухо, - об интегралах думаешь? - Да, о чем же еще? – надеюсь, что звучало не очень язвительно. Надеюсь, что у меня сейчас вид не как у влюбленной дуры, ибо я уже вижу вокруг парня звездочки и лепестки цветов. - Тогда я отвлеку тебя от этих мыслей, - улыбнулся Сухо, облокачиваясь о мою парту. – Не против? Боже мой, его попа никогда так близко не была ко мне. Делаю вид, что смотрю в учебник, а на самом деле кошусь в сторону мягкого места. Дайте мне кто-нибудь скалкой по лбу, непозволительно вести себя так в школе. - Мне даже как-то обидно, что ты не смотришь мне в глаза, - замечает Чунмен. О, милый, ты просто не знаешь, куда направлен мой взгляд. Это бы тебе польстило. - Ёнхи, я будто со стеной разговариваю. Это мне совсем не нравится. А мне твой зад очень даже нравится… Но я все-таки усилием воли отрываюсь и поднимаю взгляд на парня, даже улыбаюсь в качестве извинения. Чунмён сразу расцветает. - Я по делу, Ён, нам нужно с тобой столько всего организовать за этот месяц. В общем, хотел спросить, к тебе сегодня можно? Даааааа! Нееет! Кроме беспорядка у меня в доме Чанёль, и я пока не придумала нормального объяснения этому. К тому же мне придется заниматься с Паком интегралами, а что-то подсказывает, это надолго. Не верю, что мои губы это произносят: - Прости, Чунмён, сегодня у меня дела. Давай отложим. - Эм… Ладно. Если ты не можешь, то я подожду. Парень сразу как-то поник и еще минуту смотрел на меня, а потом резко поднялся и отошел. Может, его задел мой отказ? Было бы лестно, но это из раздела невероятного. Я с трудом отсидела последний урок, слушая бубнеж Пака сзади. В конце хотела напомнить парню о занятиях, но тот прошел мимо, будто меня не существовало. Отлично, Чан умел показать свою обиду. Маленький мальчик, его нужно водить в песочницу, а не в школу. В столовой я взяла лапшу и заняла свое местечко. Еда должна поднять мне настроение, но стоило поднести ко рту палочки, как сзади послышался дикий смех. Прекрасно, Чан с дружками рядом. Сехун хвастался новыми кроссовками, Бекхен рассказывал о какой-то горячей штучке, которая игралась с его горячей штучкой, а Чан жевал. Очень громко. Мне кусок в горло не лез, просто сидела и смотрела на блики в бульоне. Решила попить, так в этот момент Пак ударил ладонью по столу, а я с испуга поперхнулась и начала кашлять. - Кажется, за соседним столом кто-то умирает, - замечает Бек, покосившись на мою согнутую фигуру. - Да? Кто? – оборачивается Чан, ибо сидим мы с ним спина к спине. – Вроде все в порядке. - Кхе… Кху… - наконец-то распрямляюсь и глубоко дышу. На глазах выступили слезы, а щеки раскраснелись. Обидно было бы умереть в столовой, так и не поев, да еще и на глазах у хулиганов. – Ладно, пусть так. Желудок неприятно заурчал, и я взяла палочки в руки. Но тут Пак решил использовать меня, как спинку от стула. Ничего себе! Я мебель, что ли?! Он такой тяжелый, что косточки хрустят. - Эй, мне больно! Но Чан только сильнее откинулся назад. Он что лежать на мне собрался? Сколько килограмм в его длинной тушке?! Я не выдержала, собрала все силы и резко расправила спину, заставляя парня подняться. - Что-то мешается, - заметил он шутливо и снова лег. Это могло продолжаться до бесконечности, если бы я была хоть немного накаченной или парнем, поэтому в конечном итоге тело не выдержало напора и рухнуло на столешницу. Лицо оказалось в бульоне. Пак встал, как ни в чем не бывало, и вышел. - Лапшичка, - хихикнул Бекхен, снимая кусочки с моей челки. Сехун же просто одарил своим скептическим взглядом. Прекрасный день. От меня за километр несет курицей, с лица свисает лапша, а на белой блузке сверкают два огромных жирных пятна. Кем я чувствую себя сейчас? Никем. На идеальную ученицу не тяну, а убить Чана не позволяет Уголовный кодекс. Теперь я точно не отстану от парня, он выучит все учебники наизусть. - Енхи, - неожиданно передо мной появляется Сухо, - что-то случилось? - Что-то случилось, - повторяю я, сжимая зубы. - Тебе одолжить пиджак? У тебя на блузке пятна и…ну, немного просвечивает. - Спасибо, не нужно. Пусть будет так, - я поднимаю взгляд на Чунмёна и улыбаюсь. Злобно. Предвкушающе. Держись, Пак, я стану и твоей няней, и твоим воспитателем, и учителем. Твоим идеальным до одури кошмаром.