Выпускной

       У входа в шикарный ресторан уже толпились люди, кажется, я даже пришел последним. С первого взгляда на одноклассников понимаю, что мне, мягко говоря, здесь не рады. Пара девчонок удивленно замолкают, а Димас шепчет что-то вроде "Все-таки приперся, сука". А что, я не собираюсь лишать себя выпускного из-за каких-то отморозков. Невольно подмечаю, что Кристинка как всегда выпендрилась и приперлась в платье за восемьдесят касарей (даже ценник притащила, тупая сука), а ты как всегда стоишь и куришь в компании своих гоповатых дружков, изредка поглядывая на девчонок и отпуская сальные шуточки о глубине их декольте. При виде тебя в смокинге сердце невольно сжалось, а по горлу расползлась такая горечь, будто это я только что выкурил пачку Парламента. Кажется, будто я снова переживаю эти чертовы события двухлетний давности.

***

      Мы были с тобой в девятом классе, я тогда так же как ты сейчас отпускал сальные шуточки в адрес Кристинки, а те самые твои гоповатые друзья, которых я сейчас так презираю, тогда были нашими, да и ты в каком-то смысле был моим. Мы ведь были друзьями с тобой так долго, что я и вспомнить не могу, как мы познакомились. Это ведь ты приехал ко мне тогда ночью тридцать первого, кинув всех родственников, просто чтобы я не отмечал Новый Год один, это я забирал тебя бухого из клуба, срываясь по первому твоему звонку. Да, иногда мне было мало того, что было между нами, мало было тебя, хотелось иметь право...на все иметь право, но сейчас я понимаю, каким дураком я был, не мог подумать, что через какие-то пару месяцев я буду лелеять каждую нашу мимолетную встречу, каждое твое слово, сказанное в мой адрес, даже это презрительно брошенное "Пидор".       Наверное, если бы не Кристина, ты бы никогда и не узнал. Не знаю, считал ли я ее подругой, но, видимо, доверял достаточно, чтобы в приступе хандры вывалить на нее новость о том, что я, кажется, влюбился в тебя. Если бы я в тот момент мог думать о чем-либо, кроме твоей новой пассии, я бы, наверное, заметил, как лицо Кристины исказилось презрением, увидел, как вся школа шепталась и показывала пальцем, когда мы с тобой шли по коридору, но все эти 2 недели, пока слухи медленно расползались, прежде чем дойти до Димы, нашего тогда еще общего друга, я провел в каком-то забытье, из которого меня вывело твое тихое: "Тём, это же неправда, да? Кристинка заливает что ты пидор. Пиздит ведь, сука. Пиздит же?". Я не знаю, что заставило меня тогда сказать "нет", но если бы я знал, к чему это приведет, я бы лучше уебал Кристине и всем, кто говорил за моей спиной, я бы орал, отрицал, кидался мебелью, да что угодно, только не это. Но твое лицо уже кривится, вот ты как в замедленной съемке собираешь свои вещи и прямо посреди урока биологии отсаживаешься от меня к Димасу, на последок бросив громкое, на весь класс, "Педик".       Этим все и закончится. Да, еще 2 года ты будешь пиздить меня за школой и орать что-то вроде "я с тобой на одном диване спал, сука!", но мне будет откровенно поебать, потому что мой мир рухнул с твоим первым презрительным "педик", и сильнее разрушить его уже было невозможно.

***

      Так отвратительно не хочется здесь находиться, что я даже выжрал бутылку вискаря перед тем, как прийти. Снова кидаю взгляд на исказившиеся при моем появлении лица одноклассников, и становится понятно, что стоило, пожалуй, выпить две бутылки. Одиннадцать чертовых лет я шел к этому моменту. Одиннадцать лет своей жизни я отдал за то, чтобы сейчас гордо сидеть за столом, рассматривая пятна от пролитого вина на грязно-бежевой скатерти. И вот она, развязка: 28 невъебически дорого одетых подростков, напивающихся в стельку на месячные зарплаты их родителей.       Динамики начинают играть какой-то медляк из русского репа, кажется, Оксимирон. А ведь когда-то я слушал эту музыку. Димон и остальные твои прихвостни уже начинают подпевать, а девчонки, затаив дыхание, ждут, кого же ты выберешь королевой бала. Установившаяся тишина заставляет меня оторваться от телефона и...блять.       -Потанцуем?- и от одного этого слова, сказанного твоим глухим шепотом, меня торкает сильнее, чем от выпитой час назад бутылки паленого Jack Daniels.       -Почему бы и нет?- мне кажется, или вышло жалковато?- Не знаю, заметил ли ты, но мы смотримся совсем уж по-пидорски,- шепчу я, когда ты кладешь руку мне на талию, краем сознания понимая, что минут через 15 от силы я буду стоять перед тобой на коленях в кабинке ресторанного туалета.       - Какая сейчас к хренам разница?- после этих его слов я замолкаю, потому что, кажется, добавить уже нечего. Действительно, какая разница? сегодня можно все. Это же выпускной, тот день, когда ты громко хлопаешь дверью перед тем, как уйти: можно напиться до неадекватного состояния, можно выдохнуть сигаретный дым в лицо физику, который испортил тебе аттестат своей поганой тройкой, можно трахнуть девчонку, которую давно хотел, и можно, наверное, даже обнять тебя в ответ, утыкаясь лбом в твое плечо под тяжелое молчание одноклассников.       И даже пресловутый реп уже не кажется таким уж плохим: и наступаем на ноги... наступаем на ноги, наступаем на ноги чтобы упасть и танцы не удались, какие к чёрту намёки, наступаю на ноги чтобы упасть. И мы одни из немногих, одни из немногих, кому не надо причин чтоб упасть Наступали на ноги, танцы были в пролёте, мы опять на полу, и ерунда