Be better

— Ты пришел позлорадствовать? Говард смотрел на него пристально цепким взглядом, и Аллен понимал его настороженность: после всего того, что выпало на долю Линка, он и сам бы, будь на его месте, не доверял никому. — Я не имею такой черты, — он коснулся пальцами приоткрытой двери. — Впустишь? Говард ничего не сказал. Лишь пожал плечами, открыл дверь шире и пропустил застывшего на пороге Уолкера. Тот, надо было отдать ему должное, никак не стал комментировать столь нелогичное поведение бывшего любовника. Если быть честным, Говард и сам не знал, зачем так поступил. На него будто бы нахлынула какая-то апатия, мир вокруг приобрел свои естественные краски. Ему будто бы стало одновременно и все равно, и легче. В общем, бросаться на Уолкера в порыве ярости или всепоглощающей любви он точно не планировал. Аллен прошелся внутрь, огляделся по сторонам, осматривая незнакомую территорию. Уолкер был расслаблен и спокоен, и от такого Аллена веяло сильной уверенностью и умиротворением. Такого Аллена Говард не то чтобы не знал, нет — видел слишком редко, что позабыл. — Весьма мило, — заключил Уолкер, закончив с осмотром. — В прошлый раз у тебя было куда более… — он замялся, подбирая слова. — Вульгарно? — Линк вопросительно приподнял брови. — Пошло? Аллен нахмурился, пожевал губу, явно обдумывая сказанное. Его хватило всего на несколько секунд, и потом он с самым что ни на есть серьезным тоном произнес: — Спокойно. Было странно. Чертовски странно вести светские беседы, как королевская семья — с чаепитием, слащавыми улыбками и любезностями вместо просящихся наружу оскорблений и унижений — и Линк не знал, как ему реагировать. Как вести себя с этим новым человеком, которого когда-то любил — сейчас, спустя столько времени Говард, наконец, осознал, что та слепая одержимость была лишь у него в голове, сжигающая дотла и осушающая; эта любовь давно прошла — и сам же потерял. Правду говорят слова о том, что мы действительно не ценим то, что имели под рукой. Осознание таких по-детски простых слов приходит всегда слишком поздно. Но приходит. К нему оно пришло глубокой ночью, когда он в очередной раз пытался разобраться в себе. Когда думал, что мир действительно смог предать его, потому что он и сам не лучше, и совершал такие поступки, оправдания которым никогда не сможет найти. Но сейчас жалеть об этом он… не хотел. — Так чем обязан? Он не хотел быть грубым, нет. Говард устал от всего этого — от показушной истерики, от мести, от постоянного осознания внутри себя собственной никчемности; хотелось лишь банального спокойствия. Но все же по-другому задать вопрос, мучавший его с тех самых пор, как Уолкер появился у него на пороге, Линк не мог. — И даже кофе не предложишь? — Аллен выглядел весьма огорченным. — Жаль, жаль, конечно, но раз так… Или делал вид, что огорчен столь грубым приемом. Говард никогда не знал, что у него на уме. Он видел, каким может быть Аллен Уолкер несколько лет назад, но только сейчас до него дошло, что тот Аллен и нынешний, стоящий у него в прихожей, — разные люди. Внешне похожие, но разные на эмоции. И от этого Говард чувствовал себя рядом с ним не в своей тарелке. — Аллен, — Линк жестом указал следовать за ним. — Я не думаю, что после всего, — он выделил последнее слово особенно ярко, — ты захотел бы кофе. Поэтому и спрашиваю: что тебе нужно? На кухне — весьма просторной, надо сказать, и отделанной в светлых тонах, — Говард включил, несмотря на собственные слова, кофеварку. Гостеприимным он все же умел быть. Аллен вбил в него эту привычку слишком давно, и избавляться от нее, как терпеть заживающую болячку: хочется содрать корку, расковырять старую рану, чтобы она еще хотя бы чуть-чуть, но была рядом. Не исчезала под слоем новых клеток. Зависимость от этого иногда сродни безумию. Говард это прекрасно понимал, но и отказаться от этого… Наркоманы же, чтобы излечиться, терпят сильную боль и эмоциональное давление. Он пока еще не наркоман. Кофеварка щелкнула, оповещая о готовности напитка, и в комнате стоял крепкий аромат свежезаваренного кофе. Линк поставил перед Алленом чашку и вопросительно приподнял брови. У него было чувство неминуемой гибели. Руки вспотели, и он провел ладонями по штанам, пряча чуть дрожащие пальцы в карманы. — Ты должен мне помочь, — Аллен сделал всего один единственный глоток, а затем поставил с тихим стуком кружку на стол. — Я хочу уйти от Жу.

***

— Ты уверен? — Марианн поспешно закурил, отворачиваясь к окну. На старика он не хотел сейчас смотреть. — Канда не одобрит. — Я слишком устал, — покачал головой Жу. — Так что все уже решено и приказ о назначении утвержден в каждом филиале. — Многие уйдут. Не все согласны с политикой ведения дел Канды Юу. — Ему нужно собрать свою команду, — Жу дошел до окна и с наслаждением окинул взглядом город. — Когда я встал у руля компании, поменялось восемьдесят процентов штата. — Есть еще кое-что. — Ты об Аллене? — старик скупо улыбнулся. — Этот мальчик может выбрать что угодно. Он имеет на это полное право, что бы о себе не думал. — Ему будет тяжело. — Так же как и Юу. — Я надеюсь, он не повторит твоих ошибок, — Кросс глубоко затянулся. — Еще одного притворщика это кресло не выдержит. — Это был общий выбор, — укоризненно произнес тот. — Юу не тот, кто будет удерживать силой. В этом он отличается от меня. А я убил свою жизнь этими тисками. — Уверен, она ни в чем тебя не винила, старик. — Оставим это. Я хочу прогуляться. — Мне сопровождать? — Нет, — Жу ненадолго замолчал. — Хочу навестить старого друга. Старик ушел, подхватив небольшой кейс. Марианн еще какое-то время осматривал ставший слишком пустым без личных вещей директора кабинет, затем медленно поднялся и дошел до аквариума. — Вот и все, приятель — он провел ладонью по стеклу. — Завтра уже будет по-другому. С директором прощались все, кто был в курсе его ухода. Старик даже устал кивать и пожимать ладони, но не мог отказать собственным подчиненным. Ему оставалось только гадать, какой будет компания через несколько лет, и куда ее заведет Юу, но в одном он был уверен: что бы ни случилось, его империя останется звеном верхушки городской индустрии. И для этого ему необходимо было еще кое-что сделать.

***

— Могу я войти? Аллен совсем не ожидал увидеть своего директора у собственной двери. Да и домой он заскочил только сменить костюм, все же встреча с Линком отняла у него много сил, и передышка ему была необходима. — Конечно, — он улыбнулся, взлохматив волосы и отступив в сторону. — Я, собственно, уже собирался в офис. — Не спеши, — старик оставил трость в стороне, и аккуратно снял обувь. — Я бы хотел кое-что с тобой обсудить. — Чай? — Уолкер пошел вглубь коридора. — Пожалуй. Дойдя до гостиной, Жу сел на диван и, отыскав что-то в своем чемодане, принялся ждать хозяина квартиры. — Тонким фарфором похвастаться не могу, — Аллен показался спустя некоторое время. — Да и чай совсем обычный. Так что… — Не стоит волноваться, — рассмеялся тот. — Мана тоже не любил всю эту помпезность. Уолкер поджал губы. Разговаривать об отце он не был намерен. — Я не хочу затрагивать больные темы, мальчик мой, — Жу принял кружку и покрутил ее в руках. — И все же не прийти я не мог. — Так зачем? — Аллен сел рядом, чуть отпивая горячий напиток. — Во-первых, я должен перед тобой извиниться. — Начал он. — И не перебивай. После можешь высказать мне все, что думаешь по этому поводу. — А во-вторых? — Что ты знаешь о моем внуке? — Я… — Я — ничего, — покачал головой тот. — Мы одна семья, и я думал, что знаю о нем все, но как же глуп я был. — Простите, я не совсем понимаю, — Аллен поставил кружку на стол. — Включи. Старик протянул ему диск. Уолкер пожал плечами и, поднявшись, взял с полки ноутбук. — Мана был великолепным другом, — пожевав губу, пробормотал Жу. — И все бы не обернулось так печально, если бы я тогда был бы более дальновидным. — Я работал на Адама, — раздраженно пробормотал Аллен, включая технику. — Поверьте, ничего нельзя было изменить. — Но он ждал меня, — покачал головой Жу. — А я не пришел. Предпочел упиваться собственным горем, и потерял не только сына и жену, но еще и его. — Я ни в чем вас не виню, — Аллен подождал, пока диск загрузится, и открыл всплывающее окно. — Точнее, уже нет. Мы выяснили все в суде. Я был не прав. — Ты очень умный мальчик, и я рад был работать с тобой все это время. — Значит, вы все же покидаете пост? — криво усмехнулся Уолкер. — Из-за последних событий? — Покидаю. Но это было обдуманное решение. Документы готовились несколько месяцев. — Что ж, Канда будет не особо этому рад. — Почему ты так думаешь? — Еще год назад, — Аллен покачал головой. — Нет, еще месяц назад я бы выпил с отделом по бокалу шампанского в честь назначения еще одного высокопоставленного ублюдка, но … — Канда долго искал свой путь. Он менялся медленно, но такой, как сейчас он мне нравится куда больше. Не думаешь? Аллен не сдержал улыбки. Канда не перестал быть ублюдком, но, похоже, как минимум двух человек он заставил принять себя настоящего. — Фильм? — Думаю, это поможет тебе в понимании того, какой Юу человек на самом деле. — Через кинопленку? — Сценарист был моим знакомым, так что проблем с этим быть не должно. — Все было так плохо? — Ты про Адарэ? Канда за неделю уничтожил около ста миллионов копий, — усмехнулся Жу. — Но кое-где все же завалялась пара экземпляров. Не составишь мне компанию? Уолкер кивнул, нажимая мышкой на файл.

***

Канда сидел за собственным столом и неспешно разбирал скопившуюся на нем документацию. Аллен отсутствовал с самого утра, но никто не стал его искать. Отдел вернулся к своей работе довольно быстро, все же все были вымотаны последним скандалом, но привычные звуки уже разбавляли давящую тишину. — Меган, — Канда поставил свою подпись на документе. — Меган. — Мистер Канда? — оторвавшись от своих дел, новоиспеченный заместитель отдела поправила блузку и подошла к его столу. — Что-то срочное? — Здесь и здесь нужна твоя виза, — Юу протянул ей документы. — Копии отдашь Лави, пусть предоставит их по новому месту работы. — Поняла. Забрав стопку, она с каким-то смешанным чувством отметила, что все остальное Юу выбросил в урну. Туда же полетели пара ручек и бланки заметок. — Месяц пролетел незаметно, — поджала губы она. — Хоть он и был тяжелым, но я рада, что вы были с нами. — Мне тоже стоит похвалить себя за отмену решения о вашем коллективном увольнении? — фыркнул Юу. Но возмущений не последовало. Более того, раздались хоть и редкие, но искренние смешки. Меган улыбнулась и поспешила на свое место. День был спокойным, и хотелось ценить такое редкое время. Да и строгий мистер Канда, собранный и надежный, дарил всем чувство умиротворения. Жаль только, что это был его последний день, да и начальник куда-то пропал, но последнее было уже привычно. — Дин, — укоризненно покачала головой она, наблюдая, как тот запнулся об стул и уронил коробки с образцами каких-то лент. — Засмотрелся! — смущенно рассмеялся тот. — Простите. — Аккуратнее в следующий раз, — проворчал Юу, отпинывая катушку обратно. Ответить Дин не успел. В офис ворвался чем-то встревоженный начальник, на ходу стягивая с себя пиджак и с грохотом опуская на стол несколько папок, которые он удерживал ввиду занятости рук собственным подбородком. - Мистер Канда! Где ваша смета за месяц? И почему нет графика, который я просил забрать из отдела дизайна? — Уолкер с каким-то садистским удовольствием глянул на, как ему казалось, растерявшегося Юу. — Вы должны были скинуть все на е-мейл еще утром. — Что? — пару раз моргнув, Канда открыл какую-то папку, но перебирать файлы не спешил, вместо этого снова глянул на начальника. — И сводки со стройки я не видел. Зачем говорить, что вы там были, если нет документа? — смаковал Аллен. — Клауд Найн обязательно вцепится в этот… Аллен замолчал, убирая со стола почему-то задрожавшие руки. Он поспешно сглотнул, не в силах оторвать взгляда от того, как пальцы Юу теребят очень знакомый узел на собственном шнурке для волос. — Что случилось, мистер Уолкер? — ехидно протянул Канда, сжимая шнурок в кулаке. — Вам снова напекло? — Мистер… — Аллен отвернулся от него с неимоверным усилием. — Ублюдок, не честно! Канда усмехнулся и, поправив галстук, неспешно поднялся. — Все тут, — он положил папку на стол Уолкера, затем пошел к двери офиса.

***

Звонок в дверь раздался неожиданно. Говард вздрогнул, чертыхнулся — от резкого движения мука рассыпалась по всему столу — потер нос и поплелся открывать дверь. Он же, черт возьми, никого не ждал! После визита бывшего любовника, Линк пытался восстановить душевное равновесие и одновременно придумать правильное решение на предложение Уолкера. Времени, чтобы встречать у порога кого-то еще, у него абсолютно не было. — Папочка! — сильный юный вихрь ворвался, повиснув на Говарде как обезьяна. — Я приехала! Господи, это… Совсем не то, что он просил. Нет, конечно, он рад видеть дочь, но разве… в прочем, уже не так важно. — Дебора, — он пытается придать голосу немного строгих ноток, потому что прекрасно знал, как с ребенком обращается собственная мать. Именно Тевак послужила причиной того, что у девочки до сих пор несколько отсутствовали манеры. — Детка, ты тяжелая, раздавишь папочку совсем. Дебора лишь звонко рассмеялась, вызывая тем самым невольную улыбку у Говарда. Он не мог сердиться на дочь слишком долго. Это не ее вина, что мать из Тевак вышла совсем не образцом благодетели. — Раздавишь отца, и мама больше тебя никуда не пустит, — раздалось над ним сверху. Дебора на это лишь фыркнула, обняв его только сильнее. — Тебя спросить забыла, зануда старый, — ворчливо отозвалась девочка, показывая кому-то поверх головы Линка язык. — Бе! Говард наконец-то смог подняться и посмотреть на того, кто привез его дочь в этот город. — Ты… — зло выплюнул он. — Ты… Стоящий в проходе человек шутливо отвесил поклон и усмехнулся уголками губ. — Кто же, кроме меня? Вот тут-то говорящий был прав. Потому что Тевак хоть и воспитывала дочь не так, как считал правильным сам Говард, но матерью она была дотошной и слишком подозрительной. Никогда не отпускала собственное чадо с незнакомыми людьми. Да уж если и говорить о знакомых, были единицы, которым она могла доверить безопасность собственной дочери. Только вот Говард ни черта не ожидал, что милая бывшая жена окажется настолько наивной в отношении с этим человеком. Потому что иметь дела с Вайзли Камелотом — себе дороже.

***

Дебора играла в гостиной. Занять девочку пришлось единственным доступным сейчас для Говарда способом — просмотром любимых мультиков. «Пока взрослые поговорят, малышка». Говард бросил злобный взгляд на расположившегося на кухне человека, поражаясь самому себе — как он еще не выставил его за дверь? Вайзли Камелот был из тех людей, к которым обращаться за помощью стоит в последний момент. Говард познакомился с ним несколько лет назад, когда приехал из Штатов обратно в серую Англию зализывать раны после поражения. Сначала он думал, что их связывают исключительно деловые отношения. Вайзли Камелот был адвокатом семьи, гением и примером для многих детей богатеньких родителей. Говард обратился к нему в отчаянии, прекрасно зная, что тот откажет ему в помощи. Вайзли был из тех, кто занимался чужими делами только тогда, когда действительно находил для этого интерес в себе. Так он сообщил разгневанному Линку, когда его выставили из офиса Камелота. Посмеялся над ним и над тем, что предлагал ему Говард. Тогда их знакомство могло сойти на нет, если бы через несколько месяцев Говард не застал его над собственной женой в весьма откровенной позе. После этого отношения с этим человеком у Линка складывались не всегда хорошо. Говард знать не хотел, что у богатенького сыночка Камелота-старшего на уме, но тот факт, что Тевак доверила ему ребенка… — Ты все еще спишь с моей женой? — вышло немного резко и, скорее всего, грубо, но ему было плевать. — Опять взялся за старое? Вайзли казалось его тон ничуть не огорчил. Наоборот, кажется даже развеселил. Иначе как можно еще объяснить его широкую улыбку и смеющиеся глаза? — Не мой метод, знаешь ли, — Камелот покрутил меж пальцев ложку, тихо постукивая ею по столешнице. Звук выходил раздражающим, и Говард поморщился. — Но спасибо, шутку я оценил. Линк нахмурился. Ярость, вспыхнувшая в нем с того момента, как этот человек вошел в его дом, медленно тлела в груди, силясь перерасти в огромный пожар. У него чесались руки, и пришлось сжать их в кулаки, чтобы не выдать своего состояния. — Тогда, боюсь, я не понимаю, почему моя жена… — Бывшая жена, — поправил его Камелот. — Почему моя жена, — продолжил Линк, совершенно не обращая внимания на провокацию, — доверила нашу дочь тебе. Вайзли вздохнул так устало и обреченно, словно бы перед ним был несмышленый ребенок, и ему приходиться объяснять этому самому ребенку простые истины, вроде тех, что трава всегда зеленая, а днем светит солнце. — Знаешь, — отстранено начал он, — все это так утомительно: и перелеты, и истерические жалобы милой Тевак, что девочка соскучилась по отцу, так меня утомили, что я решил оказать любезность и привезти ее тебе. — Он поднялся, подходя к Говарду ближе. — Разве я не мило поступил? Камелот придвинулся к нему практически вплотную, их тела соприкасались, и Говард мысленно чертыхнулся. Исходящий жар от тела стоящего рядом человека можно было бы потрогать руками. Говард шумно выдохнул, когда рука Камелота как бы невзначай прошлась по его бедру, а губы тихо прошептали в самое ухо: — Я хотел увидеть тебя, Говард. Внутри Линка что-то лопнуло. Отвращение к возникшей ситуации достигло пика, но вместо того, чтобы ударить, он лишь зло глянул на Вайзли и пару раз глубоко втянул носом воздух. — Увы. Ты зря стараешься, — уверенно произнес он, убирая его руку с непозволительного, даже в какой-то мере интимного места. — Один человек доказал мне, что я полное ничтожество, и сейчас я готов это подтвердить. Внезапно Линк тихо рассмеялся и, оттолкнув от себя гостя, прокричал: — Дебора, милая, мы идем в парк аттракционов! — Что? — Вайзли будто сбросил с себя оцепенение. — О чем ты говоришь? — Я иду развлекать мою дочь, — Линк вдруг снова оказался рядом с ним. Он улыбнулся, пошло причмокнул губами, и устало прикрыл глаза. — Разве не так поступают отличные отцы, видя перед собой любовника бывшей жены? Говард ушел, оставив Камелота одного. Постояв какое-то время в относительной тишине, Вайзли вдруг мягко рассмеялся, признавая свою ошибку. Завоевывать этого человека стоило совсем иначе, чем изначально он думал. Не тем, что нужно отобрать что-то, что он считал неизменно своим. Нет. Тут был нужен совершенно противоположный подход. — Дядя Вайзли идет с вами! — он помчался к выходу, уже не скрывая победной улыбки.

***

Звонок раздался тогда, когда Неа не готов был его услышать. И дело все было не в том плане, что звонка он не ждал. Нет, наоборот, он подозревал нечто подобное — это же Алма-дурак, и ожидать от него можно чего угодно. Поэтому на этот случай он даже не волновался. Звонок просто оказался неожиданным. Неа вздрогнул, когда услышал его. И не хотел брать трубку, но почему-то не смог себе запретить. — Какую пиццу ты любишь? — голос Кармы был весел, он шумно дышал в трубку и, судя по звукам, быстро шел по эхом отдающему залу. — Серьезно? — задохнулся от возмущения Д. Кемпбелл. — Ты… ты. звонишь мне после всего и спрашиваешь, что я предпочту сожрать на ужин? Серьезно, Карма? Алма на том конце провода стушевался. Кажется, Неа впервые поставил его в положение, когда тот не знал, что ответить собеседнику. Неа мог собой гордиться. Только вот радости отчего-то не было. Горечь во рту отдавала немного кислым. Так словно у него была больная печень. Неа поморщился, сглатывая вязкую слюну, сделал пару вдохов и выдохов. Ему нужно было успокоиться. Потому что он совершенно не знал, что со всем этим дерьмом делать. Под словосочетанием «это дерьмо» Д.Кемпбелл подразумевал произошедшее накануне. Он устало провел рукой по лицу, даже не вслушиваясь в то, что ему пытается сказать Алма. Тот явно говорил что-то убедительное, раз телефон просто «пищал» от его голоса — Карма кажется совершенно забылся, и перешел на повышенные тона. — Алма, — Неа поджал губы, надеясь, что тот еще не совсем увлекся и его все же слышит. — Что? Д.Кемпбелл выдержал паузу, затем взлохматил волосы пальцами свободной руки и принялся медленно ходить по узкой тропинке. Вокруг пахло тертой подошвами землей и набравшими тепло летнего солнца травами. Запах был настолько сильным, что мешал сосредоточиться. — Алма, — Неа опустился на землю, поджав под себя ноги. — Где ты сейчас? — У меня вылет через полчаса. — Значит, ты предпочел похвастаться брату своими достижениями, вместо… Переводчик сам себя одернул. Вместо, собственно, чего? Полного игнорирования со стороны него самого? Нет, Карма не пел ему серенады утром под дверью, не пытался вымаливать прощение или убеждать, что все было ошибкой, да и не нужно ему все это было. Скорее бы он сам презирал бы Алму, поступи он так. — Я не хвастался, — голос на том конце потерял все искры веселья, обретая неуверенные нотки. — Я просто испугался. — Чего? — выдохнул Неа, крепче сжимая телефон. — Мне всегда хватало одного раза, и ты прекрасно понимаешь, о чем я сейчас, — судя по звукам, Алма куда-то зашел: скрипнула дверь, и исчезло эхо. — Все блекло от одного воспоминания о Юу. Но с тобой было иначе. — Что за дешевый фарс? — Неа фыркнул и закатил глаза. — Нет, дослушай. Чиркнула зажигалка и Д. Кемпбелл живо представил, как Алма прикуривает, чуть прикрыв невыносимого цвета глаза, как затягивается и выдыхает чуть сизый дым ртом, при этом не отнимая телефон от уха. И от одного этого хотелось сглотнуть, а еще лучше собрать губами вкус теплого табака. И залепить себе пощечину, потому, что он снова на что-то отвлекся! — Господи, как хорошо, — выдохнул Карма. — Не знал, что ты куришь, — усмехнулся Неа, пытаясь выиграть еще немного времени, все же фантазия оказалась слишком соблазнительной. — Раз в год не считается, тем более есть повод, — попытался отшутиться тот. — Так что ты хотел сказать? — Наверное я боюсь тебя, — выдохнул тот. — Точнее, я уверен в этом. — Как это понимать? — Неа прищурился, совершенно не понимая, к чему тот ведет. — Помнишь наш разговор про муравья? — Предположим. — Так вот, я тут выяснил, что боюсь летать. — Алма? — Я не могу просто использовать тебя, это я прекрасно осознаю, но и расправить крылья я не могу. Мне больно и страшно осознавать это, но я чертов трус, и тебе просто не стоило обращать на меня внимание, стоило развернуться и уйти. — Когда ты будешь в зоне досягаемости моего кулака? — К вечеру должен буду добраться. — Тогда, — Неа тихо рассмеялся. — Захвати двойную пипперони. — Эй! — Будем отмечать твой великолепный подбитый глаз и наш общий идиотизм. — Неа. — Чего тебе? — Не запирай сегодня дверь. Д. Кемпбелл фыркнул и сбросил звонок. Стало немного легче. Все же не зря он просидел в этом чертовом месте добрых полдня.

***

Сбоку раздался всплеск воды, и сильное тело погрузилось на глубину. Тики Микк оглядел бассейн и снова поймал себя на мысли, что ему чертовски нравится, как плавает Кросс. Ловко рассекая пахнущую дезинфицирующими средствами воду руками, посылая подтянутое тело вперед и шумно выныривая, чтобы потом убрать мешающие пряди за спину, пару раз проведя по ним пальцами. Все это производило на Тики более чем нужный эффект. Он не хотел уходить, но опаздывать на семейный ужин он не имел права. Но и как сказать о том, что его скорее четвертуют, чем простят за пренебрежение семейными традициями, он не знал как. Микк усмехнулся и, поболтав ногами в воде, повыше подтянул закатанные штанины брюк. — Может все же присоединишься? Марианн подплыл ближе, касаясь его ног и используя их как опору. — Не могу, — вздохнул Тики, ища в карманах сигареты и не добиваясь результата, все же последнюю он скурил как только пришел. — Адам ждет на ужин. — Пухлозадый не изменяет своим дурным привычкам, — усмехнулся Кросс, чуть приподнимаясь и опираясь руками о бортик, на котором и сидел Микк. — Эй, юноша. — Чего? — Тики прикрыл глаза, не обращая внимания, что его одежда намокает. Кросс целовал не серьезно, больше дразня, чем лаская. Он чувствовал, как Микк сжал его волосы на затылке и, подавшись вперед, обхватил его ногами. Марианн не мог отстраниться, да и ему бы и не позволили, но и действовать не спешил. Он просто наслаждался близостью и осторожными касаниями, и это было взаимно. После того вечера в ресторане между ним и Тики образовалось что-то новое, и во что это превратится — они не имели ни малейшего понятия. — Могу я рассчитывать на ночную прогулку? — спросил Микк, улыбаясь и касаясь его губы большим пальцем. — Думаешь, город это переживет? — Мы будем очень стараться. — Тогда встретимся на той лавочке у бара. Кивнув больше для вида, все же Марианн итак видел согласие в его глазах, Тики нехотя отпустил его, за что получил совершенно не свойственный поведению строго начальника безопасности заряд воды в лицо. — Твою мать! — выругался Тики, утираясь рукавом. — Какого черта, Кросс! Марианн тут же нырнул, делая вид, что он тут совсем не при чем. Тики скривился, признавая, что все теплые чувства, вспыхнувшие мгновение назад, таят под огнем ярости и какой-то детской дурашливости. Послав все за горизонт, Тики сдернул с себя рубашку и нырнул следом. Ему предстояло показать, что мириться со всеми тараканами в голове Кросса он не был намерен.

***

В кабинете Уолкера было пусто. Канда прошелся к окну, рассматривая с высоты город. Тихий в такое время суток, но все также замученный собственными проблемами. Неоновые огни рекламных таблоидов зажигались резко, бросаясь в глаза яркой вспышкой молний — Канда сжал кулаки, глядя на одну из них: красивое, нечто вычурное, такое в духе того, кто занимается рекламой — Уолкер знал свое дело достаточно хорошо, поэтому рекламный щит об открытии нового комплекса как бельмо на глазу. С ним слишком много воспоминаний. Канда отвернулся, обвел взглядом запыленное помещение и цокнул языком — в кабинете у Аллена все также царил беспорядок. И было бы более привычно видеть и самого хозяина кабинета, но только вот его полное отсутствие — боже правый, Канда предпочел что-нибудь другое. Сосущее чувство внутри не двало ему покоя. Уолкер был слишком спокоен, слишком расслаблен и равнодушен, что на него совершенно не похоже. Беспечность и полное игнорирование любой детали в проекте — неважно какого, главное, чтобы начальник был в курсе — нервирует его настолько сильно, что он не может усидеть в собственном кабинете. Ему кажется, что он что-то упустил. Что-то важное, такое очевидное, но ему отчего-то так недоступное. Юу сел за стол бывшего уже начальника, невольно усмехаясь от каламбура. Он барабанил пальцами по столешнице, пытаясь отвлечься от дурных мыслей. Только вот у него не получилось. Белый конверт Канда поначалу не заметил. На столе Уолкера снова хаос, поэтому белый прямоугольник бумаги терялся среди всего этого. Когда Юу начал разбирать бумаги, чтобы хоть как-то занять себя, то и наткнулся на него. Ровный прямоугольник в руках обжигал, Канда повертел его и уже было хотел отложить в сторону, как увидел знакомое имя. Собственное. На белом фоне собственное имя казалось вычурным и инородным. Написанное черными чернилами, словно бы впечатанное в само мироздание, оно пугало. С ним такое происходило впервые. Когда он открыл конверт, единственное, что сдерживало его от необузданной ярости — тот факт, что где-то в глубине души он понимал: это был единственный правильный выход. Только вот… — Вот же блять.

«Отец всегда говорил мне, что нужно следовать собственной цели всегда. Никогда не забывать о том, кто ты есть на самом деле. Он был хорошим человеком, и мне каждый раз больно вспоминать о нем. Но его слова — мой якорь в этом мире. Самое интересное, что люди не знают то, чего хотят. Они думают, что все примитивное — деньги, еда, секс, здоровье, другие люди — их цель в жизни. Но, черт возьми, они забывают всегда о главном. О том, что таится на поверхности, то, что мы все — я и ты — трогаем руками и уничтожаем. Люди не могут быть одержимыми демонами. Демоны живут внутри нас. Всегда. Мы можем пытаться измениться, мы можем видеть сквозь розовые очки, как реалисты и прагматики, но демоны не уйдут. Демоны ничего не боятся. Потому что демоны, по сути, — это мы. Ты никогда не думал, отчего я тебя ненавижу? Ну, в то время, когда не знал тебя. Я все гадал, когда ты задашь этот вопрос. Но ты все молчал. Ты постоянно контролируешь ситуацию, да? Любишь держать все в своих руках, играть с людьми так, как тебе хочется, потому что думаешь, что самый умный. А вот и нет. Люди с демонами внутри ничтожны, уязвимы и примитивны. Наша раса жалкая. Мы все пытаемся верить в лучший мир, пытаемся поменять Вселенную — а все для чего? Чтобы нам, блять, было комфортно. Мы прикрываемся благодетелью, высшими намерениями, верой в Бога, а сами гнием изнутри и ничерта не меняемся, когда достигаем цели. Потому что забываем о ней. Мы меняемся, мы становимся лучше — наверное, это так — но цели не достигаем. Потому что она уничтожена. Нет ее, а может и не было никогда. Может, это все игра демонов, что сидят внутри нас, а? Как думаешь, сколько времени понадобиться для того, чтобы осознать эту простую истину? Я не знаю. И знать, наверное, не хочу. Потому что… Да к черту все! Я вообще не об этом хотел с тобой пообщаться. Развел тут философские баталии на пустом месте. Но да ладно. Ты зол? Я думаю, что да. Потому что ты этого не предвидел, да? Ты сейчас начнешь бить себя в грудь, как неандерталец, доказывая, что нет, блять, я знал, только вот все равно не ожидал… Нет, ты не ожидал — верно. Подумывал, но считал, что я умнее, да? А вот тебе подарок, Канда Юу. Никто из нас не способен угадать то, что скрыто от других. Я не могу угадать твоих демонов, ты — моих. Мы можем их чувствовать, и мои на данный момент говорят мне — здесь все. Я люблю свою работу, я уважаю старика, но тебя — я по-прежнему ненавижу. Не могу сказать, что это единственное чувство, что я испытываю к тебе, но оно — одно из самых важных в моей жизни. Оно — лишь малая часть моей цели. Ненависть или же нечто другое? Как там говорится? От ненависти до любви один шаг, и наоборот? Так вот. Какая из них моя цель, знаешь? Думаю, что нет. иначе бы ты сейчас не сидел там, где сидишь. Я устал от этого. Хочу тебе сказать, что эта попытка изменить моего демона почти удалась. Так это была твоя цель или что? Если да, то ты знаешь, что нужно делать, мистер серебряная ложка в заднице».