Не могу себе позволить

...Себе позволяют лучшие, Только любовь к Родине. Эсси Рейн, Мальчики и девочки

      - Да ну тебя, и не думал обижаться. Звонить не забывай! - Шальной нажал на отбой и усмехнулся, что-то он сегодня необидчивый, хотя ему весь день отказывают. Стареет что ли? Вот и Пал Максимыч пренебрег его приглашением. Правда, насколько помнил каперанг, Таню из 9 "А" нельзя было не счесть уважительной причиной, особенно для пятнадцатилетнего парня. Ладно, на хоккей в воскресенье Пашка точно пойдет не с Таней, а с отцом. Главное, чтобы отца не сдернули никуда.       А днем ему отказала Кошкина. Шальному теперь и самому себе сложно было объяснить, зачем он позвал Риту в группу? Нервы себе пощекотать решил? Ну что, нервы пощекотал, от Булатова по телефону ожидаемо огреб – к чести Ивана, до своего генерала попытку сманить сотрудника (и какого!) он доводить не стал, а то не хватало бы еще выступить искрой, от которой разгорится пламя очередной разборки между ведомствами.       В тот день, когда Максим заезжал в КТЦ (действительно по делу, между прочим), кандидат в группу у него уже был, а к вечеру был даже полный пакет документов для отборочной комиссии. Но в лифте Максим столкнулся с Ритой и… не удержался, как с ним уже бывало. Вспомнил, какая она, вспомнил, что слышал о ее новом месте службы, как удивился, год назад узнав, кто здесь руководит ИВЦ. И сделал щедрое – он знал, что они оба это понимают - предложение. По правде сказать, на то, что она позвонит, Шальной особо не рассчитывал, так что был здорово удивлен ее звонку вечером того же дня. И постарался не упустить представившийся шанс, хотя в успех мероприятия так и не поверил. Правильно не поверил.       Как бы странно это ни звучало, он всегда ее понимал. Ладно, не с самого знакомства, пускай. Но он всегда ее понимал. Рита была верной. В широком смысле. Верной присяге, своему отряду, своей стране, данному слову, взятым обязательствам, верной себе, своему выбору, когда-то – верной ему. Да нет, не «когда-то». Кошкина всегда оставалась верной, поэтому и не бросила «Смерч», и тем самым не подвела его, своего наставника. Рита оставалась верной, даже когда уже не ждала.       Забавно, живя в одном городе и служа в смежных ведомствах, последний раз они виделись тогда, в ресторане, когда обмывали ее кортик. Именно виделись. Пересекаться-то они изредка, но пересекались: то на совещаниях, то в коридорах управления, то на учениях - только толку от таких «пересеклись». Тем вечером он действительно уезжал, командировка – сколько их уже было! - но ведь и после он так и не позвонил. Думал об этом, вроде бы даже хотел. Как оказалось, наизусть помнил номер, но так и не позвонил.       Тогда в его жизни была женщина, к которой он привык и которую уважал, хоть этого так и не хватило, чтобы редкие совместные дни и ночи переросли в совместную жизнь. Столкнувшись с Ритой на лестнице, он буквально кожей ощутил накрывшую обоих волну нежности. Чертовски хотелось немедленно увести ее из ресторана, чертовски не хотелось отпускать ее ладонь. Но он все-таки отпустил. Услышать про Слепцова было больно, так что, узнав впоследствии, что тот оказался «плохим парнем», Максим испытал что-то близкое к мстительной радости. А вот во время случившейся заварушки (приключения и проблемы находят его и коллег повсюду) Шальной испытывал досаду и страх, потому как неугомонная Багира все время лезла вперед. А он ведь, оказывается, до этого ни разу не видел ее «в деле».       Рита была свободна, и между ними - спустя три года! - все еще искрило. Почему он не попытался? Не захотел рушить то, что имел? Вроде и не женат, но вроде и какая-то стабильность. Или испугался, что они уже немолоды и так, как было, уже не будет… как будто вообще бывает «так, как было». Как бы то ни было, в тот вечер он сдержал свои желания. Позволил себе только прижать ее к себе на секунду да поцеловать на прощанье. От соблазна проводить женщину до дома Шального спас поезд, в кои-то веки Максим был благодарен командованию. И слава Богу, слишком хорошо мужчина помнил, чем заканчивается такое «проводить».       Не смотреть на Риту как на женщину в учебке было легко. Кошкина была бойцом, таким же, как остальные. У Риты была хорошая подготовка, правильный характер, сила воли и крепкий стержень внутри. И как только удалось - далеко не сразу - закрыть глаза на ее половую принадлежность, оказалось, что на курсе она одна из лучших. В день выпуска Шальной испытывал гордость за нее, и это чувство смогло заслонить все остальные.       А через год на очередном собрании в штабе округа он встретил Багиру. И тут уже даже Гранитный Макс не смог устоять. Вроде бы она была все та же. Но в ней появилось еще что-то новое: спокойная уверенность в своей силе? открытость окружающему миру? внутренняя свобода? Шальной не мог дать определение, но крышу от этого «чего-то» снесло в момент. Ну и да, строгая охрана вокруг в лице Бати, Бизона и Гнома приятно щекотала эго.       Стоял необычно теплый для Петербурга июнь. Белые ночи. Сирень на Марсовом поле. И было так естественно пойти пешком провожать ее до дома, так естественно целоваться на набережной, так естественно прийти под утро к нему, потому что к нему было ближе. Тогда они оба были моложе, и абсолютно естественным казалось под утро (на самом деле, это была еще ночь) отвозить Риту на базу, чтобы она не опоздала на построение, и возвращаться в учебку, пока не проснулись его курсанты, или прятать ее в своей комнате, когда утро заставало их там, если ей выпадал редкий выходной, а его ждала служба.       Маргарита никогда не скрывала и не афишировала личную жизнь. Питер - большой город, и в нем много уютных ресторанчиков. Но в Петербурге только один Планетарий, а представление о романтике у двух всю юность проведших по казармам офицеров оказалось общим. Когда погасло звездное небо и зажегся свет, увидеть через ряд от них Булатова с дамой Кошкина точно не ожидала. Командир, впрочем, тоже. И по всему видно было, что встреча его как-то не обрадовала. Рита попыталась было осторожно высвободить свою руку, но Шальной твердо удержал ее и, все так же держа женщину под руку, направился в сторону Ивана, чтобы поздороваться. Один черт, все равно уже заметил. Багира в который раз позавидовала умению Максима сохранять абсолютную невозмутимость.       Батя уже опомнился, но вот в первый момент просто застыл на месте от удивления. Вот вам и объяснение всему: как Кошкина несколько раз, запыхавшись, влетала в раздевалку за пять минут до построения; встреченному как-то на соседней улице Шальному с цветами; чересчур блестящим с утра глазам, над чем подшучивал вечно сонный утром Тарасов. Нет, Батя понимал, что у всех есть нормальная жизнь за стенами базы. У него вот Марина… была до недавнего времени. К Бизону Иришка на каникулы приезжает, про Гнома с Арабом вообще лучше не вслух. Но вот роман с Шальным как-то не укладывался в голове Бати как «нормальная жизнь». Булатов находил, что очень уж много общего было у него с Максом. Но не прилюдный же разбор полетов устраивать. Так что Иван коротко кивнул коллегам и повел свою даму к выходу.       - Лейтенант Кошкина, после тренировки ко мне в кабинет. Голос Бати был совершенно обычным, но Рита прекрасно поняла, что вызывает он ее поговорить на тему «как она провела выходные», и не ошиблась. Булатов долго эмоционально и веско вещал о долге офицера и приоритете службы над личной жизнью. Багира долго слушала молча, прямо смотря старшему офицеру в лицо, а потом все-таки вклинилась в случайную паузу в монологе Ивана Михайловича:       - Товарищ капитан-лейтенант, разве я хоть раз нарушила дисциплину? Командир, разве я тебя хоть раз подвела?       И нечего было ответить ее удивленным и сердитым серо-голубым глазам. Так что Булатов извернулся:       - Не подвела, так подведешь.       Не очень честно, но как еще по-другому ее убедить? Иван чувствовал, что Багира не то чтобы отмахнулась от его почти что пламенной речи, но явно не прониклась. Что ж, придется зайти с другой стороны.       Услышав от дежурного на проходной, что его ждут в приемной, Шальной сильно удивился. Приемная в учебном корпусе была, но носила больше декоративный характер, Максим сходу бы и не вспомнил, с кем там встречался последний раз. Как-то по большей части все вопросы решались или в коридорах, или в его кабинете. Никаких официальных делегаций вроде как тоже не ожидалось, так что Шальной был заинтригован. Мог бы быть и встревожен, но больших косяков за собой не помнил, а на пустяки предпочитал не тратить нервные клетки. За то время, пока спускался по лестнице, мужчина перебрал в голове возможные варианты и сделал пару предположений. Но вот увидеть в приемной Ивана Булатова, честно говоря, не ожидал. Батя же вновь почувствовал себя так, будто разговаривает с глухой стеной. Максим не потрудился дослушать тираду Булатова до конца. Как только понял, о ком пришел говорить коллега и общее направление его мысли, цветисто выругался и перебил:       - Иван, тебе не кажется, что ты много на себя берешь?       - Шальной, меня вообще удивляет, что мне нужно говорить тебе об этом. Ладно Рита, но ты-то взрослый, опытный офицер. Ты же понимаешь, чем это может кончиться. Вам нужно с этим заканчивать. О ней подумай, в конце концов, - Булатов еще раз пристально посмотрел в непроницаемые серые глаза и вышел из кабинета.       А Багира действительно не восприняла слова командира всерьез, она на самом деле не считала отношения с Максимом помехой службе – ее или его. Рита была счастлива, каждый конкретный момент – счастлива, она наконец-то чувствовала себя на своем месте. Она была молода и неуязвима. Весь прошедший год она дышала полной грудью, и роман с Шальным был просто следующим витком. Она успевала и любить Шального, и спасать мир. До того дня, когда ранили Бизона.       Нет, конечно, это было не первое ранение Тарасова, но на этот раз Багира как будто знала, что могла успеть. Булатов в досаде пробормотал что-то про ворон и тех, кто занимается их подсчетом. Вся группа понимала, что замечание было несправедливым, им просто сегодня не повезло. Рита могла бы ответить Бате, но… не ответила, в последний момент женщину кольнула гадкая мысль: не была ли эта заминка последствием вчерашнего вечера, проведенного с Шальным? Если бы она выстрелила на полмгновения раньше, Бизон остался бы цел. Рита шла рядом с носилками, на которые погрузили Бориса. Ей все-таки не удалось удержать набежавшие на глаза слезы, и они потекли по щекам.       - Борь, прости меня, пожалуйста! Прости!       - Русалка, ты чего сырость развела? За что прости? А ты меня тогда прости, что наша сборная в воскресенье чехам продула. Батя, ну скажи ей!       Шальной приподнялся на локте и внимательно посмотрел на лежащую рядом женщину. Даже темнота не помешала заметить, что отстраненное выражение, насторожившее его вечером, не исчезло с ее лица.       - Рит, случилось что?       - Сегодня во время операции Бизона ранили. Я не успела выстрелить. Не успела среагировать, понимаешь? Не успела, – раздельно произнесла она, - и Бизон получил пулю в плечо. Вдруг это правда из-за того, что я вчера с тобой… - женщина судорожно вздохнула, не договорив.       - Так, отставить истерику, - скомандовал Шальной, подтянулся повыше и спокойно поинтересовался, - это тебе Булатов так сказал? Надо нам с ним все-таки побеседовать.       - Нет, Булатов мне ничего не говорил, это я сама.       - Ладно, поверю. Во время операции ты думала обо мне?       Рита опешила.       - Ты что, обалдел? Нет, конечно!       - Вот это мне уже больше нравится. Чему я вас учил? Во время операции ты должна быть максимально сконцентрирована. Утром тебя сдернули по тревоге. Мы с тобой, прошу заметить, уже не так молоды, как хотелось бы, и не кутим ночь напролет, как двадцатилетние. Ты в хорошей форме, ты сосредоточена на задаче, ты все умеешь и все можешь. Всегда что-то случается. Тебя могли подрезать на трассе, могли залить соседи, могли нахамить на парковке. Рита, запомни, всегда что-то отвлекает, все предусмотреть нельзя. На задании ты отключаешься от всего этого и действуешь на пределе возможностей, и с этим, как я помню, у тебя всегда все было в порядке. Поняла меня?       Максим покрепче прижал женщину к себе. Некоторое время спустя Рита заснула, а вот к Шальному сон теперь не шел. Он долго вглядывался в бледное лицо спящей женщины. Максим гадал, смог ли убедить ее в том, что ранение Бизона – случайность и она не виновата? Почему-то чувствовал, что нет. Он, как умел, попытался ей объяснить, но не мог он свои мысли – опытного боевого офицера – вложить в ее еще свежую, а потому бескомпромиссную головку. Сколько она в спецназе? Года полтора? По его меркам – совсем девчонка. Так имел ли он право? Мог ли позволить себе быть рядом с ней, войти в ее мир, отвлекая на себя ее физические и душевные силы, когда она еще не поняла себя до конца и не привыкла к себе новой? Не научилась совмещать службу и жизнь. Не поняла, что не всесильна. Максим никогда не боялся ответственности. Но не много ли он на себя берет сейчас? Тяжело – непосильно - ему будет пережить, если вот так глупо Рита сломается из-за него, из-за их отношений. Вобьет что-нибудь себе в голову, не имея на то никаких реальных оснований, и утонет в чувстве вины. И еще тяжелее – если основания будут. Полшестого тренькнул будильник. Максим, по звуку вынырнувший из тяжелого забытья, был ему благодарен.       Шальной не собирался бросать Риту вот так. Он вообще не собирался бросать Риту. Все сложилось как-то помимо него. Максиму представилась возможность вернуться в дело. Обучение курсантов все-таки было не тем, чем он привык заниматься, и точно не тем, о чем мечтал. Перевод в спецподразделение. Это не было предложением из разряда «невозможно отказаться», но это был выход. Последнее время – после разговора с Ваней Булатовым, хотя, нет, больше даже после того ночного разговора с Ритой – Шальной все чаще стал задумываться об их романе как о чем-то неправильном. С новым появлением в его жизни Кошкиной радости, нежности, теплоты, полета – счастья, в общем, было слишком много. Настолько, что все казалось нереальным, и за свое счастье он чувствовал почти что вину. Будто он его украл у Судьбы. А долго ли они смогут обманывать Судьбу?       Непростое решение зрело в нем несколько недель, но теперь казалось логичным и очевидным: принять предложение о переводе, которое предполагало длительную командировку, и расстаться с Ритой. Пока все решалось, группу Багиры сдернули на учения на замену другому отряду. Перед учениями время, естественно, было не подходящим для объяснений, а когда Рита вернулась, его уже оставалось в обрез.       Багира не придала значения, когда встретивший ее вечером Шальной отвез ее не к себе, а к ней. Однако когда уже в квартире мужчина мягко пресек ее попытки показать ему, как она соскучилась, поняла: что-то произошло. Только оказалась совсем не готова к тому, что Шальной предложит им расстаться. Маргарита спорила, Шальной что-то доказывал, и оба все отчетливее понимали, что путаются в своих аргументах и что ни до чего не договорятся. Наконец Рита, успокаиваясь, закусила губу, помолчала несколько секунд и спокойно предложила:       - Шальной, это все бессмысленно. Мы завтра вечером собирались в кино. Давай тогда и договорим.       Максим кивнул, постоял немного и вышел, закрыв за собой дверь.       Никогда не откладывайте на завтра. Особенно, если у вас такая работа. Не вышло никакого «завтра вечером». Кап-три Шальной получил приказ срочно вылететь в расположение своего нового отряда. То, что у него оставалось полтора часа до самолета и, соответственно, совсем не оставалось времени на сцены, можно было посчитать достаточно приличной версией для Булатова. На самом деле, Максим боялся даже не ее слез, а того, что не успеет, что ему не хватит времени ее успокоить и убедить, и они расстанутся на такой вот, фальшивой, ноте.       Даже сквозь закрытую дверь зала было слышно, что фильм уже начинается. Рита сидела на диванчике, ее волнение выдавали беспокойный взгляд и рука, судорожно сжатая на ремешке сумочки. Не смотря на то, что женщина очень готовилась к встрече, на месте она была за полчаса до назначенного времени. Все эти полчаса она сидела на диванчике и ждала Шального. А дождалась Бизона. Прихрамывающий Боря Тарасов шел к ней, победно сжимая в здоровой руке два билета, другая все еще висела на перевязи. Весь фильм Рита проплакала, уткнувшись Боре в плечо. Это позже она поймет, что Шальной нашел минутку позвонить Булатову, а не ей, и это не добавит Максу очков. А тогда она по-детски пыталась выплакать боль, обиду, разочарование. Так много надежд она возлагала на сегодняшний вечер – и проиграла, даже не получив возможности вступить в бой. Шальной все решил за них обоих. Горечь поражения ощущалась особенно остро, так как за последние пару лет Маргарита совсем отвыкла проигрывать. Бизон вполглаза смотрел кино и осторожно приглядывал за прижавшейся к нему подругой. Из звонка Бати и реакции Риты он понял не все, но многое, а главное – понял и навсегда запомнил, что Багира на самом деле очень хрупкая и обидеть ее он никому не даст.       Шальной позвонил через три дня, он на самом деле не мог сделать этого раньше. Только Риту эти подробности не интересовали. Максим покорно переждал разразившуюся над его головой грозу. Шальной надеялся, что его реплики Рита тоже восприняла, но уверен в этом не был. Взрослого разговора в общем-то не получилось, но наорала она на него от души. Может, и к лучшему. Во взрослых разговорах они оба были как-то не сильны. Как бы то ни было, финал его устраивал, хоть и пришли они к нему не так, как ему хотелось. Кажется, Рита его не ненавидела. Злилась, но не ненавидела. В любом случае, сам Шальной желал ей счастья.       …Рита- Маргарита. Не судьба все-таки. Да и стары они уже, чтобы что-то менять. Он, по крайней мере. Шальной налил себе кружку чая, достал из холодильника банку вишневого варенья, которую на прошлой неделе прислала мама. Приподняв кружку, отсалютовал собственному отражению в оконном стекле. По крайней мере, это он себе позволить может. Ну и чем не вечер пятницы? Вполне неплохо.       Рита закрыла за Булатовым дверь и устало вздохнула. Насыщенный выдался день. Вечером отмечали успешное завершение операции, потом Батя отвез ее домой, она напоила его чаем, за чаем засиделись допоздна, и теперь женщина валилась с ног. Может и правда, ну ее, эту посуду? Доползет до кровати и вырубится до утра. Чтобы не думать о том, что сама – сама! - сегодня отказалась от возможности покинуть удобное кресло ИВЦ, в котором она большую часть времени чувствовала себя, как на раскаленной сковородке, и вернуться в поля, перейдя в отряд к Шальному. Багира усмехнулась. Макс всегда был щедрым, только у нее никогда не получалось этим воспользоваться. Вот и тут предложил Луну с неба. Вроде бы руку протяни – манит, ой, как манит! Но куда ж она денется? Как от ребят уйдет? Как сможет их оставить? Как они без нее будут? Взрослые уже - да, даже юннаты, - справятся, но сердце все равно за них болеть будет. От семьи не уходят, а здесь ее семья. Не сможет она все бросить, каким бы соблазнительным ни было для нее предложение Максима. Их с ребятами общее всегда будет для нее важнее ее личного. Кажется, сам Шальной так ее когда-то учил?       Батя ехал домой по пустым ночным улицам. Его весь вечер как будто несло на крыльях какое-то шальное пьяное счастье. Он был веселее всех в кафе, потом, много и бодро болтая, заваривал чай у Риты на кухне, а теперь, казалось, мог еще и не спать до утра. Отпустило. Его просто отпустило. Камень с плеч упал, который на эти плечи опустился, когда Багира бросила ему в лицо, что Шальной позвал ее в группу. Сначала Булатов просто удивился, он не мог взять в толк, почему Багира сразу не отправила Макса по далекому адресу. Неужели она всерьез могла рассматривать его предложение? Уйти от них в какой-то новый отряд? От ребят, от Бизона… от него? Но это были эмоции, а вот четкий (и оттого еще более противный) голос разума сказал, что Рита не только может обдумывать предложение, но и будет права, если его примет. Батя, как бы ни отгонял от себя подобные мысли, прекрасно видел, что Багире тесно, что с самого начала в КТЦ она чувствует себя не в своей тарелке. К тому же, старая любовь, говорят, не ржавеет, Максим отказался от нее тогда, но, судя по всему, Рита его простила. Они повзрослели, поумнели, да и сам он уже не сможет вмешаться. Шальной вроде бы все еще не женат. Кто знает, вдруг у них что-нибудь выйдет? Нет, Булатов никогда не был альтруистом. Ему казалось*, что он такого и подумать не может, тем не менее, вчера ночью Батя поймал себя на мысли о том, что Багира и Шальной были бы красивой парой. Булатов был человеком долга и, возникни такая необходимость, ради дела не раздумывая пожертвовал бы собой. Но вот в личной жизни Иван жертвовать не привык, не умел, может, потому так и не сложилась его личная жизнь. Только вот видеть, как постепенно гаснут глаза Багиры, Батя больше не мог, поэтому и решился ее отпустить. И когда Рита не приняла его жертву - тяжелую, между прочим, для него жертву – тренированное контр-адмиральское сердце пропустило удар. Ведь если не ушла... даже когда ей плохо, не ушла, значит, они ей нужны? и он нужен?       Булатов надеется на это, но никогда не станет проверять. Если он рискнет, и его надежды не совпадут с реальностью… Разве может он позволить себе потерять Риту?