Насколько хватит твоего воображения. Ч. 1. Безнадежно

К концу второго месяца рабочие увлечения на съемочной площадке в Лос-Анджелесе кажутся настолько привычными, что безотчетно проскальзывает недоумение, а за ним и убеждение: как можно было раньше обходиться без околофильмовой суматохи, если участие в кинорутине кажется истинно естественным. Причем в любой роли: то изображая андроида, то выручая поддержкой за пределами сцены. Успев, наверное, примерить на себя шкуры всех собригадников, кроме разве что сверхответственного Эда, который охаживает камеры и записи. Да, за кулисами группы Мэтта Вере тоже выпадало ассистировать медиа- и тур-менеджерам и даже иногда техникам – на уровне «подержи вот тут эту штуку», – не говоря про обязанности фронтменовского бессменного стилиста, но следовать за исконно своим призванием – совершенно иная отдача и ощущение. Именно поэтому на твердый вопрос от Роуз Вера не менее решительно отвечает «нет». Сухим, как щелчок выключателя. Удивленно поведя головой, агентесса медленно откидывается на спинку кресла, складывая на груди руки и всматриваясь в клиентку, очевидно, выискивая дефекты. Вера же, демонстративно расправив несуществующие складки на футболке и засучив рукава к локтям, немигающе отражает крутонравный взгляд. РОУЗ: (расплетая руки и с вызовом) Знаешь, бретели на бюстиках легче подтянуть, чем перешивать одежду под чьи-то кукольные размеры. ВЕРА: (иронично кивает) А трусы до шеи дотянуть и выдать за высокую моду. (обычным тоном) Я подожду, пока начнут перешивать одежду. РОУЗ: Только время и прилив не ждут никого, моя дорогая. Реклама не такой уж и зазорный способ мелькать на виду. К тому же они деньги платят. ВЕРА: (вставая) Платят, значит, быстро найдут удобную вешалку. И лямками не нужно будет играться. Это все? Я хотела пораньше сегодня на студию. Роуз, поджав губы, указывает головой на дверь, и клиентка рисованно выходит, прощаясь. Именно благодаря агентессе три года назад удалось протиснуться за двери и так под завязку начиненного своими игроками киноцеха и, вопреки новым предложениям Роуз, изменять взятому курсу нет желания. Да и если сравнивать тот первый отрывочный актерский опыт с работой над кинолентой Дага, можно найти тысячу аффирмаций, что маленький, светящийся изнутри общим делом коллектив фильма об андроиде на порядок более симпатичен. В павильоне – утренняя суета, напоминающая саундчек перед... Неважно. Мотнув головой, Вера замирает у края сцены. Программа-минимум – не мешать. Максимум – выручить, если потребуется. Такой же непричастный к съемке, рядом стоит в карауле дуэт медпомощи, на всякий случай. Даг сегодня будет снимать каверзный эпизод с одним Кейлоном в плане. Момент, который после анализа сценария кажется одним из наиболее важных для понимания эволюции – или деградации, смотря с какой стороны оценивать, – персонажа Кейлона. Обнаружив, что кроме Евы в катакомбах Нейтана присутствуют и другие андроиды, тестировщик начинает сомневаться в собственной природе и вскрывает кисть с внутренней стороны, чтобы заглянуть под кожу: вдруг там тоже хромированный каркас. Сцена предполагает последующее наложение компьютерно-отрисованной крови и самой раны от пореза, поэтому супервайзер спецэффектов Фред тоже является на площадку, чтобы «оценить материал прямо на месте». Заметив Веру, тут же сгружает на нее блокнотно-заметочное поручение, диктуя параметры света и рисовки – наборы цифр, похожие на координаты, – пока сам говорливо крутится возле Дага с репетирующим актером. В декорациях ванной комнаты – тишина перед бурей. Разложив туалетные принадлежности на полках и раковине, Вики фотофиксирует сценичный интерьер, в то время как Даг с Фредом инструктируют Кейлона: ссутуленная поза, рука развернута к камере как открытая книга. Специально для этого эпизода демонтируются два одноразовых бритвенных станка на каждую фазу съемки: один разобран и сложен назад, чтобы Кейлон мог легко достать лезвие; и заранее подготовлено отдельное лезвие с откусанным краем, стальное жало, которое должно утонуть в коже, создавая иллюзию боли ради правды кадра. Репетируют, фокусируясь на лице и руках Кейлона, с главной камерой в углу комнаты, чтобы не угодить в объектив соседей. Панику тестировщика должны снимать одновременно с двух точек: группа Дага – в основном крупными планами в профиль, чтобы передать хаос мимикой и движениями, а вторая бригада – через полупрозрачное зеркало для придания эффекта слежки. Ловя каждое слово и фильтруя через себя микродетали, Вера встраивается между Фредом и Тарой в командном полукруге за оператором. По привычке тянет сесть. В сценах среднего плана Даг с помощницами, как правило, маячит около Рода или – что чаще и уже перестало выглядеть странно – приземляется рядом с камерой, чтобы случайно не залезть в кадр. Техперсонал следует заземленному образцу, распределяясь на полу. За эту особенность Ник успел шутливо окрестить съемку «посиделками у дядюшки Дага», хотя привычка оседать на полу больше походит на молчаливое единение заговорщиков. Наконец гул стихает. Тишина становится абсолютной, почти осязаемой. Сцена пишется. Когда Кейлон зашагивает в декорации ванной комнаты, воздух в павильоне будто начинает звенеть – так едко и концентрировано беснуются в одной душе ужас и отчаяние. Кейлон останавливается перед зеркалом. Мир сужается до его размеров. Вера не дыша наблюдает за лицом Кейлона: тот нервно-испуганно всматривается в свое отражение, сначала заглядывает в глаза и рот, пытаясь оттянуть кожу, и потом хватается за упаковку с бритвой. Стоп и пересмотр дубля. Стоп и сначала. Кивок и переход к центровому кадру. Бритва впопыхах разбирается, но Кейлон нечаянно роняет лезвие на пол и машинально нагибается за ним. Вера посматривает на режиссера, а Даг бросает взгляд на Рода – оператор, не растерявшись, наклоняет объектив вслед за актером. Пошарив ладонью по темному полу, Кейлон замирает на секунду, затем поднимает глаза на Дага и разводит руками. Лезвие потерялось. Всем отбой. Тара, подлетев к зеркалу, машет бригаде Оливера тоже остановиться. Вера с первой ассистенткой обсматривают пол вокруг тумбы под раковиной, но не находят лезвия даже при включенном свете – Кейлон-жонглер его умудрился загнать под шкафчик, скорей всего. Поэтому Тара потрошит еще один станок с хирургической точностью и гоночной скоростью. Просмотрев материал, Даг решает записать еще пару дублей с упавшим лезвием и возобновить съемку с момента, когда Кейлон уже ищет пропажу. Вики маркирует новый сценарный кадр у себя в планшете, сообщая код Таре для занесения на нумератор и по рации – Джесси за стенку. Вера хмыкает: правка сценария во время съемки. Запись продолжается. Кульминационная точка, где композиция – отдельный главный актер. Для части эпизода с непосредственным разрезанием кожи камеру сначала фокусируют на кисти Кейлона, затем фокус переносится на искаженно-сосредоточенное лицо актера. Искры безумия и удушье страдания. За кадром целое лезвие сменяется полубезопасным дубликатом, и объектив вновь возвращается на руку. Имитация разреза. Дубль два. Дубль три. Перерыв, чтобы обмазать кисть актера бутафорной кровью: обтекающая струящейся пеленой красная вязкая жидкость, пятна по столешнице и разводы на зеркале, снятые вживую, будут выглядеть натуралистичней. Веру передергивает – память услужливо вытаскивает осколок прошлого: холодное чужеродное стекло в собственной ладони и вспарывающую, обжигающую боль. Вера медленно сжимает и разжимает кулак, глядя на кровавое зрелище. Впрочем, в жизни у каждого, вероятно, найдется подобный или любой другой негативный опыт, но если его можно обратить на пользу, то почему бы и нет? Кейлон мастерски доигрывает сцену, впечатывая окровавленный кулак в зеркало. Бесконтактно, конечно, – трещины потом тоже дорисуют. Выдохнув, Вера уходит вслед за Фредом ко второй бригаде, чтобы проверить рабочий материал соседей. Вечером, когда и ее части уже записаны, Вера по обыкновению шлепает переодеваться в операторскую трекинга. Здешняя помощница отвлекается от монитора с перекидываемыми файлами, а Вера, кивнув на выстроенную в углу ширму – мне туда, – заходит внутрь. Приспустив молнию комбинезона, стягивает капюшон вместе с силиконовыми накладками. Срывать с себя чужое лицо – физическое облегчение. Трет шею, собирая шишкой волосы. Шорох задергиваемой шторы и легких шагов за спиной. ЛОРА (полушептом, расстегивая до конца Верин комбинезон на спине): Ты свои страницы в соцсетях давно проверяла? ВЕРА (напрягаясь, оборачивается): И что там, любопытно? ЛОРА: Сама глянь, если тебе интересно. (указывает на планшет на стуле рядом и с ударением) Если он тебе еще интересен. Лора испаряется, а Вера торопливо сбрасывает шкуру андроида. Становится прохладно и не по себе от услышанного намека. Быстро натягивая одежду и параллельно хватаясь за планшет, трансформировавшаяся обратно в человека скроллит ленту. Масса сообщений с общим знаменателем: на недавнем концерте Мэтт сменил в припеве «Since I met you/С тех пор, как я тебя встретил» на «Since I lost you/С тех пор, как я тебя потерял». Намеки, полунамеки. Вера с облегчением выдыхает, и зеленой мигающей галочкой включается мысленная заметка пересмотреть живое выступление полностью. Для Мэтта слова всегда были лишь фоном для музыки – без контекста сложно судить, насколько тяжелым смыслом он наградил внезапное вербальное отступление. Выходя из отгороженного угла, Вера отдает планшет Лоре, поблагодарив коротким кивком. В редакторской уже успели слить и запротоколировать утренний «метраж» бригады Дага, когда здесь появляется Вера, и топы с актерами собираются возле режиссера. Сцена, которая вживую с утра казалась грубой и отпугивающей, на экранах выглядит совершенно иначе. Даже без корректировки цвета, визуальных эффектов и наложения качественной озвучки с отдельно записанного аудиофайла, а только за счет выбора угла съемки, фокуса и освещения запись уже имеет вид облагороженного кинематографического качества. Даг открывает несколько разных частей эпизода на отдельных дисплеях. ДАГ (проигрывает записи и сравнивает картинки на двух мониторах): Блин, нестыковка. ФРЕД (Отрываясь от своего экрана с копирующимися файлами): Где именно? ДАГ (показывая указательным и большим пальцами на два дисплея поочередно): Здесь Кейлон подходит к зеркалу, в левом стакане стоит бритва. Здесь ее уже нет, хотя он ее еще не брал в руки. (Даг цокает языком) Вики, ответственная за логические стыковки кадров, нарисовывается за спиной Дага и тоже сравнивает видеофайлы, нахмурившись. ВИКИ (вздыхает): Бритва исчезла после того, как Кейлон уронил лезвие, и распаковали именно реквизит. ТАРА (испуганно выглядывает между рабочими станциями из второго ряда столов, виновато): Это я распаковала станок, простите... ДАГ (жестом усаживает ее на место): Все в порядке, придумаем что-то. КЕВИН: А если через вставку переход сделать? ДАГ: Вставлять нечего, да и динамику сцены поломает. КЕВИН: Как насчет почистить в посте, Фред? ФРЕД: (смеясь к Дагу, указывает на продюсера): Он меня совсем не ценит! Кто вам всю топорную работу делает? Отдайте им. ДАГ: (кивая) Телефон, экраны, (смотрит на Кевина) «Адамант»? КЕВИН: (машет рукой в отрицании) Лучше сразу забыть. (глядя на режиссера) Тогда только переснимать. ДАГ (откидываясь в кресле, с улыбкой): А завтра было воскресенье. КЕЙЛОН: Ну, если надо, то давайте переснимем, что насчет понедельника с утра рано? КЕВИН (отрицательно мотает головой): В пять утра павильон убирают и проветривают, по протоколу никого не должно быть в помещении. ВИКИ: И большой кусок нужно переписывать? ДАГ (проигрывает часть записи на мониторе): Около трех секунд. (указывая на бритвенный станок в подставке на мойке) Чтоб вот этой бритвы в кадре не было. Отсюда ее убираем, и на следующих кадрах ее тоже нет. Вуаля! Жаль, но только завтра я не могу подскочить сюда. КЕВИН: А Оливер счет выставит как за полноценный рабочий день. ДАГ: (кивая, поворачивает лицо к исполнительному продюсеру) А может, ты отрежиссируешь? КЕВИН (смеется): Три секунды? ВИКИ: Я бы присмотрела. Но тоже завтра не могу быть здесь... ДАГ (разворачивается в кресле, кивает Вики и смотрит на Веру): Ева, а ты не хочешь попробовать? С Джесси и Ником? Вы, кажется, в хороших приятельских отношениях? ВЕРА (к Дагу): Да мы все хорошо ладим. Думаю, Джесси будет на седьмом облаке, я тоже за. (к Кейлону) Тебе в котором часу лучше? И пока Даг с помощницей обмениваются техническими деталями завтрашней миссии, а Вики загружает данные на планшет, Вера договаривается с Кейлоном, звонит Джесси и, выслушав радостные возгласы, обещает примчаться домой молнией. ВИКИ (передает Вере планшет, первым открывая снимок стены с зеркалом и мойкой): Вот фото сцены, проверишь, чтобы все вещи располагались именно так, как здесь, за исключением станка в держателе, конечно. (переключается на текстовый файл) Метаданные по камере, передашь это Нику. (следующее окно показывает текст форматированного сценария) Здесь данные по маркировке сцены, это для Джесси. (затем открывается видеофайл) Вот сам кусок сцены для пересъемки, три секунды промаркированы, (Вики щелкает на бегунке видеофайла, где находятся две желтые точки) отсюда до этого места. После записи Ник сольет видео, он знает куда, и файлы 4К нужно будет отправить Фреду, этого он не знает. Вот контакты Фреда, проследишь, чтоб их отправили. Все понятно? Вера немедленно кивает последнему текстовому файлу, открытому на планшете, словно Вики может передумать и забрать игрушку, а Даг благословляет андроида с тестировщиком на воскресный поход в студию. Два актера покидают админкорпус засветло, и Кейлон на своей машине любезно подвозит Веру домой, вспоминая, как познакомился с Дагом, и подытоживая, что их коллектив – лучший, где он когда-либо снимался. Удачное совпадение? Джесси, которая переселилась в трехкомнатную съемную квартиру к Вере около месяца назад, встречает ее с ликованием. Они вместе перекусывают, и восторженное обсуждение файлов на планшете плавно перетекает в философские размышления о киноиндустрии в целом. Многие свершения можно присудить воле случая, однако только сам испытуемый властен распознать и выбрать, воспользоваться ли представившейся возможностью или проигнорировать. Пожелав спокойной ночи друг другу, Вера и Джесси расходятся по комнатам до многообещающего утра. Но спать еще не время – мысленная заметка мигает и мешает. Уединившись сама с собой, Вера перетаскивает на кровать лаптоп и надевает гарнитуру, запуская видео со свежего концерта Мэтта. Больше чем полуторачасовая запись с фестиваля музыки, который проводится ежегодно за исключением одного пропуска в пять-шесть лет, когда сельской округе, что служит концертной ареной, позволяют отдохнуть. Шесть лет назад для MUSE стало эпохальным событием после нескольких фестивальных дней закрывать главную сцену выступлением в выходной. Теперь же, как само собой разумеющееся, им всегда доставались ключевые площадки и прайм-дни. Первые три песни Мэтт отыгрывает энергично-агрессивно: сложное соло с быстрым тэппингом без ошибок, концовка псевдоколыбельной импровизированно съезжает вниз после «Just break the silence, cause I'm drifting away, away from you/Всего лишь нарушь тишину, потому что меня уносит вдаль, вдаль от тебя», и следующим переходным тяжелым риффом гитара насилуется. Упомянутая Лорой вариация «Since I lost you» живет в композиции, которая, наоборот, завершается без привычного закрывающего риффа – вместо него Мэтт играет узнаваемые аккорды «Heartbreaker/Сердцеедка, разбивательница сердец» в попытке танцевать, прижимаясь к гитаре. Вера вздыхает, еле заметно кивает и отводит взгляд. Узнаваемый рифф из классической «Heartbreaker» Мэтт как-то выдал на самой заре их отношений, когда на одном из статусных концертов запустил гитару над Вериной головой в зрительный зал и пошел спокойно взял другую. Кутаясь и ерзая в одеяле, лежащая перед экраном досматривает видео. Наконец, в еще одном сингле, смелом и откровенном, когда-то посвященном «моей Вере», концовка также необычно слетает в низкие стоны, утопает в рычании и иссякает. В целом шоу смотрится очень живо. Мэтт под конец выступления улыбается и даже в одном перерыве между песнями выпаливает штук пять фраз для публики, что уже было рекордом при его немногословности на сцене. Однако детали, которыми, как известно, заправляет дьявол, говорят сами за себя, а фронтменовские демоны колотят его изнутри и вырываются наружу. Среди новостей по его имени выскакивают обзоры выступлений и награждений, интервью с Мэттом одним или чаще на пару с Домом. Фотоснимки или всей группы втроем, или только фронтмена с ударником, причем рука друга – часто на плече Мэтта. Отличный материал для передернутых, влажных фантазий той части публики, которая выискивает притянутые за уши доказательства особых отношений между двумя приятелями, тогда как геем не был ни один, ни второй. Но всегда найдутся мудрилы, которые будут настырно принимать вежливость за флирт, а дружеские жесты – за приставание. Вера берет телефон и задумывается. Подмывает желание отправить Мэтту сообщение, однако нужные фразы никак не выкраиваются. Потому что те слова, которые он от нее ожидает, она все равно не сможет ему сейчас написать. Следующее утро начинается с резкой интервенции Джесси в ее комнату. ДЖЕССИ: Фейт! Опаздываем, подъем! Вера щурится на часы и, чертыхаясь, вылезает из постели. Через десять минут двумя антилопами коллеги уже несутся к машине Джесси на гаражной парковке. ВЕРА (протягивая руку к ключам Джесси): Давай я поведу? ДЖЕССИ (убирает руку с ключами от нее подальше): Нет уж! ВЕРА (с улыбкой): Ну мы ж опаздываем? ДЖЕССИ: Будь оно неладно! (с опаской глянув на нее и передавая ключи) Только я не хочу это видеть. И все штрафы за твой счет. Следующую минуту-другую Джесси, не меняясь в лице, напряженно вжимается в кресло пассажирского сиденья, пока машина вылетает на Сансет, вписывается в следующий поворот и врывается в торговый двор на дорожку драйв-аут рядом с фастфудом, останавливаясь возле окошка приемки заказов. ДЖЕССИ (переводя дух): Наверное, есть причины, почему ты не водишь в Англии. ВЕРА (улыбаясь): Руль справа смешно выглядит. Расплатившись и вручив Джесси пакеты с бургерами и подставки с напитками, Вера на пределе дозволенной скорости, а иногда и превышая, гонит по многополосной трассе утреннего Лос-Анджелеса, пока еще через пять минут не сворачивает на шоссе поуже и не находит причину затормозить – первые студийные ворота. Ник подходит к съемочному павильону в тот момент, как машина Джесси с поворота, едва ли убавив скорость, резко паркуется перед входом, оставляя за багажником расчерченную белыми линиями зону стоянки. Ник притормаживает, развернувшись к машине, а Вера с Джесси открывают двери и выглядывают, чтобы поздороваться с ним. НИК (к Вере): Я уже думал, ты внутрь собираешься въехать! ВЕРА: (улыбаясь) Не, декорации – это святое. Может, в следующий раз. НИК (смеясь): Камеры – это святое, а стены заново построятся. (к Джесси) Ждем Кейлона? ДЖЕССИ: Он где-то за нами ехал, скоро будет. (указывает на сумки в руках Ника) F55? НИК (кивает): В расчлененном состоянии, правда. Ладно, пойду собирать, пока еще нет нашей рыжей спящей красавицы. Джесси с Верой не сговариваясь кивают. Ник, очаровательно улыбнувшись напоследок, скрывается за входом в павильон, а женщины залезают обратно в машину и распаковывают фастфудовские пакеты. ВЕРА: (посматривая на Джесси) Красивый парень, неглупый, явно к кому-то с интересом, но не ко мне. Зачем же кто-то теряется? ДЖЕССИ: (улыбаясь своему пакету) Разве ж кто-то теряется? С тихим «ух ты» Вера вгрызается в свою булку. На последней стадии их чае- и кофепития на парковке материализуется незаметно подъехавший автомобиль Кейлона. Женщины почти одновременно с ним покидают свою машину, и все трое в боевом настроении подтягиваются ко зданию. Повинуясь традиции, оставляют на ресепшене телефоны и уходят к рабочей сцене. НИК (соединяя провода на камере и заметив входящих): Приветствую! Чувствуйте себя как дома... (щелкает кнопку включения) Блин, а аккумулятор-то умер. КЕЙЛОН: А долго заряжать его? НИК (улыбаясь): Всю ночь! Ладно, напрямую включу. (к Вере) Пойду найду кабели. (к себе) И где этот мальчик, когда он так нужен? КЕЙЛОН (к Джесси): Какой мальчик? ДЖЕССИ (к Кейлону): Эд, второй помощник камеры, в общем-то это его работа следить за оборудованием и записями. Можешь переодеть только рубашку. Кейлон тоже покидает сцену, и следующие несколько минут Вера поправляет вещи около раковины, сверяясь с их диспозициями на фото Вики. Джесси берет со станции камеры нумератор и переписывает данные с планшета. ДЖЕССИ (к Вере, улыбаясь): Тебя записать режиссером? ВЕРА (машинально сжав планшет и замерев): А разве можно? ДЖЕССИ: В общем-то нет, но справедливости ради... (пишет «Фейт Луна» в графу режиссера на доске-хлопушке) НИК: (появляется на сцене с хвостом кабеля, заканчивающимся массивной розеткой) Похоже, мы все-таки сегодня что-то снимем! (достает из черной сумки на полу шнур питания камеры, подсоединяет, включает) Да, детка! В том углу комнаты, откуда вчера снимал Род, с тихим гудением оживает черная камера второй бригады, замигав десятком цифровых глаз. На корпусе зажигаются вмонтированные, а вокруг – навешенные дополнительно разнофункциональные экраны. Пока Ник меняет настройки, высматривая данные в планшете у стоящей рядом Джесси, Вера подозрительно оглядывается вокруг. ВЕРА: А мы ничего, никого случайно не забыли? Ребят с микрофоном и товарища, который любит объектив, например? НИК (улыбаясь): Хороший вопрос от режиссера! Ну фокус я и сам могу настроить, и он в трех секундах не меняется... ДЖЕССИ (продолжает, тоже улыбаясь): И это MOS. (видя непонимание на лице Веры.) Этот кусок сцены пишется без звука, звук потом возьмут с основной записи. НИК (с нарочито заумным видом): Со звукового файла, который идет в синхре с основной записью. (смешливо глянув на Джесси) Количество профессионалов на площадке неумолимо растет! Джесси выдает ему наигранно-возмущенный взгляд. В этот же момент переодетый Кейлон является на сцену, чтобы получить шанс стать третьей недотепой в сегодняшней команде оператора. Вера расчесывает актера и слегка припудривает, глядя на кадр отражения Кейлона в планшете – вроде такой же, – и прогоняет с ним короткую, считай что неподвижную сцену. Ник с Джесси синхронизируют таймеры доски и камеры, и когда все с готовностью кивают, Вера командует начать запись. Полушутливо, все еще не осмыслив, каково оно – работать по другую сторону камеры. До конца не веря, что разношерстная съемочная машина когда-либо завертится, транслируя ее сценарную идею в значимые для экрана картинки и звуки. ДЖЕССИ (закрыв рукой хлопушку, показывает доску в объектив и по привычке перечисляет кодировку сцены, дополняя): Пикап три секунды. НИК: Это ты слепых видеоинженеров инструктируешь? Вырвавшись, дружеский смех накрывает площадку, а Джесси театрально замахивается, будто собирается швырнуть нумератором в Ника. НИК (все так же смеясь): Намек понял, остановил, вытер. ВЕРА (отходя от смеха и скраивая серьезную мину): Ребята, я понимаю, что это всего лишь три секунды, но давайте сделаем их так, чтобы Даг не захотел их вырезать. Смазав еще несколько попыток, группа из четырех успокаивается, и пишутся три одинаковых пикапа. Ник с Джесси добровольно вызываются разобрать камеру и поскидывать файлы, а Вера с Кейлоном, как двое лишних, побыстрее сворачиваются и уезжают. Тактично и безмолвно поулыбавшись на догадки Кейлона об отношениях второй ассистентки Дага и оператора, Вера прощается с актером и выбирается из его машины у детского универмага. Поиски игрушки для младшей дочери Марины, чей день рождения Вера пропустила на этой неделе, кажутся лишь поводом заблудиться в собственных мыслях. Легкий и яркий интерьер магазина напоминает о сегодняшнем ребячестве на студийной площадке, а шутливое поведение Ника и Джесси по отношению к друг другу кажется немного похожим на манеры другой пары, частью которой Вера когда-то была сама. Она спешно выбирает кукольный замок имениннице и сюрпризы поменьше для парочки других малых стилистки. И крупного плюшевого медведя с нелепым голубым бантом и наивными глазами – для себя. Где-то через час медведь кажется единственной нормальной вещью в происходящем. Обнимая его, Вера сидит на пуфике, одетая в короткие розовые шортики и не менее дурацкий кроп-топик размеров на десять больше. Сзади – баннерный фон, впереди – вся оценивающая банда Джима, затаившаяся в полутьме фотостудии. Настороженность бьет по нервам и стучит пульсом в ушах, но Вера напустив простодушия, все равно пытается изображать святую невинность. Судя по лицам напротив, выходит скверно. ТОНИ (закинув в рот снек, одновременно жуя и усмехаясь): Обиженный мопс. ДЖИМ (быстро): Да брось, волосами лицо завесить, кепочку натянуть, и будет самое то. Тэсс? От группы отделяется яркая латиноамериканка и приближается, покачивая бедрами, даром что в грубых джинсах и простой рубашке. Черные блестящие, словно вощеные, волосы стянуты в тугой хвост, выразительные глаза и губы. Остановившись в полушаге, Тэсс приглаживает Верины космы, зачесывая вперед, придавливая к бровям и скулам, а Вера невольно упирается взглядом в грудь размера никак не меньше третьего. Поэтому Тэсс играет роль гримера, а Вера корчит из себя пятнадцатилетнюю. Кепка надвигается на глаза, и верхняя часть фотостудии с ее яркими лампами исчезают из поля зрения, отсеченная козырьком. Спешно переодеваясь за ширмой рядом с тремя такими же «тинейджерами», Вера опасливо стреляет глазами в одну из них. Ярчайшего диссонанса нарочно не придумаешь: под строгим жакетом у девицы обнаруживается скрытое оружие, и теперь, переодевшись в пляжные шорты, она расчехляет пистолет и так и топает с ним на площадку. Взрыв хохота по ту сторону баррикад лишь подтверждает замеченную абсурдность. На улице обвешанная пакетами Вера быстро находит только что подъехавшее и кого-то выгрузившее такси и уезжает к Марине. Надеясь, что никто не заметит одного часа, в который она выпала из привычного мира с лица земли.